Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Политический кризис в правление Петра

Страны в истории > Болгария

Переворот 893 г., когда Борис придал видимость санкции со  
стороны «народного собрания» праву наследования трона  
непервородным сыном, позволил и Симеону отстранить от власти  
старшего сына Михаила. Его постригли в монахи. На трон вступил
Петр (927970). Петр попытался продолжить военные действия
против империи, но неожиданно отвел войска и завязал тайные
переговоры с византийцами. Причины этого состояли, видимо,
в возникшей опасности со стороны хорватов и венгров, а также
в происках оппозиции. Осенью 927 г. Петр прибыл в  
Константинополь. Во Влахернском императорском дворце был подписан на
30 лет мирный договор, скрепленный браком Петра с внучкой
Романа I Лакапина Марией (Ириной). В основу статьи договора
о границах были положены соглашения с Симеоном от 896 и
'904 гг. Следовательно, Петр отказался от приобретений во  
Фракии, которые его отец сделал после 913 г., в том числе от  
приморских городов Девельта, Агафополя, Созополя, Месимврии,
Визы.
За Петром был признан титул «василевс болгар» (но не  
«болгар и ромеев» или только «ромеев», как тогда домогался Симеон).
Болгарский царь получил в византийской иерархии внутри  
«византийского сообщества христианских государств»  
(исповедовавших православие восточнохристианского толка) место духовного
«внука» императора. Болгарская церковь была возведена в ранг
патриархии, но с условием резиденция главы церкви (теперь
патриарха) должна была быть перенесена из столицы царства в
Дристру, поскольку древний Доростол был известен в церковной
истории как место подвижничества христианских  
мучеников-святых IIIIV вв. Империя обязалась, как и при Симеоне,  
выплачивать Болгарии ежегодную дань. Наконец, по заключении  
договора стороны обменялись пленными.

Судя по условиям договора и учитывая внутреннее и  
внешнее положение Болгарии, соглашение нельзя само по себе  
расценить как невыгодное для болгар. Тем не менее договор таил в
себе серьезную опасность уже потому, что означал никогда ранее
не устанавливавшееся сближение с империей. На 30 лет  
Болгария становилась ее союзницей. Империя стремилась возложить
на Петра ответственность за безопасность ее границ от  
нападений врагов с севера (тогда это были венгры, печенеги, древние
русы). Роман I получал возможность бросить все силы против
арабов и упрочить свою власть внутри страны.
Несомненно, почетный брак Петра (отец его жены Христофор
был объявлен соимператором Романа I), его титул, ранг  
болгарской церкви повышали международный престиж Болгарии: через
четверть века Константин VII Багрянородный с негодованием
писал об этих уступках болгарам его тестя-«неуча». Но вместе
с тем отношения царя с императором обретали характер  
«семейных связей». И Симеон когда-то хотел завязать их однако с
одним важным отличием: он стремился быть не младшим, а  
старшим партнером в таком союзе, чтобы использовать старшинство в
династическом союзе для овладения константинопольским  
престолом.

Родство с византийским императорским домом считалось в
высшей степени почетным для всех христианских (и не только
христианских) государей. Но крайне опасно было стать  
«родичем», находясь с империей в непосредственном соседстве. Ее
политики понимали династическое родство как признание со  
стороны нового родственника политической зависимости от  
императора. Любое осложнение в отношениях (будь то «семейная  
ссора») давало повод Константинополю заменить «неблагодарного»
любым иным его родичем, а то и попросту захватить его земли.
Для подобных целей императоры всегда содержали при своем
дворе родственников государей соседних стран как некий  
«резервный фонд» кандидатов на роль собственных ставленников.
Именно так и обстояло дело в отношениях с Болгарией:  
«запасной» кандидат на преславский престол появился в  
Константинополе уже в 928 г., и империя исподволь, несмотря на союз и
родство, повела политику удушения независимого государства.
В политической концепции имперских деятелей эта  
стратегическая линия означала не что иное, как восстановление «законных
прав» василевса ромеев на Балканах. Не менее опасные  
последствия договор с Византией имел для внутриполитического климата
в Болгарии. Господствующий класс страны раскололся. Впервые
за 250 лет государственной истории Болгарии борьба* за трон  
разразилась внутри самой правящей династии.
Приезд в Преслав царицы (представлявшей правящий дом
империи, традиционно враждебной Болгарии в прошлом) и ее
свиты, члены которой приобрели влияние не только в царском
гинекее, а кроме того, территориальные уступки Петра, сведшие
на нет принесенные Симеоном во второй войне жертвы, перевод
резиденции болгарского владыки за пределы столицы,  
потенциальная необходимость воевать в качестве союзницы ради  
интересов империи все это побудило многих соратников  
покойного царя отвернуться от Петра. Оппозиция сплотилась вокруг
третьего сына Симеона Ивана. Заговор удалось вовремя раск-
крыть, но стабильного положения достигнуто не было. Страшась
держать арестованного Ивана на родине, Петр передал его «под
надзор» Роману I. Тот всячески обласкал изгоя: наградил,  
выгодно женил, ввел в круг высшей знати, дал поместья в Малой
Азии. Так Петр своими руками вручил Роману I могущественное
средство, обязывавшее царя болгар быть лояльным к империи.
Приходится заключить, что поведение Петра отмечено печатью
неуверенности в прочности своещ положения: он, видимо,  
надеялся сохранить за собой трон, уповая на поддержку Романа I.
В 930 г. поднял мятеж и второй (старший) брат Петра  
Михаил, сбросивший монашескую рясу. Он утвердился в Струмице,
на юго-западе страны. Но Петру на этот раз повезло больше:
претендент на трон внезапно скончался, а его сторонники  
бежали в империю, в Южный Эпир. О слабости позиций Петра  
говорит и бегство из Болгарии плененного Симеоном сербского  
князя Часлава, который, вернувшись в Сербию, объявил о ее  
независимости от Болгарии. Характерная деталь и в этом случае
Роман I, уже заключивший союз с Петром, оказал Чаславу  
поддержку, получив от того заверения в верности. Роман принимал,
снаряжал и отправлял к Чаславу и прочих бежавших из  
Болгарии знатных пленников-сербов, содействуя укреплению власти
князя.
Двойственность, неискренность политики императора в  
отношении Болгарии проявилась и в «венгерском» и в «русском»
вопросе. Утвердившиеся в конце IX начале X в. в Паннонии
венгры стали непосредственными соседями Болгарии. С 934 г.,
когда они, пройдя по землям Болгарии, впервые совершили  
набег вплоть до стен Константинополя, начались их  
систематические нападения, продолжавшиеся с перерывами почти до конца
60-х годов. Страдала при этом и Болгария, попутно подвергаемая
опустошению. Особенно частыми эти набеги стали после 955 г.,
когда германский король Оттон I разгромил венгров и перекрыл
им путь в Центральную и Западную Европу. Тогда венгры  
сосредоточили все свои силы на походах только в Болгарию и
Византию. В 943 г. оба государства ценой уплаты ежегодной дани
добились мирной передышки на пять лет. Затем набеги  
возобновились. Император в резкой форме требовал от Петра  
выполнения союзнических обязательств не пропускать венгров в  
империю, не оказывая при этом сам никакой помощи Болгарии.
В конце концов Петр заключил в 965 г. с венграми сепаратное
соглашение: венгры обязались, проходя по Болгарии, не  
разорять ее, а Петр не препятствовать их набегам на империю.
Сходной была позиция Византии во время походов киевского
князя Игоря против империи в 941 и 944 гг. К началу 40-х го-
дов Игорь, завершив подчинение уличей и тиверцев, живших в
бассейне Южного Буга, Днестра и Прута, утвердил свою власть
на землях, которые Болгария издавна считала зоной своего  
влияния, а в отдельные периоды и непосредственного господства.
Отношения с Болгарией обострились, и Игорь, отправляясь в
941 г. в поход на Константинополь (Царьград), посадил все свое
войско на суда, не рискуя отправлять часть его по суше, через
Болгарию, как сделал ранее (в 907 г.) Олег. Болгары, выполняя
союзнический долг, известили императора о приближении врага.
В 944 г., отправляясь в новый поход, Игорь уже имел с собой
союзное конное войско печенегов, ноторое должно было, видимо,
отвлечь на себя силы Болгарии. Византийские послы, встретив
Игоря на Дунае, добились заключения с ним мира; они вручили
богатые дары и печенегам, отводя от империи угрозу их набега.
Интересы своего верного союзника Болгарии были при этом
«забыты»: от Болгарии требовали защищать границы империи,
но ничего не имели против ее дальнейшего ослабления. Игорь
повернул назад от Дуная, повелев печенегам разорять  
Болгарию в качестве компенсации за ту добычу, которую они  
надеялись взять в империи. В целом политика империи, несмотря на
союз, обязательный как будто лишь для одной стороны, стала
откровенно враждебной Болгарии после двух переворотов в  
Константинополе (в декабре 944 и январе 945 г.), в результате  
которых были свергнуты Роман I, а затем его сыновья и власть
вернулась к Константину VII, законному наследнику Льва VI.
Высшими достоинствами остались облеченными лишь двое  
ненавистных Константину Лакапинидов: в империи патриарх  
Константинополя Феофилакт и в Болгарии внучка Романа I царица
Ирина. Осложнения международной обстановки вокруг Болгарии
сопровождались ухудшением ее внутреннего положения.

Назад к содержимому | Назад к главному меню