Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Политическая борьба и поиски путей к объединению Китая

Страны в истории > Китай

Расцвет древнекитайской мысли, пришедшийся на VIIV вв.
до н.э., происходил на фоне быстрой трансформации не только
структуры чжоуского Китая в период Чуньцю, но и политичес-
кой ситуации в стране. Идея единства Поднебесной на основе
гармонии и порядка все активнее разделялась большинством вы-
дающихся умов периода Чжаньго и постепенно пробивала себе
дорогу в реальной жизни. Уменьшалось число соперничавших друг
с другом правителей. Все большей властью внутри своего госу-
дарства пользовался каждый из них. На передний план в период
Чжаньго выдвинулись считанные политические соперники: цар-
ства Цинь, Чу, Ци. Чуть меньшими возможностями располагали
Чжао, Вэй и Хань, возникшие на базе распавшегося в V в. до н.э.
могущественного Цзинь, а также северное царство Янь. Време-
нами, подобно метеорам, блистали южные У и Юэ. Окончатель-
но приходили в упадок и постепенно поглощались крупными
соседями прежде влиятельные государства, такие как Чжэн или
Сун. Заметно уменьшившиеся в размерах домен Чжоу и царство
Лу со своими привилегиями оставались полунезависимыми лишь
на правах небольших анклавов. В целом же политическая борьба в
период Чжаньго шла между Цинь, Чу и Ци, в качестве союзни-
ков которых использовались бывшие цзиньские земли (Чжао, Вэй,
Хань) и северное Янь. Поэтому специалисты часто говорят о «семи
сильнейших» в Чжаньго.
В недавнем прошлом полуварварское царство Цинь быстрыми
темпами наверстывало упущенное, сохраняя в то же время свое
преимущество сильную власть правителя. В 384 г. до н.э. здесь
было официально запрещено принесение в жертву людей для
сопровождения умершего правителя обычай, давно уже осуж-
денный в государствах Чжунго. Строились и обносились стенами
и рвами новые города. Велись активные и успешные войны с со-
седями, прежде с могущественным царством Цзинь, а затем с
тремя его преемниками. Для защиты от Цинь вэйцы выстроили
даже земляную насыпь, своего рода стену. И тем не менее еще и
в IV в. до н.э. Цинь продолжало рассматриваться в Чжунго как
полуварварское государство, близкое по статусу к племенным
образованиям ди или и.Ситуация заметно изменилась в годы правления Сяо-гуна
/361338). Вспомнив и возвеличив времена Му-гуна (659621),
впервые заявившего о могуществе Цинь и расширившего его вла-
дения, Сяо-гун объявил своего рода конкурс на лучший план
усиления мощи страны. На этот призыв отозвался вэйский ши
Ян, который в 359 г. . до н.э. прибыл в Цинь и предложил провес-
ти реформы, суть которых сводилась к поощрению земледель-
ческих усилий внутри царства и к активной подготовке к войнам.
Назначенный министром, Вэй Ян (Шан Ян) в качестве главно-
го метода осуществления реформ выдвинул систему жестких обя-
зательных регламентов, малейшее неподчинение которым влек-
ло за собой суровые наказания, как экономические (семьям, не
пожелавшим делиться и каждой семейной парой в отдельности
возделывать свое поле, предстояло выплачивать увеличенный на-
лог), так и административно-уголовные. Именно эта методика
послужила причиной того, что реформаторы типа Шан Яна ста-
ли именоваться легистами, т.е. сторонниками неукоснительного
соблюдения закона, распоряжения властей.
За два тура реформ, осуществленных с небольшим интерва-
лом в 50-х гг. IV в. до н.э., Шан Ян сумел существенно ослабить
семейные связи, сделав в принудительном порядке малую нук-
леарную семью самостоятельной хозяйственной ячейкой и свя-
зав группы (пятерки и десятки) таких заново созданных семей-
ных дворов круговой порукой с обязательством слежки друг за
другом и доноса по начальству в случае необходимости. Обшир-
ные пустующие земли царства стали, кроме того, заселяться при-
глашенными в Цинь на выгодных условиях колонистами. Лиц, не
занятых в земледелии и не включенных в воинские подразделе-
ния, подвергали преследованиям и облагали высокими налогами
и повинностями. Шан Ян ввел в стране систему административ-
ных рангов, высшие из которых даровались лишь за особые зас-
луги. Только обладание достаточно высоким рангом давало право
на замещение государственной должности и получение соответ-
ствующих ей благ. Как правило, ранги давали имеющим воинс-
кие заслуги, что поощряло рвение тех, кто стремился к военной
службе. Что же касается торговцев и ремесленников, то наиболее
богатые из них могли, как упоминалось, за очень высокую цену
купить ранг, что ослабляло их экономический потенциал и соот-
ветственно усиливало позиции казны.
Всех недовольных реформами либо превращали в рабов, либо
ссылали в отдаленные районы, где все та же всевидящая и всемогу-
щая административная система, созданная усилиями Шан Яна,
вынуждала их подчиниться. Страна была разделена на уезды, управ-
лявшиеся назначенными из центра чиновниками. Бюрократия, тоже
99жестко связанная круговой порукой, была надежным и послуш-
ным орудием централизованной администрации. Многочисленность
строгих предписаний и мелочная регламентация вели к тому, что
люди боялись выйти за рамки дозволенного и молчаливо подчи-
нялись власти. Ослабленный таким образом народ стал фунда-
ментом силы государства Цинь. Никто не смел ослушаться ука-
зов: даже когда наследник престола попытался было сделать это,
его наказали, отрезав нос его воспитателю, что было неслыхан-
ным оскорблением для будущего правителя царства.
Реформы Шан Яна достаточно быстро дали заметный эффект.
И хотя сам реформатор после смерти Сяо-гуна был четвертован
оскорбленным им наследником, престиж Цинь в чжоуском Ки-
тае сильно вырос. Армии его одерживали одну победу за другой,
расширяя территорию царства за счет завоеваний. Сын Неба при-
знал успехи Цинь, даровав в 343 г. до н.э. Сяо-гуну титул гегемо-
на и прислав в 334 г. до н.э. его наследнику жертвенное мясо. Что
касается этого наследника, то он в 324 г. до н.э. (правда, вслед за
некоторыми другими правителями Ци, Вэй, Хань) объявил
себя ваном и тем самым сравнялся в титулатуре со своим чжоус-
ким сюзереном. А его ближайший помощник Чжан И начал ак-
тивно сколачивать коалицию царств, направленную против мо-
гущественного южного Чу.
Полуварварское южное Чу, правители которого раньше всех
(с середины VII в. до н.э.) демонстративно начали именовать себя
ванами, стало активно вмешиваться в дела Чжунго еще в период
Чуньцю, причем эти контакты вели к энергичному проникнове-
нию на юг многих элементов развивающихся на севере традиций.
Их живыми носителями, в частности, нередко становились знат-
ные беженцы, которых охотно и с почетом принимали в Чу. В
период Чжаньго царство Чу стало одним из сильнейших и энер-
гично расширяло свои владения за счет аннексии более слабых
соседей, в том числе и в землях Чжунго (царство Чэнь и др.).
Укреплению Чу во многом способствовали реформы легиста У
Ци (У-цзы), ослабившие позиции аристократии и усилившие
власть правителя. Именно Чу поддержало инициативу Су Циня,
направленную на сколачивание блока царств по вертикали
против Цинь. Эта идея была призвана нейтрализовать замысел
Цинь и его министра Чжан И создать блок царств по горизонта-
ли против южного Чу.
Стоит также особо отметить, что южное Чу во многом отлича-
лось от царств, расположенных к северу от него (Чжунго), где в
период Чжаньго достаточно широко распространилось конфуци-
анство, ставшее основой древнекитайского менталитета. Отличия
сводились не столько к относительной слабости конфуцианства
на юге, сколько главным образом к тому, что именно здесь, в
100Чу, были наиболее распространены даосские идеи, явственно про-
тивостоявшие северокитайским. Точных данных на этот счет очень
мало, но многие косвенные свидетельства позволяют полагать,
что именно южным путем, через Чу, видимо, и проникали в Китай
те протодаосские настроения, истоки которых можно встретить в
древней индо-иранской мысли. Впрочем, само полуварварское Чу
в период Чжаньго было еще недостаточно развитым для того, что-
бы синтезировать протодаосские идеи с традиционно китайски-
ми. Это было сделано, скорее всего, в другом царстве, в Ци, бли-
жайшем соседе Чу в приморских районах Восточного Китая.
Царство Ци было, как уже упоминалось, одним из наиболее
развитых в чжоуском Китае, что наглядно проявилось еще во вре-
мена Хуань-гуна и Гуань Чжуна. Позже роль Ци стала менее зна-
чительной. Однако в период Чжаньго это царство опять стало од-
ним из сильнейших и наиболее процветающих, а столица Ци,
город Линьцзы, едва ли не крупнейшим в стране. После того
как в 386 г. до н.э. Тянь Хэ, всесильный сановник Ци из рода
Чэнь, сыном Неба и другими чжухоу был признан легитимным
правителем царства, Ци под властью новой династии Тянь не толь-
ко резко активизировало свою политику, активно вмешиваясь в
политические интриги и искусно лавируя между Цинь и Чу с уме-
лым использованием при этом поддержки других царств Чжунго,
но и стало привлекать к себе лучшие умы всего чжоуского Китая.
Именно в столице Ци, близ ворот Цзи, была создана во вто-
рой половине IV в. до н.э. своеобразная академия Цзися, куда
приглашались все известные китайские мыслители, получавшие
от правителей Ци звание дафу и соответствующее содержание. В
числе таких ученых, как постоянно живших в Цзися, так и посе-
щавших академию, были представители всех направлений чжоу-
ской мысли. Но более всего Цзися было центром даосизма и близ-
ких к нему идейных течений, адепты которых появлялись здесь,
видимо, преимущественно с юга, из Чу. Скорее всего, именно
таким путем в академию прибыл такой известный ученый, как
Цзоу Янь, одна из наиболее загадочных фигур философии периода
Чжаньго. Именно ему приписывается философская разработка
идей о пяти первоэлементах (у-син) и об иньян. Кроме того,
Цзоу Янь первым в Китае стал настаивать на том, что чжоуский
Китай (Поднебесная) это лишь девятая часть одного из девяти
континентов, т.е. небольшой регион мира. Оригинальные взгляды
Цзоу Яня в аутентичных текстах не сохранились. Однако сам факт
существования и разработки высказанных им идей позволяет предпо-
ложить, что они, как упоминалось, были стимулированы внеш-
ними влияниями со стороны индо-иранского мира и что эти вли-
яния проникали в Цзися через юг, долгим путем с запада на
восток по обширным землям Чу.
101Богатое Ци, аннексировав ряд соседних государств, включая
Сун, стало в III в. до н.э. одним из сильнейших в чжоуском Китае
и одно время даже соперничало с Цинь в борьбе за звание ди
(император), от которого, впрочем, в то время (начало III в. до
н.э.) оба царства благоразумно отказались. Ци, как известно, пос-
ледним пало в 221 г. до н.э. в борьбе с Цинь за гегемонию в чжоу-
ском Китае.
Что касается трех царств, возникших на развалинах огромного
Цзинь, то все они тоже играли заметную роль в борьбе сильней-
ших в Чжаньго. С именем Улин-вана связано усиление северного
Чжао в конце IV в. до н.э. и включение в состав войска конницы,
с которой до тех пор китайцы не были знакомы. Вэйский Вэнь-
хоу прославился своей мудростью на рубеже IVIII вв., хотя после
его смерти этр не слишком способствовало укреплению Вэй,
Южная часть Цзинь, Хань, присоединив царство Чжэн, укрепи-
ла свои позиции. Однако все три бывшие части Цзинь, действуя
обычно сообща, не могли стать достойным соперником того же
Цинь чаще они использовались Ци, дабы сплотить государства
Чжунго против полуварварского напористого царства.
Царство Янь стало процветающим и богатым лишь в III в. до
н.э., когда соотношение сил в чжоуском Китае в основном уже
сложилось. Борьба с соседним на юге Ци не была в пользу Янь,
как и не принесли большого успеха временные союзы и тем бо-
лее конфликты с другими соседями, прежде всего из числа на-
следников Цзинь. В целом следует заметить, что из царств Чжун-
го лишь Ци сохранило силу и влияние, тогда как остальные чаще
терпели поражения, чем добивались успеха. Борьба в период
Чжаньго, жестокая и кровопролитная, когда число убитых в сра-
жениях и казненных пленных исчислялось десятками, а порой и
сотнями тысяч (особенно прославились жестокостью войска
Цинь), была в основном в пользу полуварварских еще вчера го-,
сударств. Почему же?
Уже шла речь о том, что в конце Чуньцю в чжоуском Китае
(как в рамках Чжунго, так и на периферии) возникли две раз-
личные модели развития. В период Чжаньго спецификой царств
Чжунго оказалось сближение обеих моделей, т.е. в конечном сче-
те смягчение жестких волевых операций реформаторов общеува-
жаемой традицией, стократ усиленной после ее разработки Кон-
фуцием и его последователями. Эта начальная стадия длительно-
го для всего чжоуского Китая процесса синтеза обеих моделей
проявила себя в рамках царств Чжунго тем, что, воспетая кон-
фуцианцами традиция, явственно довлела над умами, домини-
ровала и в менталитете, и в соответствующих ему акциях. Это и
была та цивилизованность в лучшем смысле этого слова, которая,
прежде всего в глазах самих жителей Чжунго, всегда отличала их
102не только от дальних варваров, но и от ближайших полуварварс-
ких соотечественников-соседей, прежде всего от Цинь и Чу.
Что же касается Цинь и Чу, то там легизм как жесткая поли-
тика силовых реформ был воспринят в его обнаженной, практи-
чески почти ничем не облагороженной форме. Это способствова-
ло последовательности проведения и результативности реформ
как таковых, особенно в постшанъяновском Цинь, а также яви-
лось причиной той жесткости силовых методов, которые, будучи
рождены и благословлены жестким легизмом, стали нормой во
взаимоотношениях этих государств с их противниками. Существен-
но добавить, что высшие авторитеты в сфере древнекитайского
военного дела Сунь-цзы и У-цзы (У Ци), уроженцы развитых
царств Чжунго, лучше всего сумели применить свои способнос-
ти вне Чжунго. Для Суня, согласно традиции, это была служба в
царстве У, а для У Ци в Чу (военные успехи У Ци в Вэй не
принесли ему желанной власти и вынудили бежать в Чу).
Как бы то ни было, но мощь Цинь и Чу неуклонно рослa,
причем этот рост был связан не только с военным могуществом,
но и с внутренней трансформацией. Особенно очевидным это было
для сильнейшего из них Цинь. Первым из знаменитых древне-
китайских мыслителей, кто вынужден был признать это и сде-
лать соответствующие выводы,
оказался Сюнь-цзы, виднейший
древнекитайский конфуцианец.
Сюнь-цзы (313238 гг. до н.э.),
как и его старший современник
Мэн-цзы (372-287 гг. до н.э.),
принадлежали к числу интеллек-
туальной элиты Чжаньго. Оба бы-
вали в академии Цзися, но в раз-
ное время, едва ли встречаясь
(Сюнь-цзы был слишком молод,
когда маститый и всеми признан-'
ный мудрец Мэн-цзы уже умер).
Но судьба распорядилась так, что
именно они оказались во главе
двух наиболее влиятельных и при-
том весьма различных направле-
ний конфуцианства. Мэн-цзы,
как и его великий предшествен-
ник Конфуций, был ортодоксом, Мэн-цзы
чьи возвышенные идеалы не до-
пускали компромиссов. Считая, что «изречения Ян Чжу и Мо Ди
заполонили Поднебесную», Мэн-цзы видел свой долг в том, что-
бы восстановить и приумножить престиж потускневшего было
103на фоне новых доктрин конфуцианства. И он многое сделал для
этого, приняв вызов вновь сформировавшихся идеологических
концепций, будь 'то цинизм" Яна, экстремизм Мо или даосские
идеи о наполняющих Вселенную микрочастицах ци.
Развивая идеи Конфуция, Мэн-цзы вновь подчеркнул, что
общество состоит из трудяцихся низов и управляющих верхов,
причем верхи существуют ради блага низов и всегда должны пом-
нить об этом. Мэн-цзы воспел доброту натуры человека. По его
мнению, люди становятся злыми от тяжелых условий бытия, и
причины тому социальные. Он упрекал всех современных ему пра-
вителей в том, что они далеки от идеала, а в качестве идеала
предложил упоминавшуюся уже систему цзин тянъ. Эту форму
труда, владения землей и налогообложения Мэн-цЗы считал оп-
тимальной. Он охотно делился своей мудростью с приглашавши-
ми его правителями и брал за это щедрые дары, высоко
свои знания. Но, подобно Конфуцию, реальной властью
цзы не обладал.
Если Мэн-цзы стоял за чистоту конфуцианства и противопо-
ставлял это учение всем новым, то Сюнь-цзы в отличие от него
способствовал тому, чтобы учение Конфуция перестало быть толь-
ко благородной нравственной нормой и стало бы чем-то боль-
шим для мятущейся в поисках гармонии и высшего порядка ог-
ромной страны. Сюнь-цзы считается реалистом. В молодости по-
сетив царство Цинь (он был родом из Чжао), наблюдательный
философ был поражен тем эффектом, который дали реформы
Шан Яна. На него произвели большое впечатление и процвета-
ние страны, и господствовавшиев Цинь порядок и дисциплина.
Считая вопреки Мэн-цзы, что человек по натуре порочен и лишь
правильное воспитание способно сделать его нравственным,
Сюнь-цзы с сочувствием воспринял некоторые легистские идеи,
способствовавшие «правильному воспитанию» в его понимании.
Оставаясь, как и все конфуцианцы, горячим сторонником само-
усовершенствования человека, он счел по меньшей мере неко-
торые методы из арсенала легизма заслуживающими внимания
для реализации такого рода самоусовершенствования.
Будучи прагматиком и в отличие от Мэн-цзы стремясь при-
дать такой же оттенок конфуцианству в целом, Сюнь-цзы не оста-
новился перед тем, чтобы переинтерпретировать традиционный
облик Конфуция, приписав ему казнь некого шао-чжэна Мао во
времена, когда Конфуций будто бы был министром в Лу. Приме-
чательно, что Мао был казнен не за какие-либо серьезные (уго-
ловные) преступления, а лишь за то, что своими речами смущал
народ. Иными словами, Сюнь-цзы пытался представить Конфу-
ция не просто гонителем инакомыслящих, но кем-то вроде ми-
нистра-легиста, борющегося за послушание, дисциплину, поряря -
104док, точное выполнение предписаний начальства с жестоким
наказанием за непослушание.
Нельзя сказать, что вся мудрость и деятельность Сюнь-цзы сво-
дились лишь к этому. Он был глубоким и незаурядным мыслите-
лем, немало внесшим в конфуцианство и в древнекитайскую мысль
в целом. Однако стремление к рационалистическому синтезу клас-
сического (и явно утопического особенно в представлении
Сюнь-цзы) конфуцианства с добивающимся реальных успехов и
в конечном счете по ряду позиций сходным с ним легизмом ста-
ло главным в его учении. Далеко не случайно оба знаменитых уче-
ника Сюнь-цзы, философ Хань Фэй-цзы и министр Ли Сы, стали
соответственно великими теоретиком и практиком именно легиз-
ма, практически уже вовсе отбросив конфуцианский камуфляж.
Поворот в идеях, совершенный влиятельным конфуцианцем
Сюнь-цзы, очень важный шаг на пути великого синтеза идей,
под знаком которого прошла почти вся вторая половина I тыс. до
н.э. в Китае. Именно этот путь был доминантой периода Чжаньго.
И хотя Чу и Цинь отличались от большинства царств Чжунго в
первую очередь тем, что в них меньшую роль играла конфуциан-
ская традиция, именно они внесли свой весомый вклад в фор-
мирование древнекитайской позднечжоуской цивилизации. Вклад
Чу проявился в форме обогащенного даосизмом менталитета с
его интравертной погруженностью индивида в мировоззренчес-
кие проблемы (в чем-то близкие к классическим индийским),
склонностью к мифопоэтической лирике (первый поэт, заявив-
ший себя как авторская личность, Цюй Юань, был родом из
Чу) и заметным стремлением сблизиться с высокой культурой
конфуцианского Чжунго. Что же касается Цинь, то здесь возник
собственный вариант синтеза конфуцианства и легизма, кото-
рый был реализован при дворе известного богатого купца Люй
Бувэя и обрел форму энциклопедии Люй-ши чуньцю.
Правда, в самом Цинь существовали, видимо, разные точки
зрения на то, каким должно быть упомянутому синтезу и следует
ли ему вообще быть в этом царстве. Ведь тот факт, что при дворе
Люй Бувэя собирались (как то было и в циской академии Цзися, с
которой Люй очевидно соперничал) десятки и сотни выдающихся
умов Китая, мыслителей разных школ, авторов будущей энцик-
лопедической сводки, сам по себе может рассматриваться лишь
как тенденция, пусть даже назревшая и закономерная. Хорошо
известно, однако, что этой тенденции противостояла другая,
отстаивавшая классический легизм как систему администрации
в ее наиболее жестком шанъяновском стиле.
Вообще проблемы администрации в рамках столь желанного
царства высшей гармонии и образцового порядка становились в
конце Чжаньго все более актуальными и жизненно важными.
105Мыслители разных школ так или иначе затрагивали их в своих
рассуждениях, однако наиболее полные и завершенные конст-
рукции были предложены конфуцианцами и легистами, причем
эти предложения гармонично вписывались в те модели с их ос-
новными целями и установками, о которых уже шла речь.
Чжоу-луская конфуцианская идеальная конструкция Подне-
бесной была впечатляюще отражена в капитальном трактате
«Чжоули», написанном примерно в III в. до н.э. В этом умело со-
ставленном и тщательно систематизированном тексте оказалась
в мельчайших деталях воплощена идеальная схема гигантской го-
сударственной машины, которая несколькими веками раньше
лишь в общих чертах была намечена в материалах «Шуцзина»,
повествовавших о золотом веке Яо, Шуня и Юя. В «Чжоули» дано
описание гигантского централизованного административного ап-
парата, необходимого для управления империей. Аппарат состо-
ит из шести министерств Неба во главе с да-цзаем, Земли во
главе с да-сыту, церемоний во главе с да-цзунбо, войны во главе
с да-сыма, наказаний во главе с да-сыкоу и общественных работ
(описание этого последнего в тексте отсутствует и замещено раз-
делом «Као-гун цзи», в котором подробно рассказано о ремеслах
и ремесленниках).
В каждой из глав, характеризующих то или иное министерство,
подробнейшим образом, с учетом иерархического соподчинения
и ранга, обрисована номенклатура ведомств и служб, скрупулезно
описаны регламент и сферы деятельности каждого из чиновников
всех Звеньев управления. В многочисленных пояснениях и коммен-
тариях содержится немало интереснейших подробностей о функ-
циях и обязанностях чиновников аппарата администрации. Так,
например, в министерстве Земли в их число входит забота о крес-
тьянских наделах, о поддержании должных отношений между людь-
ми, включая обеспечение вдов и сирот, стариков и неимущих. Здесь
же упоминается о необходимости вести регистрацию земли и на-
селения, определять нормативы повинностей, следить за состоя-
нием дорог и гостиниц при них и даже заботиться о том, чтобы
мужчины и женщины вовремя вступали в брак.
Чиновники этого министерства были обязаны руководить ре-
месленниками и торговцами, поддерживать порядок на рынках,
следить за мерами, монетами, ценами и пошлинами, качеством
товаров и перемещениями торговцев. Особая категория админис-
траторов призвана была ведать лесами, водами, горами, озера-
ми, парками, металлами и минералами, охотой и заготовкой
рогов, клыков и перьев. Служителям амбаров следовало заботиться
о семенах и страховом фонде зерна для убогих и нищих. Анало-
гичным образом выглядели в трактате и описания функций чи-
новников других министерств.
106Феномен трактата Чжоули давно уже находится в центре вни-
мания специалистов. Дело в том, что его текст составлен таким
образом, будто все описанное в нем некогда реально существо-
вало, т.е. являет собой ту структуру золотого река прошлого, ко-
торую нерадивым потомкам ныне следует вспомнить и восстано-
вить ради их же блага. На" деле же «Чжоули» является идеальной
схемой, в которую ее авторы вложили (кое в чем опираясь на
действительно существовавшие в различных царствах или в аппа-
рате управления времен Западного Чжоу нормы администрации,
включая номенклатуру чиновников, а кое-что сочинив заново)
свое представление о том, как должна выглядеть Поднебесная и
как следует ею управлять. Трактат в этом смысле является тем
самым ответом на вызов времени, который формулировался кон-
фуцианцами на протяжении почти трех веков, от Конфуция до
Сюнь-цзы. Суть этого ответа сводилась к тому, что централизо-
ванная империя должна быть единым цельным социально.-поли-
тическим организмом, в котором все тщательно пригнано, нич-
то не опущено, а генеральной основой, своего рода костяком
является стройная чиновничье-бюрократическая конструкция.
Составление трактата «Чжоули» означало не только то, что
конфуцианский ответ на вызов эпохи был окончательно сфор-
мулирован, но также и то, что сторонники этой модели имеют
достаточный интеллектуальный потенциал и поддержку в обще-
стве для того, чтобы попытаться реализовать их проект. Однако
слабооть и проекта, и его составителей и сторонников была в
отсутствии серьезной политической основы. И домен Чжоу, и
царство Лу и некоторые другие примыкавшие к ним государства,
характеризовавшиеся сильными и влиятельными конфуцианскими
традициями, не были в числе тех, на чьей стороне в конце Чжань-
го была сила. А политическая и военная сила в ту пору оказалась
на стороне тех крупных царств, где давно уже пользовалась пред-
почтением иная, легистская в своей основе, модель Поднебес-
ной. Восходящая к циско-цзиньской модели реформ, она сильно
трансформировалась после реформ Шан Яна в Цинь и в конце
IV и тем более в III в. до н.э. практически уже стала именно циньс-
кой легистской моделью чиновничье-бюрократического государства.
Этому способствовали и те серьезные стадиально-структурные
изменения, которые с особой силой проявили себя в конце перио-
да Чжаньго. Прежде всего, в позднечжоуском Китае на смену ран-
ним государствам пришли государства вполне развитые. Специфи-
ческим отличием развитых государств от ранних, если следовать
привычной схеме этапов политогенеза, является формирование та-
ких важных институтов; как система принуждения, опирающаяся
на жесткий регламент (закон), а также появление в качестве итога
приватизации развитой системы рьшочно-частнособственнических
107отношений. То и другое вполне проявило себя в царствах времен
Чжаньго с их большими городами, развитыми ремеслом и тор-
говлей, рыночными связями и в то же время с мощной силовой
структурой, призванной контролировать и ограничивать потен-
ции частных собственников и рынка.
Именно этот последний момент важно особо подчеркнуть, так
как в нем отражаются принципиальные различия между класси-
ческим традиционным Востоком, в нашем случае представлен-
ным позднечжоуским Китаем, и античной Европой, первые по-
лисы которой появились незадолго до начала периода Чжаньго.
Если для европейского пути развития с появления эллинских
полисов основой структуры стали рыночно-частнособственничес-
кие отношения, на страже которых стояло само гражданское об-
щество полисов, выработавшее необходимые для защиты граж-
дан и собственников институты власти (демократия с ее слож-
ными процедурами) и правовой защиты, то для восточного пути
всегда была характерна структура командно-административно-
распределительного типа. Разумеется, рынок, строго контроли-
руемый властью, был необходим и для традиционного Востока с
его развитыми государствами. Будучи не в состоянии обойтись
без него (он играет роль кровеносной системы в развитом орга-
низме) и обогащаясь, стабилизируясь за его счет, командно-рас-
пределительная структура тем не менее всегда оставалась на Вос-
токе господствующей.
Это проявлялось как в полном ее произволе по отношению к
подданным (граждан традиционный Восток не знал, а поддан-
ные официально никогда не имели тех льгот, привилегий и га-
рантий для индивида-собственника, которые были основой струк-
туры античного типа), так и в декларируемых ею принципах (го-
сударство превыше всего или, по Шан Яну, слабый народ
сильное государство), не говоря уже о сложившихся стереотипах
поведения самого общества. Известно, например, что в истории
Китая в нередкие для нее моменты децентрализации и деструкции
частные собственники первыми гибли под ударами разъяренной
толпы восставших обездоленных крестьян, которые видели своих
врагов прежде всего в нерадивых чиновниках и богачах, винов-
ных в кризисе. Известно и то, что спокойно чувствовали себя
богатые собственники только под защитой сильного государства
и в периоды стабильности и процветания. Из этого следует, что
частные собственники на Востоке, в частности в Китае, не толь-
ко были лишены прав и гарантий, но и сами были заинтересова-
ны в существовании ограничивавшей их возможности и жестко
их контролировавшей сильной власти.
Формирование именно такого рода взаимоотношений между
частными собственниками и укреплявшей свои позиции центра-
108лизованной властью как раз и приходится на период Чжаньго, в
основном на вторую его половину. Этот процесс наиболее нагляд-
но демонстрируется успехами царства Цинь в связи с реформами
Шан Яна. Но так или иначе он был характерным и для всех
остальных царств, для всего позднечжоуского Китая. За два с не-
большим века периода Чжаньго чжоубкий Китай изменился в этом
смысле весьма существенно, кое в чем до неузнаваемости. Вспом-
ним, что в начале его еще агонизировала удельная система, прак-
тически отсутствовал рынок, лишь зарождались частная собствен-
ность и товарно-денежные связи, трлько-только появилось же-
лезо, и с его широким распространением стали ощущаться
преимущества железного века. Правда, уже сказал свое веское слово
Конфуций, начались заметные перемены в менталитете общества.
Но, как бы то ни было, именно за первые два века после Конфу-
ция, в период Чжаньго, Китай сумел добиться очень многого.
Рухнула прежняя замкнутость. Конечно, войн в период Чжаньго
было не меньше, чем в Чуньцю, но они не мешали экономичес-
кому развитию, расцвету городов с их ремеслами и торговлей,
деньгами и рынками. Распространение достижений железного
века, и в частности новых орудий труда, способствовало разви-
тию ирригации и дало сильный толчок экономическому росту
деревни. Явно запоздавший в чжоуском Китае процесс привати-
зации шел бурными темпами и не мог не коснуться крестьян-
ства, связав его с городским рынком. Рос объем производства,
быстро увеличивалось народонаселение, что способствовало ус-
коренному освоению пустовавших прежде территорий. Дал за-
метный результат давно уже протекавший, но резко убыстрив-
шийся именно в Чжаньго процесс адаптации варварских и полу-
варварских государственных образований. Источники времен
Чжаньго уже практически не упоминают о жунах и ди на собствен-
но китайской территории, жуны, ди, даже южные хуайские и
были в большинстве своем китаизированы и стали интегральной
частью Поднебесной.
Невиданного расцвета достигла в Чжаньго древнекитайская
мысль со всеми ее «ста школами». Спецификой философских по-
исков стало явно выраженное стремление направить основные
интеллектуальные усилия на то, чтобы выработать приемлемую
для большинства формулу государства и общества гармонии и
порядка. И если некоторые направления мысли уходили в сторо-
ну от целенаправленного поиска, как это имело место в случае с
даосизмом, то такого рода исключения лишь подтверждали пра-
вило. Правило же сводилось к тому, что в период Чжаньго, как
и до него, в центре внимания духовной культуры Китая были
устремления к социальному и политическому совершенствова-
нию. Устремления подобного рода опирались на жесткую норму,
109ритуальную этику и формализованный церемониал, но не на ре-
лигию, тем более не на развитую религиозную систему, которой
в чжоуском Китае фактически не существовало.
Период Чжаньго был отмечен ярким расцветом и художествен-
ной культуры. Совершенствовались музыка и музыкальные инст-
рументы, что было не только тесно связано с потребностями
развивавшегося ритуального церемониала, но стимулировалось также
и развитием гражданской поэзии и песенной лирики, вершиной
которой следует считать элегии первого китайского поэта Цюй
Юаня (до него поэзия была представлена лишь безымянными
стихами, одами и гимнами «Шицзина»). Делали первые, но впе-
чатляющие шаги живопись (рисунки на шелке и т.п.) и скульп-
тура, развивалось искусство каллиграфии. Большие успехи были
достигнуты в городской и особенно дворцовой архитектуре. Имен-
но в Чжаньго расцвело искусство книгописания и книгоделания
первые китайские книги являли собой связки длинных бамбуко-
вых планок (на каждой планке вертикальная строка или пара
строк иероглифов), причем объемистая книга требовала для ее
перемещения чуть ли не целую телегу.
Все эти крупные и в основе своей благотворные для Китая
перемены и процессы протекали, однако, на фоне постоянных и
жестоких войн. Эти войны теперь уже опирались на строгие пра-
вила военного искусства, детально разработанные выдающимися
воинами-профессионалами и запечатленные в специальных трак-
татах, которые до наших дней высоко ценятся и тщательно изу-
чаются в военных академиях. Лейтмотив этих трактатов, прежде
всего «Сунь-цзы» и «У-цзы», сводится к тому, что война это
не преодоление противника грубой силой, но высокое искусство
тактики, маневра, хитрости и обмана, базирующееся на хоро-
шем знании состояния дел в лагере противника (здесь важную
роль должны были играть шпионы), на учете психологии, мо-
рального духа армии и т.д. и т.п.
Разумеется, не всегда все эти тонкости использовались в пер-
манентных и крупномасштабных войнах, которьк было в период
Чжаньго, как уже говорилось, великое множество. Но они, как и
все перемены, сказались на характере войн. Правда, из источни-
ков далеко не всегда ясно, насколько удачно был использован
тактический маневр, но зато они наглядно показывают, сколь
часто и как безжалостно расправлялись с побежденными, унич-
тожая их десятками, а то и сотнями тысяч (чего не было в войнах
периода Чуньцю). Лидировало же в такого рода истребительных
войнах царство Цинь

Назад к содержимому | Назад к главному меню