Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Чжоусцы и крушение Шан

Страны в истории > Китай

Шанцы с их боевыми колесницами и многими тысячами хо-
рошо обученных воинов, включая лучников и копейщиков, были
весьма опасными для более слабых соседей. Они не раз демонст-
рировали свою грозную боевую силу, расширяя территорию Шан
за их счет. Но, как уже упоминалось, соседние племена в резуль-
тате контактов с Шан развивались ускоренными темпами, быст-
ро проходя процесс трибализации и обретая протогосударствен-
ную структуру. Во главе формировавшихся племен подчас оказы-
вались амбициозные вожди, которые в свою очередь немало делали
для усиления собственного племени и создания боеспособной
коалиции антишанской направленности. Более всего преуспели в
этом деле чжоусцы, вначале весьма небольшая общность, оби-
тавшая или, точнее, перемещавшаяся на землях, располо-
женных к западу от Шан.
Этногенетические связи чжоусцев неясны. В «Шуцзине» и «Ис-
торических записках» Сыма Цяня сохранились легендарные пре-
дания о некоей Цзян, которая зачала и родила мальчика после
того, как наступила на след великана. Когда мальчик вырос, в нем
проявились определенные способности, особенно в сфере земле-
делия. За это он был отмечен должностью-титулом хоу-цзи (князь-
просо), получил земли в Тай и стал носителем пожалованного
ему легендарным императором Шунем родового имени Цзи. Его
потомки переселялись с места на место, то утрачивая свои земле-
дельческие навыки, то обретая их вновь, пока при Гун Лю не
переселились в бассейн притока Хуанхэ р.Вэй (район совр. г. Си-
ань). Однако только через несколько поколении при Гугуне Дань
Фу чжоусцы прочно осели на землю. Дань Фу женил своего млад-
шего сьша Цзи Ли на шанской аристократке Тай Жэнь и сделал
его своим преемником. Цзи Ли успешно управлял чжоусцами в
тесном контакте с Шан, за что получил от шанского вана почет-
ный титул си-бо (правитель Запада). Но особенно много для разви-
тия чжоусцев сделал его сын Чан, будущий великий Вэнь-ван.
Мудрость, добродетели и величие Вэнь-вана известны в Ки-
тае каждому вот уже несколько тысячелетий. И это не случайно.
26За полвека своего правления, лишь в конце которого Чан при-
нял титул «ван» (до того это бьша исключительная прерогатива
правителя Шан), он достиг многого. Под его руководством чжо-
усцы активно впитывали шанскую культуру, заимствуя письмен-
ность, боевые колесницы, бронзу и образ жизни высшей шанс-
кой знати. Сам Вэнь-ван лидировал в этом процессе, делая яв-
ственный акцент на сферу культуры, образования, гуманитарных
знаний (иероглиф вэнь, посмертно вошедший в его имя, указы-
вает именно на эти качества и заслуги). Вместе с тем Вэнь-ван
лелеял и далеко идущие политические планы, сколачивая вок-
руг Чжоу антишанскую коалицию, закладывая основы военной
силы чжоусцев. Впрочем, довести дело до конца он не успел. Это
сделал его старший: сын Фа, вошедший в историю Китая под
именем У-вана (Победитель, Воинственный правитель). Продол-
жая дело отца, У-ван в 1027 г. в битве при Муе одолел войско
последнего шанского вана Чжоу Синя. Чжоу Синь покончил с со-
бой, а У-ван, войдя в столицу Шан, отправился в храм предков,
где совершил жертвоприношение в честь шанских шан-ди. Мало
того, он вручил бразды правления побежденного им Шан в руки
сына Чжоу Синя У Гэна, назначив присматривать за ним своих
братьев Гуань-шу и Цай-шу. После этого, демобилизовав воинов и
щедро наградив шанскими ценностями всех участников похода,
включая и союзников по коалиции, У-ван возвратился домой.
Древнекитайские источники, повествуя об этих событиях и о
несколько странном на первый взгляд поведении победителя, дают
основание предположить, что чжоусцы и их союзники стреми-
лись не столько к свержению власти Шан, сколько к устранению
недобродетельного правителя Чжоу Синя. Хотя У-ван после по-
беды был по меньшей мере равным по статусу и титулу (не гово-
ря уже о явном превосходстве позиций и силы) новому шанско-
му правителю, власть над всем могущественным государствен-
ным образованием Шан была сохранена за У Гэном. У-ван
сообщил о победе не своим предкам, начиная с его отца Вэнь-
вана (подобного рода практики у чжоусцев, как следует пола-
гать, просто не существовало), но шанским предкам, шан-ди,
которые жили на Небе и оттуда (в бассейне Хуанхэ это было
всем хорошо известно) руководили своими потомками, в нема-
лой мере обеспечивая их успехи.
Создается впечатление, что, обратившись к шан-ди, У-ван тем
самым как бы стремился сообщить им, что не покушается ни на
их власть на Небе, ни на власть их потомков на земле. А поступил
он так потому, что его победа не делала в глазах населения бас-
сейна Хуанхэ власть победителя легитимной, ибо легитимность
приобреталась покровительством шан-ди, живших на Небе, а не
27преимуществом удачного случая и тем более просто силы. Прав-
да, фактически чжоусцы верховодили после победы и даже нача-
ли строить новый город-столицу Лои (совр. Лоян) значительно
восточнее их прежнего местожительства с тем, чтобы управлять
своими союзниками и побежденными шанцами, находясь в цен-
тре бассейна Хуанхэ. Но, несмотря на всю бесспорность высшей
власти победителей-чжоусцев, эта власть не считалась легитим-
ной, что, как можно предполагать, смущало прежде всего само-
го У-вана, воспринимавшего идеи мироустройства (включая Небо
и шан-ди) сквозь призму шанской традиции, ибо альтернативы у
него не было.
Вскоре после победы над Шан У-ван умер, оставив правите-
лем-регентом при малолетнем сыне Чэн-ване своего брата Чжоу-
гуна, одного из самых известных и почитаемых деятелей эпохи
Чжоу. С его смертью ситуация резко изменилась: с одной сторо-
ны, шанцы увидели в этом знак Неба, волю шан-ди, карающую
нелегитимного правителя; с другой братья Чжоу-гуна Гуань и
Цай, поставленные контролировать шанского У Гэна, заподоз-
рили Чжоу-гуна в узурпации власти и вместе с У Гэном высту-
пили против него. Мятеж длился три года и лишь неимоверными
усилиями Чжоу-гуна был подавлен. И вот теперь второе за не-
многие годы сокрушительное поражение шанцев уже всеми было
воспринято как знак Неба, подтверждающий легитимность по-
бедителей-чжоусцев. Сами шанцы после своего второго пораже-
ния были поделены на несколько частей и переселены на новые
места: в район Лои строить новую столицу; в Сун, специально
созданный удел, править которым, принося жертву шанским пред-
кам, было поручено представителю одной из ветвей правящего
дома Шан; в удел Чжоу-гуна Лу и еще понемногу в разные места.
На старом месте осталась небольшая часть шанцев, отданная в
качестве удела брату Чжоу-гуна Кан-шу (удел Вэй). Таким обра-
зом, победа чжоусцев на этот раз была полной и окончательно
Следовало лишь закрепить ее формально, что для населения бас-
сейна Хуанхэ, воспитанного в шанских мировоззренческих тра-
дициях, оказалось делом крайне важным и необходимым.
Именно Чжоу-гун сумел успешно решить проблему закрепле-
ния высшей власти чжоусцев, что и сделало его имя почитаемым
в веках. Речь идет о теории Мандата Неба. В шанских текстах Небо
в качестве высокочтимой сакральной силы не выделялось, оно
было лишь местожительством умерших правителей, шан-ди. В на-
чале эпохи Чжоу, как о том свидетельствуют ранние главы «Шу-
цзина», было отчетливо вычленено и выдвинуто на передний план
именно Небо как абстрактная Божественная сила, сперва при-
равненная к шан-ди, которые если судить по контексту сооб-
28шений «Шуцзина» - теперь воспринимались не во множествен-
ном, а в единственном числе. Шанди как божество, живущее на
Небе, стал конкретным олицетворением все того же Неба, при-
чем акцент со временем все явственнее переносился с Шанди на
Небо. Делалось это не случайно: шан-ди (или Шанди) были шан-
скими, Небо же не принадлежало никому. Оно поддерживало того,
кто был легитимен. Мало того, именно Небо создавало легитим-
ность. Делая шаг за шагом по этой непростой логико-политичес-
кой линии рассуждений, Чжоу-гун и его помощники вплотную
подошли к центральному звену всей цепи мировоззренческих
переосмыслений: почему же и за какие деяния Небо делает леги-
тимной власть того или иного правителя? И коль скоро этот клю-
чевой вопрос был задан, его решение оказалось приемлемым для
всего населения бассейна Хуанхэ: право (мандат) на власть Небо
дает не тому, кто силен и удачлив (что считалось естественным и
само собой разумеющимся во всем мире, но не в шанско-чжоус-
ком Китае), а тому, кто мудр, справедлив и добродетелен. Но
кто же это?
Вот здесь-то чжоусцы и обратились к истории той самой,
которая была, на их счастье, в таком небрежении у их предше-
ственников-шанцев. Учли они также и специфику шанского ми-
ровоззрения, в котором явственно преобладала этика социаль-
ного прагматизма (я тебе, ты мне), оттеснив на задний план
религию и мифологию. То есть Чжоу-гун и его помощники сфор-
мулировали принцип этического детерминанта дэ. В понятии дэ
(сакральная добродетель, харизма, благодать) на передний план
было выдвинуто его этическое содержание, хотя глубинной ос-
новой оставались религиозно-ритуальные мистические взаимо-
отношения, связывавшие людей с предками и Небом..
Но новизна идеи этим не ограничивалась. Главное в ней сво-
дилось к тому, что сакральное дэ можно накапливать и утрачи-
вать, этот аспект нового понятия сближает его с индийской
кармой. Накопление происходит в результате добродетельного по-
ведения, утрата наказание за недобродетельность. Высшим су-
дьей при этом и выступает Небо, которое вручает мандат на уп-
равление всей Поднебесной (Тянься этим термином в Китае
всегда обозначали все то, что находится не просто под Небом,
но под властью Неба) тому, кто накопил наибольшее количе-
ство дэ, отбирая его у того, кто свое некогда неизбывное дэ утра-
тил. Отсюда следовал логический вывод: когда-то легендарный
родоначальник шанцев Чэн Тан должен был быть выдающимся
обладателем дэ иначе Небо не остановило бы на нем свой вы-
бор и не вручило бы ему мандат. Но со временем преемники Чэн
Тана растратили его дэ, а последний из них, Чжоу Синь, был.
29абсолютно его лишен, а потому и вел себя соответственно («Шу-
цзин» и другие древнекитайские источники не жалеют красок,
чтобы опорочить Чжоу Синя как человека распутного и безнрав-
ственного, отдалявшего от себя достойных и приближавшего не-
достойных, издевавшегося над мудрыми и даже слушавшего со-
веты женщин). В то же время великий чжоуский Вэнь-ван быстро
и умело накапливал дэ, передав его сыну, который сохранил и
увеличил его. Именно поэтому (о себе и своей роли Чжоу-гун
скромно умолчал) Небо отвернулось от утративших дэ шанских
правителей, отняло у них Божественный мандат и вручило его
обладавшим дэ чжоуским" правителям. Отсюда легитимность
власти Чжоу. Но и это еще далеко не всё.
Коль скоро для своих мировоззренческих построений чжоус-
цы, и Чжоу-гун в частности, вынуждены были опереться на ис-
торию и таким образом придать ей немалый авторитет, они не
остановились на одном цикле этого было недостаточно, и это
могло нести на себе оттенок случайности, необязательности. Ну-
жен был еще хотя бы один цикл такого рода. И он был создан из
умело интерпретированных легенд, сохранившихся в традициях
населения бассейна Хуанхэ. Имеется в виду так называемая про-
блема Ся.
Дело в том, что начиная с эпохи Чжоу в китайскую истори-
ографическую традицию прочно вошло представление, согласно
которому государству и династии Шан предшествовали столь же
значительные по размерам и длительности существования госу-
дарство и династия Ся. Между тем в шанских надписях нет ни
слова о Ся, как нет и знака «Ся». Кроме того, все находки доань-
янских городищ, которые некоторые исследователи предлагают
считать свидетельством реального существования Ся, говорят лишь
о наличии мелких и мельчайших протогосударственных образо-
ваний, явно не объединенных в рамках какой-то системы, какого-
то более крупного государственного образования, с которым
могли бы вступить в конфликт шанцы. И, кроме всего прочего,
нет оснований считать эти городища принадлежащимиименно
Ся, а не, скажем, доаньянскому (до У Дина) периоду Шан.
Все эти сложности и составляют проблему Ся, далеко еще не
решенную в синологии. Впрочем, есть весомые основания пола-
гать, что такой проблемы вообще не существует, что чжоусцы
выдумали ее для того, чтобы за счет мифических государства и
династии Ся создать еще один цикл, один виток обретения и
утраты небесного мандата. В раннечжоуских главах «Шуцзина» о
династии Ся говорится, что некогда была ее власть, а потом
правители Ся утратили дэ, а с ним и небесный мандат, который
после этого перешел к высокодобродетельному шанскому Чэн Тану.
30Но почему именно Ся? Дело в том, что в начале Чжоу этим
знаком (Хуа-ся) нередко обозначали весь известный и освоен-
ный в то время Китай, все то, что затем чаще именовали Подне-
бесной. Этот термин вполне подходил для обозначения того, что
должно было предшествовать Шан. Стоит обратить внимание и
на то что в самых ранних главах «Шуцзина», почти нет имен и
история древних событий представлена намеченной лишь в об-
щих контурах. Можно сказать, что в главах первого слоя «Шуцзи-
на» был создан лишь некий фантом, голая конструкция о Ся,
своего рода символ существовавшего государственного образо-
вания, будто бы предшествовавшего Шан. Тем самым были на-
мечены контуры второго цикла, второго витка, в результате чего
вместе оба цикла уже достаточно убедительно отражали некую
весомую закономерность, связанную с волей Неба: Небо дает
мандат достойному и отбирает его у недостойного, вновь вручая
достойнейшему. Так было и в случае с Ся, и в случае с Шан, и
теперь так же обстоит дело с Чжоу. Иными словами, чжоусцы
правят легитимно, само великое Небо вручило Вэнь-вану и его
преемникам мандат на управление Поднебесной.
Позже, в VIIIVI вв. до н.э., когда проблема легитимности
чжоуских правителей опять стала на повестку дня, ибо реальная
власть их в период Чуньцю резко ослабла, историографическая
традиция на новом этапе вновь заработала на полную мощь. Именно
в то время были написаны те главы (второй слой) «Шуцзина», в
которых появились и имена, и сюжеты легендарной истории, будто
бы предшествовавшей Шан. И снова стоит обратить внимание на
то, что это делали чжоусцы, потому что именно чжоусцам и их
правителям это было нужно. Создать и укрепить историческую
традицию, историзовать легенды, из которых брались реалии,
имена и разного рода псевдоисторические сюжеты, было для Чжоу
и в начале его истории и позже, в Чуньцю, жизненно важным.
Таким образом, история в Китае с начала Чжоу была настолько
политизирована, что подчас активно создавалась заново, прак-
тически из ничего, почти на пустом месте. Отголоски событий
далекого прошлого, заимствованные у соседей предания и име-
на, историзованные легенды все это умело интерпретирова-
лось, вписывалось в линейную хронологическую схему и обрета-
ло облик древней истории той самой, что совершенно отсут-
ствовала в шанских текстах.
Это не значит, что китайскому историческому источнику вовсе
ельзя доверять. Но все сказанное означает, что история и исто-
рические факты в Китае с древности ставились на службу офи-
альной идее. И хотя это характерно не только для Китая и не
31только для древних времен, именно в Китае на протяжении всей
его истории это играло очень существенную роль: умело интер-
претированный факт всегда был весомым аргументом в споре, в
том числе на самом высоком уровне, в момент решения важней-
ших государственных проблем.
Создав более или менее убедительную для всех официальную
государственную идею и умело подкрепив ее апелляцией к исто-
рии, чжоусцы заложили фундамент своего 800-летнего господ-
ства, во всяком случае легитимной власти. Но сложность ситуа-
ции заключалась в том, что, укрепившись на своем троне, пер-
вые чжоуские правители, однако, не располагали необходимой
для управления большим государством административно-поли-
тической структурой, которую можно было бы использовать для
последовательной и результативной институционализации влас-
ти Чжоу.
Здесь важно обратить особое внимание на то, что процесс
политогенеза, о котором уже шла речь, имеет ряд ступеней. Пер-
вая из них это простое протогосударство (антропологи имену-
ют его английским термином chiefdom, чифдом вождество), в
котором над коллективом четко возвысился лишь вождь с не-
большой группой его помощников. Трибализованные группы (пле-
мена), в том числе чжоусцы в момент завоевания Шан, находи-
лись именно на этой ступени. Вторая протогосударство слож-
ное или составное, каким было государственное образование Шан
с его многочисленными региональными подразделениями, каж-
дое из которых являло собой простое чифдом-вождество. Третья
ступень раннее государство, т.е. многоступенчатая иерархичес-
ки организованная административно-политическая структура,
основанная на клановых и внеклановых патронажно-клиентных
связях, обеспечивающая управление обширной территорией с
этнически гетерогенным населением и к тому же обычно уже
хорошо знакомая, с престижным потреблением правящих при-
вилегированных верхов за счет ренты-налога со своих произво-
дителей и дани с зависимых соседей.
В процессе развития общества одна ступень гармонично заме-
щает другую (разумеется, если не случается серьезных катаклиз-
мов), перескакивать же через ступени безнаказанно нельзя. Меж-
ду тем именно нечто подобное и произошло с чжоусцами. Одо-
лев Шан, они в силу исторических обстоятельств оказались
вынужденными создать на большой территории бассейна Хуанхэ
из множества разноуровневых структур раннее государство, быв-
шее третьей ступенью процесса политогенеза. Раннее государство
как структура отличается от сложного протогосударства тем, что
оно на порядок крупнее его территориально и численно, имеет
32более сложную социально-политическую организацию с адми-
нистрацией на трех уровнях (местный, региональный и централь-
ный), с большим количеством специальных служб, с развитой
идеологической системой, санкционирующей и легитимизирую-
щей власть, с ощутимыми привилегиями для верхов и многими
иными особенностями. Кое-чего чжоусцы добились, прежде все-
го в сфере легитимизации власти, что и упрочило их господство.
Но перепрыгнуть через ступень (с первой на третью) им было
очень трудно: требования исторических реалий, вызов эпохи ждали
ответа, который малочисленное племя чжоусцев не в состоянии
было дать, что не преминуло сказаться на результатах. Имеется в
виду характер созданной ими политической структуры.
Первые чжоуские правители старательно пытались создать цен-
трализованное государство. Реальностью же оказалась децентра-
лизация раннечжоуского Китая, причем иного результата в сло-
жившихся условиях и не следовало ожидать. Разумеется, чжоусцы
использовали шанский опыт, квалификацию шанских ремеслен-
ников при строительстве новой столицы, куда, заметим, были
переселены и шанские воины-профессионалы (восемь иньских
армий, как они именуются в источниках). Использовалась также
схема шанской администрации, лишь немного дополненная за
счет чжоуской. Были взяты на службу и шанские чиновники. Все
это сыграло определенную роль в укреплении чжоуской государ-
ственности. Однако создать сколько-нибудь прочную и стабиль-
ную централизованную структуру, тем более империю, чжоусцы
не смогли. Более того, они переняли у шанцев их систему регио-
нальных владений, которая в условиях растянутых коммуника-
ций, непрочных связей, разноплеменного населения и слабости
центра неизбежно вела к политической раздробленности-. Одной
из важных причин, приведших к такому результату, была нераз-
витость системы централизованной редистрибуции и как след-
ствие необходимость создания уделов-вотчин и служебных
кормлений для администраторов высших рангов, приближенных
и родственников чжоуских правителей.
Система высшего звена централизованной администрации
Западного Чжоу (период с 1027 по 771 г. до н.э. именуется так пото-
му, что столица чжоусцев в те времена оставалась прежней и
именовалась Цзунчжоу, фиксируя происхождение и родовые кор-
ни чжоусцев) базировалась на троичной основе. Высшими санов-
никами и ближайшими советниками вана считались трое гунов,
из которых двое, Чжоу-гун и Шао-гун, были братьями У-вана, а
третий, Тай-гун, представлял род Цзян, с которым у чжоуских
правителей из рода Цзи существовали прочные дуально-брачные
связи. Но «гун» это, скорее, знатный титул, нежели должность.
33Три высшие должности в Западном Чжоу занимали сановники
категории тай тай-цзай, тай-бао и тай-цзун (великий упра-
витель, великий воспитатель и великий церемониймейстер), при-
чем первые две занимали те же Чжоу-гун, практически управ-
лявший страной, и Шао-гун, живший в столице при малолетнем
Чэн-гуне и отвечавший за его воспитание. Чуть ниже были три
должности категории сы сы-ту, сы-кун и сы-ма (управляющий
сельским хозяйством; управляющий ремеслом и строительством;
управляющий военными делами, прежде всего конями и колес-
ницами, своего рода маршал).
Однако такого рода троичная система была исходной, но не
догматичной: росло и число гунов, и количество чиновников ка-
тегории сы (вэйский Кан-шу после подавления мятежа и получе-
ния удела стал сы-коу, кем-то вроде судьи-надзирателя за под-
властными ему в Вэй шанцами). Кроме того, помимо гунов в число
высшей чжоуской аристократии входили и иные титулованные
особы хоу, бо, цзы, нанъ. Обычно это были правители издревле
существовавших шанских и иных полуавтономных владений, а
также те чжоусцы, которые получили уделы от вана заново. В
любом случае количество всех носителей титулов и одновременно
обладателей высших должностей составляло не более сотни-двух,
как то было и у шанцев. Пожалуй, наиболее достоверной может
считаться цифра 71 именно столько уделов было создано, по
данным трактата «Сюнь-цзы», в начале Чжоу, причем 53 из них
принадлежали выходцам из дома вана.
Удельная система, частично заимствованная у шанцев, час-
тично появившаяся в силу обстоятельств, сыграла роковую роль
в судьбах Чжоу, перечеркнув все надежды на создание централи-
зованного государства. Правда, на первых порах большинство за-
ново создававшихся чжоуских уделов, особенно отдаленных от
столиц, были не столько автономными административно-поли-
тическими структурами (тем более изолированными вотчинами),
сколько военно-территориальными образованиями для наведе-
ния порядка на местах. Эти уделы и их немногочисленное корен-
ное население в случае нужды достаточно легко перемещались с
места на место, а их управители, получив из рук вана документ
типа инвеституры на право владения (обычно это была соответ-
ствующая надпись на ритуальном бронзовом сосуде с перечисле-
нием объектов дарения и владения, от знамен и колесниц до
людей разных племен, включая сопутствующих владельцу людей
вана, т.е. самих чжоусцев), вначале ощущали себя, скорее, ко-
мендантами гарнизона в далекой глуши, чем полновластными
правителями. Связующие нити между такими уделами и чжоуским
центром с его сакрально-легитимным ваном, вскоре начавшим
34именоваться пышным титулом «сын Неба», были не слабее, чем
v региональных властителей второй зоны Шан с шанским ва-
ном-первосвященником. Однако со временем ситуация изменя-
лась причем достаточно быстрыми темпами.
Прежде всего, уделы оказались неравноценными. Уделы цент-
ральной зоны (между старой и новой столицами) и столичных
районов, располагавшиеся в сравнительно обжитых местах, были
мелкими и, как правило, не имели заметной автономии. Именно
здесь достаточно эффективно действовала администрация цент-
ра, в основном находившаяся в Лои, но частично и в Цзунчжоу.
Видимо, поэтому многие уделы-этой части страны быстро пре-
вращались в нечто вроде условных служебных кормлений. Прав-
да, по мере ослабления вдасти западночжоуских ванов по мень-
шей мере часть межстоличного района вновь была занята и осво-
ена некоторыми уделами, включая заново переместившихся сюда,
как это было, в частности, с уделом Чжэн, южным соседом Лои.
В любом случае, однако, мелкие уделы центральной зоны за
немногими исключениями вроде Сун почти не оставили сле-
дов своего существования. Иное дело уделы периферийные,
располагавшиеся вдали от центра, от обеих столиц.
Эти периферийные уделы, вначале игравшие роль форпостов,
граничных застав, с течением времени увеличивались в размерах
за счет аннексий соседних территорий и междоусобных войн,
росла и численность их населения. В то же время само число этих
уделов всё время сокращалось. Одновременно менялась и их внут-
ренняя структура. Скомпонованный по воле случая гетерогенный
коллектив подвергался естественному процессу этнической кон-
солидации. Как бы пройдя через плавильный котел, жители уде-
ла пускали новые корни, устанавливали между собой родствен-
ные связи и через несколько поколений уже логично и законо-
мерно считали себя жителями данного удела, подданными своего
господина, владельца удела.
Что же касается правителей, то они воспринимали свой удел
в качестве вотчины, со временем все меньше нуждаясь в под-
креплении своего права на владение от вана, хотя формально эта
процедура инвеституры еще продолжала существовать. Они ста-
новились наследственными владельцами уделов, по размерам
порой сравнимых с территорией центра, находившейся под не-
посредственной юрисдикцией вана и его администрации. Таким
образом вчерашние уделы превращались в полунезависимые го-
сударственные образования, чей вассалитет от сюзерена-вана со
временем становился все менее ощутимым. Именно этот процесс
скоре после институционализации Западного Чжоу как госу-
дарства стал едва ли не основным, определявшим и структуру
35западночжоуского общества, и динамику его эволюции, да и во-
обще всю специфику существования чжоуского Китая как конг-
ломерата различных государственных образований.

Назад к содержимому | Назад к главному меню