Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Духовная жизнь чжоуского Китая

Страны в истории > Китай

Рационализированная, демистифицированная и демифологи-
зированная в своей глубинной основе ментальность высших сло-
ев сыграла едва ли не решающую роль как в судьбах восточно-
чжоуской государственности, так и в истории Китая в целом. Дело
в том, что суеверия и верования крестьянских низов находились
на достаточно примитивном уровне ранних религиозный систем
и не могли оказать существенного воздействия на религию вер-
хов. Религия же верхов (начиная с приносивших жертвы шан-ди
шанцев) оказалась в Чжоу, особенно после трансформации шан-
ди сначала в Шанди, а затем в Небо, весьма специфическим
феноменом. Ей не были свойственны ни развитый миф, ни культ
полубожественных героев-демиургов, ни сотериологические идеи
спасения в загробном мире, ни идея молитвы во имя избавления
от грехов. У нее не было церковной организации, священных дог-
матов, классических канонов. В некотором смысле можно сказать,
68что древнекитайской религии не существовало вообще, а вместо
нее были постепенно отмиравшие либо трансформировавшиеся
ементы раннерелигиозной системы первобытных времен, имев-
шие хождение в основном среди социальных низов.
Эквивалентом отсутствующей официальной религии развивав-
шегося государства стали аристократическая этика и ритуальный
церемониал. Высшим сакральным авторитетом было всемогущее,
но недоступное Небо. Ритуально-этическая связь с Небом по-
прежнему (как то бывало и в Шан с предками шан-ди) осуще-
ствлялась прежде всего самим ваном, а основополагающая идея
небесного мандата, тесно связанного с добродетелью-благода-
тью дэ в правящем доме, была при всей своей рациональности
едва ли не единственной религиозно-мистической доктриной,
определявшей мировоззрение правящих верхов, а через них и
всего чжоуского Китая. Впрочем, мистики и здесь было немного,
ибо адаптивный характер связи сына Неба с Небом был вполне
очевиден. Разработка этой системы шла, естественно, по линии
создания документальной основы превосходства вана как выс-
шего носителя дэ, как символа, продолжавшего сохранять некое
высшее социально-культурное единство чжоуского Китая.
В отличие от писцов-грамотеев в ближневосточной древнос-
ти, озабоченных прежде всего хозяйственной отчетностью на хра-
мовых землях, или брахманов в Индии, обычно в устной форме
фиксировавших ведические сказания и комментарии к ним, со-
ставители документов в эпоху Чжоу были прежде всего чиновни-
ками-летописцами или чиновниками-историографами. И если в
западночжоуские времена на их долю выпадало главным образом
создание текстов типа инвеституры или краткого описания зас-
луг, важных событий (надписи на бронзе), то в VIIVI вв. имен-
но их усилиями начали изготовляться документы иного рода. Речь
идет о так называемых главах второго слоя «Шуцзина», датируе-
мых как раз этим временем. Главы эти, насколько можно судить,
писались специалистами своего дела при дворе вана, в его сто-
личном архиве, а главной целью их составления было доказать,
что высшее право на власть в Поднебесной должно остаться за
легитимным ваном, а также объяснить, почему это важно.
Сравнение с мифами ханьского времени, собранными и из-
данными в Китае сравнительно поздно, когда были учтены уст-
ные предания различных народов, вошедших в состав империи,
показывает, что составители глав второго слоя «Шуцзина» щед-
ро черпали из того же источника те же или схожие имена,
сюжеты и т.п. Но сравнение с ханьскими мифами показывает, как
тщательно чжоуские историографы «очищали» древние предания,
лишая их мифогероической и мифопоэтической основы и придавая
69им звучание строго выверенных легендарных повествований, пре-
тендующих на полную достоверность. Псевдоисторические рекон-
струированные рассказы были затем умело выстроены в линей-
но-циклический ряд в строгом соответствии с нормами и прин-
ципами теории небесного мандата и соответствующего восприятия
в Китае глобального исторического процесса. Главным же итогом
всей работы, о которой идет речь, было создание представле-
ния о золотом веке далекого идеализированного прошлого, ко-
торый воспринимался как мир Высшей Гармонии и Абсолют-
ного Порядка.
Нынешний текст «Шуцзина» начинается именно с глав, рас-
сказывающих об этом. В первых из них идет речь о великих древ-
них мудрецах Яо и Шуне. Яо был первым из легендарных импе-
раторов древности, о его деяниях рассказано немало и с нескры-
ваемым восхищением. Он был воплощением высшей добродетели
и выдающихся способностей. Его заслуги неизмеримы и неис-
черпаемы. Яо упорядочил летосчисление, создал и укрепил им-
перию, привел в состояние гармонии сперва своих близких род-
ственников (девять кланов цзу), затем свой народ (байсин, т.е.
сто фамилий), а потом и весь мир, т е. Поднебесную (в данном
случае употреблено сочетание ваньбан, все государства). После
этого в Поднебесной наступила эпоха процветания и начался тот
самый золотой век гармоничного порядка, о котором ностальги-
чески вспоминается в первой главе «Шуцзина».
Мудрый Яо умело подобрал себе помощников, прислушива-
ясь при этом к мнению людей. Он не передал власть своему сыну,
в способностях которого сомневался, а выбрал в преемники муд-
рого и добродетельного Шуня, зарекомендовавшего себя почти-
тельностью к сварливым родителям и злым родственникам, уме-
ренностью в образе жизни, исполнительностью, а также некото-
рыми административными способностями. Дав ему в жены двух
своих дочерей, Яо еще раз проверил способности Шуня управ-
ляться с людьми, в данном случае с семьей, и, убедившись в
том, что не ошибся, передал ему на склоне лет власть. После
смерти Яо Шунь стал полным правителем Поднебесной и про-
должил дело Яо. Он окончательно наладил отношения в семье,
навел порядок в администрации и позаботился о системе наказа-
ний, а также о регулярном контроле за работой аппарата власти.
Шунь определил сферу действий своих помощников, унифици-
ровал регламент, знаки власти, ритуалы, разделил Поднебесную
на двенадцать регионов и приказал назначенным возглавлять их
правителям управлять достойно, опираясь на способных и умных.
Как и Яо, Шунь передал свою власть не сыну, а наиболее
достойному и умному из своих помощников. Им оказался Юй,
70великий усмиритель разбушевавшейся природы, укротитель, вод-
ной стихии. Специальной главы о Юе в «Шуцзине» нет, да и
вообще в отличие от Яо и Шуня он более похож на культурного
героя, каких китайская мифология не знала и не прославляла.
Юй в этом смысле блестящее исключение Он вошел в историю
не как умелый управитель, ибо все необходимое в этом плане до
него успешно сделал и Яо и Шунь, но именно как герой, чьи
подвиги в борьбе с разбушевавшейся водной стихией в Конеч-
ном счете не только послужили на благо людям, но и как бы
завершили общее дело, поставили точку на всем нелегком про-
цессе социокультурных преобразований и политико-админист-
ративных установлений, т.е. достроили стройное царство Гармо-
нии и Порядка в Поднебесной.
Юй передал власть своему сыну, и именно от него Пошла,
судя по главам второго слоя «Шуцзина», та самая династия Ся, о
которой в немногих словах, скорее постулируя контуры, нежели
излагая факты, впервые завел речь еще Чжоу-гун. Теперь в изло-
жении историографов периода Чуньцю династия Ся выглядит уже
достаточно убедительно. Основал ее великий Юй, продолжали
дело Юя его преемники, и так было вплоть до последнего из
них, презренного Цзе (имя его впервые появилось только в гла-
вах, о которых сейчас идет речь). Цзе утратил дэ династии Юя и
тем привел Ся к гибели, заставив великое Небо отобрать у него
мандат и передать его добродетельному шанскому Чэн Тану.
Так к VI в. до н.э. стала выглядеть легендарная предыстория
Китая та самая, которой столь мало интересовались шанцы и
которую столь возвеличили в своих интересах чжоусцы. И не так
уж важно, откуда взялись имена и деяния. Сыма Цянь в своей
капитальной сводке упоминает о том, что среди тех, кому в на-
чале Чжоу были даны уделы, можно встретить потомков Яо, Шуня
и Юя. Видимо, это так и было, причем вполне вероятно, что
предания соответствующих племенных групп были использованы
при составлении легендарной предыстории В конце концов не
так уж и важно, существовали ли на самом деле правители или
вожди, именовавшиеся этими именами, совершали ли именно
они те или иные поступки, которые впоследствии были им при-
писаны. Важно совсем другое предыстория должна была обрести
славные имена великих мудрых правителей и выдающиеся их дея-
ния. Таким образом должна была быть создана дидактическая
модель золотого века, которая могла бы служить эталоном для
следующих поколений. И эта модель была создана до середины
VI в. до н.э., т.е. до Конфуция, который, как известно, в свое
время восклицал: «О, сколь велик был Яо как правитель! Небо
велико, и лишь Яо соответствовал ему. Сколь славны его дела!.
Сколь величественны Шунь и Юй!»
71Показательно, что главы второго слоя «Шуцзина», писавшие-
ся в годы политической децентрализации и феодальных междоу-
собиц периода Чуньцю, являют собой наглядный контраст убо-
гой реальности заговоров, интриг, переворотов и далеких от доб-
родетели норм поведения правящих верхов чжоуского Китая Но
подтекст этих умело сконструированных и оказавших свое воз-
действие в первую очередь на те же верхи глав очевиден: вот он,
истинный эталон добродетели и гармонии, вот к чему следует
стремиться, вот какой была и вновь должна стать Поднебесная!
Возвеличенные, искусственно поднятые на недосягаемый пьеде-
стал Высшая Гармония и Мудрый Порядок не только опирались
на всеми уважаемую, никем не подвергавшуюся сомнениям идею
небесного мандата, но и, отталкиваясь от этой идеи, заново фор-
мировали во многом утраченный менталитет подданных власти-
теля Поднебесной. Этот менталитет был оживлен идеалами золо-
того века в их наглядной и конкретной форме. Тем самым фор-
мировался мощный социопсихологический заряд, направленный
против децентрализации с ее раздробленностью и усобицами, свое-
корыстием и аморальностью рвущихся к власти честолюбцев.
Историографы ши, создавшие идеал золотого века, были
не столько чиновниками вана, выполнявшими его социальный
заказ, сколько идеологами сильного государства, без которого
нет политической стабильности, господствует беспорядок и дис-
гармония в отношениях между людьми.
Следует добавить, что помимо теоретической разработки идеи
гармонии, порядка и единства Поднебесной с ориентацией на
мудрость древних чжоуские ваны делали все, что было в их си-
лах, дабы противостоять децентрализации или нелегитимному
сплочению страны под властью гегемонов-ба Чжоуским ванам,
среди которых в период Чуньцю, насколько можно судить, не
было выдающихся личностей, нелегко было отстаивать свой су-
веренитет и высший сакральный статус сына Неба. Но они изо
всех сил старались сохранить свое исключительное положение и
по меньшей мере частично в этом преуспели Они не позволили
первым двум всесильным гегемонам-ба сместить их. Они все вре-
мя подчеркивали исключительность своих прерогатив и строго
соблюдавшегося корпуса ритуально-церемониальных норм, в ко-
нечном счете высоко ценившихся аристократией царств, стре-
мившейся их усвоить и бесспорно признававшей превосходство
вана в этой сфере
Таким образом, и теоретические разработки на высшем уров-
не идеологических конструкций, и практические шаги в сфере
ритуала и церемониала, во многом выполнявшей в чжоуском
Китае функции отсутствовавшей в стране развитой религиозной
72системы, решительно противостояли центробежным тенденци-
ям чжоуского общества. Это противостояние, опиравшееся на
теорию небесного мандата и на добавленные к ней усилиями
чжоуских историографов идеалы золотого века великих древних
мудрецов, постоянно рождало мощный импульс упорядочения
Поднебесной, подчинения своеволия чжухоу единой высшей
нормативной традиции и возглавляемой сыном Неба админист-
ративной иерархии. Такого рода постоянное идейное давление
сверху было союзником слабого вана в его борьбе с могуществен-
ными вассалами. Но в еще большей степени оно было импульсом
в пользу централизации как таковой вне зависимости от того,
кем и когда она будет завершена.
Это последнее обстоятельство стоит подчеркнуть особо. Дело в
том, что внутри царств и княжеств в Чуньцю происходил анало-
гичный всеобщему восточночжоускому процесс внутренней дез-
интеграции и ослабления центральной власти. Могущественные
вассалы из числа наследственных владельцев уделов и глав креп-
ких кланов цзун-цзу активно противостояли своим сюзеренам-
чжухоу, что становилось особенно очевидным в тех государствах
и тогда, где и когда правители по тем или иным причинам ока-
зывались ослабленными, как то было в царстве Лу. Поэтому ин-
теграционный импульс был обращен не столько против чжухоу
(хотя он противостоял прежде всего их самовластию) сколько
вообще против децентрализации и дезинтеграции, свойственных
структуре древнекитайского общества периода Чуньцю. Этот им-
пульс и сыграл свою решающую роль в судьбах чжоуского Китая

Назад к содержимому | Назад к главному меню