Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Спахийская система Участь болгарских крестьян и горожан

Страны в истории > Болгария

Для социально-экономического развития болгарских земель,  
тесно связанного с системой управления военно-феодальной  
Османской империи, в особенности с организацией ее воинских сил,
характерны два отчетливо выраженных периода: с конца XIV до
середины XVI в. и от этого рубежа до конца XVIII в. Первый
период ознаменован быстрым подъемом и крупными успехами
Османской державы, второй постепенно прогрессировавшим
упадком.
Юридической формой аграрно-правовых отношений и  
организации войска стала спахийская (или тимарная) система. На  
земледельческую структуру местного населения, присущую развито-
му феодальному обществу, была наложена военно-политическая
система завоевателей полукочевников и кочевников. Большая
часть земель государства была оценена по доходности (т. е. по
налоговой платежеспособности жителей) и роздана держателям с
условием несения ими военной службы при сохранении права
верховной собственности у султана. Держатель-сипахи (в  
болгарской огласовке спахия) взимал с подвластного ему  
населения точно установленные налоги в первый период (до  
середины XVI в.) в основном натурой. Наиболее распространенной
формой таких военных держаний были тимары (они оценивались
от 3 тыс. до 20 тыс. серебряных монет-акче). Более  
привилегированными держаниями были зеаметы (от 20 тыс. до 100 тыс.
акче). Их владельцы приводили4 при сборах войск отряды  
воинов-всадников. Каждый спахия имел усадьбу с землей (чйфтли-
ком) в размере крестьянского хозяйства, но первоначально  
обычно не имел своей запашки. Тимары и зеаметы передавались по
наследству, но, как правило, в уменьшенных размерах: держание
наследника могло и превзойти по доходности отцовское, однако
только по мере роста личных заслуг наследника на службе  
султану. Тимариоты отчисляли в пользу займов и бейлербеев часть
доходов своего тимара.

Тимары и зеаметы были близки к византийской пронии, но
не были подобны ей. В отличие от пронии тимары и зеаметы  
сохраняли при наследовании юридический статус условного  
пожалования.
Совершенно иной формой держания здесь являлись хассы
превышавшие тимары и зеаметы пожалования везирам, бейлер-
беям и ряду других высших сановников. Это был особо  
привилегированный вид пожалования: хассы пользовались наиболее  
полным налоговым иммунитетом и не передавались по наследству.
Тимары, зеаметы и хассы легли в основу двух разных  
феодальных укладов в Османской империи, а следовательно обусловили
формирование двух противоборствующих группировок  
господствующего класса. Их борьба со второй половины XVI в. была
борьбой за разные пути развития феодализма.
Султаны обладали самыми крупными и доходными хассами
с наиболее плодородными и густонаселенными землями, богатыми
городами, рудниками и копями. Раздавая землю в полную  
собственность (мюльки), султаны нередко прибегали к массовой  
конфискации мюльков, используя любую провинность их владельцев.
Свою роль в развитии феодализма мюльки сыграли  
опосредованно через вакфы (юридически неотчуждаемые, закрепленные
навечно за мусульманскими религиозными учреждениями и, как
правило, освобожденные от налогов владения): владельцы  
мюльков приписывали их к вакфам, сохраняя зачастую в руках
управление собственным даром и право на часть доходов бывшего
мюлька (до 20%). В XVII в. земли мусульманского духовенства
оставляли до 7з обрабатываемых площадей страны.
Несмотря на гибель, увод в плен, бегство в горы и за гра-
ницу масс болгарского населения, завоеватели составляли  
меньшинство.

В XV в. султаны всячески поощряли турецкую  
колонизацию Балкан из Азии ставилась задача обеспечить  
преобладание мусульман в городах и стратегических районах, однако к
началу XVI в. на Балканах на четыре хозяйства христиан  
приходилось лишь одно мусульманское.
Поэтому система мер, обеспечивавших исламизацию местного
населения, стала одним из аспектов внутренней политики  
султанов XVXVI вв. и была нацелена на упрочение их власти на
завоеванных землях. Одной из таких «мирных» мер являлось  
зачисление в тимариоты представителей болгарской знати. Условия
службы и доходность тимаров были тесно связаны с  
вероисповеданием, и большинство болгар-спахиев, принимая ислам, быстро
отуречивались.
Жестокой повинностью христианского населения была «дань
кровью», впервые упомянутая в источниках от 1395 г. и  
последний раз в 1705 г. В соответствии с правом султана на пятую
часть добычи (в том числе рабов, а ими в принципе считались
все завоеванные жители), периодически производился отбор  
наиболее здоровых и сметливых мальчиков-христиан. Отобранных  
отправляли на воспитание в турецкие семьи в Азию, где юноши
обращались в мусульманство и отуречивались. Затем их как
«рабов султана» обучали в специальных военных школах и  
зачисляли в янычарский корпус пехотную гвардию, ударную
силу армии. Лишенные семьи, янычары были на полном  
обеспечении султана. Этот вид ассимиляции, вызывавший скорбь и  
ненависть порабощенного населения, таил угрозу, помимо всего
прочего, ухудшения самой его физической природы.
Косвенным, но действенным средством ассимиляции служила
и османская налоговая система. Принципы исчисления налогов
и самые их формы имели нередко византийское происхождение.
Но для местных жителей имела особое значение та их  
(османская) черта, что налоги с христиан были значительно более  
высокими, чем с мусульман. Помимо податей с земли, урожая и
скота, уплачиваемых и мусульманами, христиане платили джй-
зье подушный налог и множество разного рода пошлин. С  
равноценного тягла болгарин-христианин платил поземельный налог
в 2 раза больше, чем мусульманин. Принявший мусульманство
пользовался льготами наравне с турками. Джизье платили  
домохозяева-христиане в возрасте от 17 до 75 лет. К концу XVI в.
эта подать возросла в 23 раза.
Настоящим бедствием для крестьян были экстраординарные
поборы, связанные со снабжением войск, а также отработки в
пользу казны, надолго и зачастую неожиданно отрывавшие  
поселян от их хозяйства. Жители близлежащих сел обслуживали  
почтовые (дорожные) станции, предоставляли служилым людям  
лошадей, корм, пищу, кров. Особо страдали поселяне при  
передвижении войск. Множество сел, расположенных вдоль крупных
дорог, опустело по этой причине в первые десятилетия после  
османского завоевания.
Соотношение денежных и натуральных налогов в XV в. было
примерно одинаковым. Но в XVI в. денежные составляли уже
60% всех налоговых поступлений, при этом натурой обычно  
вносилась доля налогов, идущих спахиям. Она равнялась по закону
7ю всех натуральных доходов каждого домохозяйства.  
Крестьяне являлись в сущности зависимыми держателями земли у сиа-
хиев, имея в собственности лишь усадьбы с садом и огородом.
Пахотные участки и другие хозяйственные объекты вне села
считались владением спахии. За право пользования ими  
крестьянин получал от него тапию документ с точным указанием  
обязанностей в пользу господина. В ^случае перехода к другому  
хозяину крестьянин должен был заплатить прежнему господину за
«уничтожение тягла». Однако право перехода все более  
стеснялось и к середине XVI в. фактически установилось  
крепостничество: беглый, обнаруженный в другой деревне, мог быть  
возвращен до истечения 10 лет, а в городе до 20 лет. Таким образом,
взносы крестьян своим спахиям являлись в сущности  
частновладельческой феодальной рентой, размеры которой в течение  
первого периода регулировались центральной властью. На общину
была возложена коллективная ответственность и при уплате  
налогов, и при выполнении повинностей, и при взыскании доли
спахии.
Правительство предоставило особый, более льготный статус
некоторым категориям христиан, используя их в качестве опоры
при эксплуатации своих соотечественников. Так, влахи (в Видин-
ском санджаке) были привлечены к пограничной (сторожевой)
и полицейской внутренней службе (при розыске беглых, сборе
налогов). Их предводитель («кнез») пользовался некоторой  
автономией и налоговыми льготами, как и старейшины общин.  
Обладали они и тимарами. Каждые пять домов выставляли одного
конного стражника. Взамен они не платили джизье. Войнуки,
в число которых входили представители болгарской знати,  
обслуживали султанские конюшни, несли вспомогательную военную
службу. Они имели хозяйства-баштины и налоговые привилегии.
Особую категорию составляли дервентджйи, несшие охрану  
дорог, мостов, перевалов, горных проходов. У них не было баштин,
и они не платили экстраординарные поборы. На тех же условиях
находились мартолбсы, несшие охрану крепостей на Дунае.
Османское завоевание повлекло крайне тяжелые  
экономические последствия для болгарских городов. Они подверглись  
особенно интенсивному грабежу, а их жители составили основную
массу пленников, обращенных в рабов. В города в первую очередь
направлялась турецкая колонизация; здесь обосновались  
османские власти и представители мусульманского духовенства,  
которому было передано имущество христианских церквей и  
монастырей (включая земельные владения). В городах были  
размещены турецкие гарнизоны.
Облик городов Болгарии изменился. Все их укрепления (кроме
пограничных городов), как и крепости внутри страны, были  
срыты, ибо могли служить убежищем и центрами обороны в случае
восстания. Наиболее состоятельную часть горожан уже в  
середине XVI в. составляли турки. Производство, как и внутренняя
торговля, в первые десятилетия после завоевания резко  
сократилось. Внешняя торговля в обстановке непрерывных войн почти
замерла. Турецкое население жило в лучших кварталах (маха-
лах); жилища христиан концентрировались по церковным  
приходам, вокруг квартальных храмов. Отдельно жили также евреи,
армяне.
Горожане, не порывавшие с земледелием, облагались  
налогами на общих основаниях с крестьянами. Жители городов,  
вошедших в зеаметы, несли в пользу спахии установленные законом
повинности. Ремесленники и торговцы, нередко по-прежнему  
выступавшие в одном лице, уплачивали пошлины за право  
принадлежать к соответствующей ремесленной или торговой корпорации
(полагают, что цехи еснафы оформились в XV в. сначала в  
крупных центрах, а в XVI в. в прочих городах), за право продать свой
товар, за пользование утвержденными властями мерами веса,  
длины, объема. Законной нормой прибыли по шариату признавались
10% от продажной цены товара; если на его изготовление был
затрачен особо квалифицированный труд, тогда норма прибыли
повышалась до 1620%.
Потребности проживавшего в городе значительного  
непроизводительного и прежде всего привилегированного  
мусульманского населения, необходимость снабжения армии оружием и самым
разнообразным снаряжением побуждали султанов заботиться об
увеличении численности горожан и обеспечении условий для  
занятия ремеслом и торговлей. В начале XVI в. экономика городов
находилась на подъеме. Поощряя ремесло и торговлю, власти
установили всеобъемлющую систему контроля за деятельностью
горожан: регламентировались не только качество, но и виды и
формы изделий, составлялись подробные реестры принудительных
цен, регулировалось снабжение сырьем. Нарушители предписаний
властей сурово карались.
Особая опека была установлена над оружейным делом и  
добычей железа и серебра. Наиболее известными были рудники
близ Софии, в Рило-Родопском горном районе. Поселяне округи
в порядке повинности были обязаны добывать руду, доставлять
ее к печам и обеспечивать плавку. Они были освобождены от
уплаты джизье и ряда податей. Такую же работу выполняли и
неимущие наемники. Фактически и те и другие оказались  
прикрепленными к рудникам.
Право на эксплуатацию рудников предоставлялось подрядчикам
или целым сообществам складчиков. Получив руду, они должны
были продавать ее только тем лицам, которые подрядились  
выплавлять металл; выплавив его, эти лица были обязаны продать
его только следующей группе законных подрядчиков; лишь по-
следние доставляли и передавали готовый металл, получая  
вознаграждение, в султанские склады.
Торгово-денежные отношения между городом и селом  
постепенно укреплялись. Рыночные пошлины приносили значительный
доход казне. Многочисленный штат мухтесиба следил, чтобы ни
одна сделка не произошла за спиной сборщика пошлин.  
Существовали специализированные рынки: хлебные, соляные, конные,
по продаже крупного скота и т. п.
Завязывались и внешнеторговые связи, прежде всего с  
Дубровником, получившим по договору 1459 г. право беспошлинной
торговли в Османской империи и монополию на вывоз из  
болгарских земель шерсти и на ввоз соли. Впрочем, соль у  
Дубровника покупало государство, монополия которого на продажу в
империи соли, мыла и свечного воска была установлена еще
Мехмедом II.
Несмотря на гнет османских феодалов и государства в  
условиях заинтересованности центральной власти в сохранении  
налогового тягла и устойчивости военных держаний (тимаров),  
деревня и город конца XV столетия стали оправляться от  
нанесенного им удара в конце XIV начале XV в. Именно балканские
провинции и прежде всего болгарские служили с середины
XV до середины XVI в. главной экономической базой военных
экспедиций османов. Следовательно, экономика этих земель была
относительно устойчивой. Уровень эксплуатации, несомненно,
возрос, однако в первый период османского господства (до  
середины XVI в.) население угнетали не столько сами налоги и  
отработки, сколько неравноправие, унижение, дискриминация,  
насильственное принуждение к принятию ислама.
С середины XVI в. Османская империя стала испытывать все
более заметный упадок, продолжавшийся почти до конца XVIII в.
Наступательный порыв османских войск ослабел, участились  
поражения в войнах с империей Габсбургов, Россией,  
итальянскими государствами.
В основе упадка лежали обострение социальных противоречий
и разложение спахийской системы. Причины ее кризиса  
заключались в особенностях консервативной государственной системы,
ставшей преградой для дальнейшего развития феодализма.
В XIV первой половине XV в. именно османские завоевания
на Ближнем Востоке побудили европейцев искать новые пути к
берегам Индии, дав толчок Великим географическим открытиям,
сыгравшим столь большую роль в эпоху первоначального  
накопления капитала. Размах торговли с Восточным Средиземноморьем
резко сузился, а вместе с ним и доходы от пошлин  
османского казначейства. Разразившаяся в Европе уже с середины
XVI в. революция цен захватила с начала XVII в. и Османскую
империю.
В среде тимариотов быстро прогрессировала  
дифференциация. Сокращение и даже полное исчезновение былых доходов от
воинской добычи, рост цен на оружие и предметы экипировки.
фиксированные законом размеры поступлений от крестьян все
это заставило уделять больше внимания своему домениально-
му хозяйству-чифтлику, который спахии стали всячески  
расширять за счет наделов крестьян. Если спахии вносили налог с  
ликвидированного крестьянского тягла и казна не терпела ущерба,
захваты нередко сходили им с рук. Обезземеленные реайяты
становились издольщиками у того же спахии, уровень же  
эксплуатации издольщика не контролировался властями: вместо
прежних публичноправовых отношений, когда размер налога и
доля спахии определялись государством, упрочились чисто  
сеньориальные, частноправовые отношения крестьянина со своим  
господином.
Но удачливым оказалось лишь меньшинство тимариотов.
Большая их часть разорялась. В конце XVI начале XVII в.
иногда службу несли в складчину, поочереди. Участились случаи
уклонения от службы. Правительство периодически прибегало к
перераспределению тимарного фонда. Однако в результате этих
мер на рубеже XVIXVII вв. в болгарских землях почти  
половина всех доходов от тимаров оказалась в руках санджакбеев,
а другая половина у обнищавших тимариотов. Средняя их
прослойка, служившая некогда основой военных сил империи,
исчезала.
Крупные владельцы хассов и мюльков, везиры и беи  
подчинили своим интересам султанов, утративших былую социальную
опору на спахиев. Годичный доход бейлербея Румелии в начале
XVII в. равнялся 1100 тыс. акче, янычарского аги 500 тыс.,
тогда как среди массы тимариотов редко кто обладал  
необходимым для службы доходом в 5 тыс. акче. Спахийская система
перестала слуяшть опорой военной мощи империи.
Крупнейшие феодалы-рентовзиматели эксплуатировали свои
владения иначе, чем нарождавшийся новый слой спахиев
владельцев богатых чифтликов. Рентовзиматели отдавали сбор
налогов в имениях, пользовавшихся широким иммунитетом, на
откуп. Появился институт пожизненных откупщиков. Они брали
на откуп налоги и с земель султанского домена и были в  
сущности избавлены от контроля властей. Их отношения с  
крестьянами также приобрели частноправовой характер. Перевес в  
борьбе за землю в начале XVII в. был на стороне чиновной  
бюрократии, однако она не достигла полной победы. Традиционная
социальная структура, консервативная организация власти,  
закоснелость норм права все это обусловило равновесие сил  
борющихся группировок, а тем самым замедленные темпы социально-
экономического развития, затяжной характер кризиса.
В борьбу с произволом чиновной олигархии вместо сходивших
с арены спахиев включился новый слой провинциальных  
феодалов, принципиально отличавшийся от тимариотов. В его  
упрочении сыграли роль янычары. Султаны не смогли поддерживать
Доходы янычаров на былом уровне. Янычары теряли  
благосостояние, престиж и влияние при дворе. Малооплачиваемые, утратив-
шие дисциплину, они проявили склонность к мятежам.  
Правительство переводило их в провинции, отчасти в состав спахиев,  
сохранив при этом их прежние права. Янычары и там не признавали
никакой иной власти, кроме власти собственных офицеров,  
составив часть новой феодальной знати провинций, в которую  
вливались также верхи тимариотов, займов, феодализировавшихся
откупщиков. Формировался слой айнов, могущество которых
зиждилось на частновладельческой эксплуатации крестьян  
(близкой к сеньориальной западноевропейского типа). Борьба аянов
за утверждение своих прав, не нашедших места в старой  
юридической системе империи, угрожала государству феодальной  
раздробленностью.
Финансы империи страдали постоянным дефицитом: расходы
неизменно превышали доходы, Аяны приобрели огромное  
влияние в провинции. Без их помощи султаны нередко не могли
собрать и налоги. Поэтому представителей слоя аянов стали  
назначать правителями эялётов и санджаков, что еще более усилило
их политическое значение. Происходило укрепление органов
провинциальной власти и соответственно ослабление органов
центральной.
Резкое повышение уровня эксплуатации коснулось всех  
категорий крестьянства, в особенности христиан. Не случайно  
именно с конца XVII в. термин «реайа» не распространялся даже на
низшие слои мусульман. Тимариоты усилили нажим на  
крестьянство. Во внутренних удаленных от торговых путей и центров
районах они стремились коммутировать натуральные доходы в
денежные по новым, более высоким ценам. Вокруг торговых  
центров, где имелась возможность выгодно сбыть натуральные  
товары, денежные взносы, напротив, заменяли натурой. Былая  
«десятина» ушла в прошлое: спахии взимали с крестьян и
1 /5 и
1/4 урожая. Жаловаться кади не имело смысла: коррупция  
пронизала чиновный аппарат империи. Там, где процветали чифтли-
ки, стала быстро расти и отработочная рента.
Не менее стремительно увеличивались и государственные  
поборы с христиан. Джизье, взимаемый с 1691 г. уже не с двора
(домохозяина), а с каждого мужчины-христианина, возрос в  
несколько раз. Спахии порой запрещали своим крестьянам платить
налоги в казну, претендуя на роль их единственного господина.
Ростовщичество проникло в деревню: закладывая имущество под
проценты, крестьяне теряли его. Не желая нарушать традицию,
государство многократно увеличивало не главный поземельный
налог, а второстепенные сборы. Подлинным бичом в XVII
XVIII вв. стала введенная правительством система  
принудительных закупок государством у крестьян по низким ценам  
важнейших сельскохозяйственных товаров. В условиях полной  
бесконтрольности феодалов и произвола чиновников в болгарских
провинциях крестьянин оказался здесь в полной безысходности.
В Северных Родопах в начале XVII в. имели место случаи  
массового перехода болгар в ислам. Тогда же началось (и продол-
жалось до конца XVIII в.) так называемое великое бегство
крестьян из деревень и империи вообще.
Иной была ситуация в болгарских городах. Всеобщая потреб-
рюсть в деньгах, рост населения за счет притока неимущих из
деревни, увеличение нетрудовой прослойки с ее высокими  
запросами, крупные заказы государства на оружие и снаряжение
все это стимулировало товарно-денежные отношения и  
ремесленное производство. Городская экономика в конце XVIXVII в.
переживала подъем. В число крупнейших городов европейской
Турции вошли Пловдив и София. Процветали Видин, Силистра,
Никополь, Русе, Сливен, Варна.
Из недавних сел стали городами Калофер и Чипровец.  
Укрепились цехи. Расширился ассортимент ремесленных товаров,
увеличился объем производства. Специализация ремесла стала
характерной для целых городов: Сливен успешно производил
шерстяные ткани, Никополь и Пловдив славились портными,
Чипровец, Чирпан, Брезник и Самоков металлургией.  
Численность болгар в городах неуклонно возрастала. В некоторых из
них (например, в Сливене) они даже преобладали. Оформлялись
и особые, болгарские цехи. Так, в Софии в XVIIXVIII вв.
из 60 цехов было 25 болгарских и только 45 турецких  
(остальные носили смешанный характер). Особо прочные позиции  
заняли болгарские купцы в снабжении крупных городов  
продовольствием.
Государство поддерживало цехи, ибо их члены были связаны
круговой порукой в уплате налогов. Но оно опутало цехи  
мелочной опекой. Стремясь исключить конкуренцию между членами
цехов, власти утверждали принцип уравниловки в снабжении
сырьем, найме рабочей силы, размерах производства и условиях
сбыта. На пути расширения производства и внедрения  
технических новшеств стояли почти непреодолимые трудности. К тому
же государство стало и в городах взимать с цехов без оплаты
или покупать за бесценок большие партии производимых ими  
товаров.
Значительно расширились в тот период внешнеторговые связи
империи. Роль Дубровника как торгового посредника упала, зато
выросли обороты в торговле с купечеством Трансильвании,  
Австрии, Англии, Голландии. Впервые возникли болгарские компании,
торговавшие за границей, в особенности с Италией и Францией,
кожами, шерстью, воском. Роль купцов-болгар была заметной в
торговом обороте крупных портов (Варны, Видина). Здесь они
скупали натуральную продукцию имений феодалов. Болгарским
торговым товариществам стали жаловаться и султанские  
привилегии. Появилась влиятельная прослойка болгарских  
«первенцев», остававшихся христианами и поддерживавших  
отечественную церковь. Крупных успехов достигали предприниматели, не
связанные ограничениями цеховых уставов, в частности  
скотопромышленники, болгары по происхождению. Были болгары и
среди управителей и откупщиков поморских (у Анхиала-Помо-
рия) солеварен одного из важнейших в империи центров по
добыче соли.
Однако и в ремесле и в торговле (внутренней и внешней)
система восточного деспотизма не гарантировала прогресса
производства. Ни имущество, ни сама жизнь купцов не были
ограждены от произвола султана и его пашей. Огромный ущерб
городу наносило традиционное в политической практике империи
предоставление исключительно высоких торговых льгот  
иноземному купечеству. Османская экономическая теория не знала  
протекционизма. Вступившие в мирные отношения с империей  
христианские страны рассматривались османами как вассалы,
купившие согласием на военное сотрудничество мир у  
«правоверных» и право на поощрительные привилегии. С XVII в. для
европейских купцов наступила эра беспрепятственного освоения
турецкого рынка режим так называемых капитуляций, чем  
далее, тем более душивших османскую торговлю и обрекавших  
собственное ремесло на застой и отсталость. Османская империя
исподволь превращалась во второстепенную, отсталую державу,
устройство и политика которой стали символом косности и  
произвола.

Назад к содержимому | Назад к главному меню