Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Вторая династия Хань

Страны в истории > Китай

Став императором и приняв имя Гуан У-ди, новый правитель
все той же династии Хань фактически продолжил начатые не-
удачливым Ван Маном преобразования, направленные на укреп-
ление власти государства и ослабление позиций сильных домов,
властной элиты на местах. Главной своей заботой Гуан У-ди счел
необходимость дать всем земледельцам поля и предоставить им
возможность прокормить самих себя, уделив казне скромную
долю, официально сниженную вначале до 1/30 урожая. Для того,
чтобы каждый пахарь получил свое поле, была роздана практи-
чески вся земля, оказавшаяся в руках государства после реформ
138Ван Мана, включая существенную часть полей тех сильных до-
мов, которые сопротивлялись реформам и чьи земли были кон-
фискованы. Параллельно с этим чиновники новой династии про-
водили энергичные меры по приведению в порядок ирригацион-
ной системы страны, изрядно пострадавшей в годы кризиса и
восстаний. Были освобождены от рабского состояния преступни-
ки-каторжники и большинство частных рабов, которым тоже были
предоставлены земельные наделы.
Все эти меры сыграли свою позитивную роль, и за короткий
срок вторая династия Хань вывела страну из состояния тяжелого
кризиса и обеспечила ей основу для процветания, проявившего
себя в различных сферах в области агротехники (например,
распространение грядковой системы и пахоты на волах, приме-
нение новой системы земледелия), ирригации, торговли (в том
числе по Великому шелковому пути) и, наконец, внешней по-
литики (войны с гуннами, освоение далеких южных земель и т.п.).
Немалые успехи были достигнуты и в сфере науки и культуры
расцвет математики (трактат «Математика в девяти главах», по-
дытоживающий все знания древних китайцев в области опера-
ции с числами, в том числе и отрицательными, а также начал
геометрии и алгебры), создание едва ли не первого в мире сейс-
мографа, достижения в области градостроительства и архитекту-
ры, включая умение строить здания в несколько этажей, или та-
кое важное нововведение для страны, уважающей письменный
текст, как изобретение бумаги.
Словом, серия реформ, умело проведенная в жизнь первым
императором второй ханьской династии Гуан У-ди (2527) и его
преемниками, особенно Мин-ди (5875), дала свои результаты
и способствовала стабилизации империи, расцвету ее производ-
ства и культуры, успехам как внутренней, так и особенно внеш-
ней политики. Достаточно упомянуть об успешных походах зна-
менитого китайского полководца и дипломата Бань Чао, кото-
рый в 70-х гг. I в. сумел с небольшим отрядом подчинить ханьскому
Китаю значительную часть мелких государственных образований,
расположенных вдоль туркестанской части Великого шелкового
пути (китайцы именовали эти земли термином «Си-юй» За-
падный край), что не только способствовало торговле с зарубеж-
ными странами, но и заметно укрепляло позиции империи в ее
противостоянии гуннам (сюнну).
Итак, желанная стабильность наконец-то пришла к исстрадав-
шейся стране. Наступило время если и не утопических Гармонии и
Порядка, то во всяком случае спокойствия и довольства. Однако
это продолжалось не слишком долго. Уже на рубеже III вв. ситуа-
ция в империи начала ухудшаться. Для того, чтобы разобраться в
139причинах этого (вспомним, что нечто похожее произошло и с
первой ханьской династией после У-ди; аналогичные процессы
были характерны также практически для всех последующих ди-
настий имперского Китая), необходимо рассмотреть особеннос-
ти китайского династийного цикла, проявившие себя весьма на-
глядно с первой же имперской династии Хань.
Циклы, о которых идет речь, обычно начинались и заверша-
лись в обстановке тяжелых экономических кризисов, социальных
неурядиц и политической дестабилизации, что внешне проявля-
лось чаще всего в форме восстаний неимущих и обездоленных.
Независимо от того, заканчивался кризис победой восставших
либо их поражением в любом случае приходившая на смену
рухнувшей новая династия (даже если это были вторгшиеся с
севера иностранцы) начинала свое правление с реформ. Меха-
низм цикла, начинавшегося с реформ и завершавшегося очеред-
ным кризисом, при всей своей стандартности всегда был в об-
щем-то достаточно сложным, ибо свое влияние на него оказыва-
ли самые разные факторы, сила и воздействие которых отнюдь
не были одинаковыми. Поэтому каждый цикл имел свои особен-
ности и различную продолжительность. Однако их общей чертой
являлось взаимодействие ряда экономических, социально-демог-
рафических и экологических процессов, равнодействующая ко-
торых создавала вполне определенный критический импульс.
Обычно все начиналось с нарушений в сфере земледельческого
хозяйства и традиционных норм существования общинной де-
ревни, которая и оказывалась исходной точкой кризиса.
Как конкретно это выглядело? Мы уже говорили о том, что
со времен реформ Шан Яна в царстве Цинь и Ши-хуана в масш-
табах всего Китая насаждались административно-социальные кор-
порации из искусственно создававшихся пяти- или десятидворок.
В период империи в эти корпорации входили как бедные, так и
весьма богатые дворы, в том числе так называемые сильные дома,
причем каждый в рамках-пятидворок был обязан отвечать за со-
седей по принципу круговой поруки. И хотя эта система жестко
действовала отнюдь не всегда, о ней всегда вспоминали, когда
следовало укрепить позиции власти центра. Практически это оз-
начало, что как раз в периоды ослабления этой власти, т.е. в мо-
менты кризисов и даже предшествовавшей им обычно стагна-
ции общинная деревня оказывалась в состоянии деструкции:
каждый отвечал сам за себя, в результате чего бедняк легко ста-
новился жертвой богатого соседа.
В период реформ или возникновения новой династии, т.е. в
разгар тяжелого кризиса либо после его преодоления, как то было
в Хань во времена Лю Бана, Ван Мана или Гуан У-ди, происходил
140радикальный передел земель. Традиционное китайское государ-
ство с глубокой древности и едва ли не до XX в. справедливо счи-
тало себя высшим субъектом власти-собственности и централи-
зованной редистрибуции, так что ни у одного реформатора ни-
когда не возникало и тени сомнения в его праве, даже обязанности
умно распорядиться землей, а именно сделать так, чтобы каж-
дый пахарь имел свое поле и соответственно платил налоги. Зем-
лями наделялись все трудоспособные земледельцы. Более того,
чиновники изыскивали любые возможности для увеличения их
числа, для чего освобождались зависимые или давались допол-
нительные наделы на домочадцев, включая подчас и рабов. Эти
земли в империи традиционно именовались землями минь-тянь
(народными), что, впрочем, не должно вводить в заблуждение:
имелось в виду не право крестьян свободно распоряжаться свои-
ми наделами, но право государства раздавать эти наделы, а в
случае нужды и перераспределять их среди общинников.
Наряду с землями минъ-тянъ существовала и категория слу-
жебных земель гуань-тянъ. Они предназначались в качестве воз-
награждения для чиновников и знати, которым определенное
количество этих земель давалось в виде кормления с правом ис-
пользовать налоговые поступления с обрабатывавших эти земли
крестьян. Все земли обычно распределялись между земледельца-
ми с учетом их расположения, плодородия и вообще наличия в
том либо ином уезде, В среднем семья обладала вплоть до позд-
него средневековья примерно 100 му. Считалось, что поля были
распределены между крестьянами более или менее равномерно и
на длительный период времени, и именно в это время обычно
функционировали пяти- и десятидворки с круговой порукой.
Однако стабильность такого рода существовала, как правило, в
рамках династийного цикла не слишком долго, чаще всего не
более чем на протяжении столетия.
Законы рынка, пусть и ограниченного в своих возможностях,
действовали неумолимо, а со временем начинали оказывать свое
воздействие и иные факторы, прежде всего демографические и
экологические. Суть процесса сводилась к тому, что увеличивав-
шееся население (его средняя величина для Китая с рубежа но-
вой эры вплоть до династии Мин колебалась в пределах 60 млн,
но в годы кризиса она обычно уменьшалась в три-четыре раза, а
в моменты процветания могла и существенно возрасти) уже в пер-
вые десятилетия после реформ поглощало все свободные пахот-
ные земли, а это вело к тому, что богатые в деревне всеми правда-
ми и неправдами начинали забирать у своих бедных соседей их
участки. Формально продавать землю было запрещено, но факти-
чески можно было заложить свой участок или просто передать его
141богатому соседу, оставаясь на своей бывшей земле в качестве арен-
датора. Рано или поздно, но сделка обретала законную силу, а
казна лишалась налогоплательщика. Что же касается тех, кто при-
обретал крестьянские земли, то они обычно имели тесные связи
с уездным начальством и либо обладали налоговыми привилегия-
ми, либо откупались от повышенных налогов. Это, естественно,
вело к тому, что поступления в казну уменьшались.
Аппарат власти, стремясь сохранить объем налоговых поступ-
лений, за счет которых он существовал, незаконно увеличивал
поборы с тех, кто мог еще что-то дать. Результатом становилось
разорение все большего числа земледельцев и углубление кризи-
са в сферах экономики (упадок хозяйства, гибель беднейших кре-
стьянских дворов), социальных отношений (недовольство крес-
тьян, появление разбойничьих шаек, мятежи и восстания) и,
наконец, политики (неспособность правящих верхов справиться
с кризисом, засилье временщиков, явное ослабление эффектив-
ности аппарата власти). На этом династийный цикл обычно и
завершался, а страна после кризиса и сопутствовавших ему вос-
станий или вражеских нашествий оказывалась в состоянии опус-
тошения, но в то же время и своего рода катарсиса, некоего очи-
щения, открывавшего дорогу к возрождению. Иногда цикл удли-
нялся за счет вовремя и удачно проведенных реформ, которые
«спускали пар» и продлевали существование той или иной дина-
стии, порой надолго, на векполтора. Но в конечном счете ситуа-
ция повторялась, и очередной кризис сметал династию.
Социально-очищающая функция династийного цикла была
очень важна для империи как жизнеспособной структуры, ибо
именно она, пусть жестокой ценой страданий миллионов, га-
рантировала стабильность системы в целом. Смена же династий
всегда убедительно объяснялась ссылками на теорию Мандата
Неба, причем реалии вполне согласовывались с буквой и духом
этой древней теории: кто как не дурные правители, утратившие
свое дэ, были виновны в том, что в стране наступил кризис?!
Кому как не им платить за это потерей мандата, который пере-
давался Небом в новые руки?
Вплоть до рубежа III вв. вторая ханьская империя была на
подъеме. Успешно функционировал ее административный аппа-
рат, проблема комплектования которого тоже заслуживает серь-
езного внимания. Помимо восходящей к глубокой древности прак-
тики выдвижения мудрых и способных с мест (за что отвечали
все чиновники и чем наиболее активно пользовались выходцы из
богатых семей и сильных домов), грамотных администраторов
готовили в специальных школах в провинциальных центрах и осо-
бенно в столице (школа Тай-сюэ), где выпускники подвергались
142строгой экзаменовке и делились на разряды. Имела значение, осо-
бенно в Хань, и практика протекции, личной рекомендации, за
которую поручители несли ответственность. В особой позиции
находились представители высшей знати, перед которыми с лег-
костью открывались все дороги. Позже некоторое распростране-
ние получили такие формы карьеры, как право «тени» (высшие
сановники могли способствовать продвижению кого-либо из своих
близких родственников) или даже покупка ранга, степени и долж-
ности, правда не из числа высших.
Администрация империи, формировавшаяся таким образом,
имела несколько уровней. Высший уровень составляли столич-
ные сановники, управлявшие палатами (административной, кон-
трольной, дворцовой) и министерствами (обрядов, чинов, об-
щественных работ, военного, финансового и др.). Эти ведомства
имели свои представительства и на среднем уровне провинций и
округов. Нижний же уровень власти обычно был представлен лишь
одним номенклатурным чиновником, начальником уезда (уез-
дов в империи обычно насчитывалось около полутора тысяч), в
функции которого входила организация управления с опорой на
богатую и влиятельную местную элиту. И хотя чиновники, как
правило, назначались не в те места, откуда они были родом (при-
чем обычно они перемещались в среднем раз в три года, дабы не
прирастали к должности и не увязали в злоупотреблениях), эле-
менты коррупции в империи всегда существовали, а в моменты
стагнации и кризисов стократ возрастали. Правда, существовали
и противостоявшие им контрольные инспектора, наделенные
огромными полномочиями. Это всегда служило серьезным про-
тивовесом коррупции, не говоря уже о том, что традиционные
нормы конфуцианства были непримиримы к их нарушителям,
что также во многом ограничивало аппетиты власть имущих, по-
буждая их действовать осторожно и соблюдать меру.
Все эти институты, складывавшиеся веками, отрабатывавшие-
ся практикой и существовавшие в период Хань в самой началь-
ной и несовершенной своей форме, способствовали Тем не менее
укреплению администрации империи. Именно благодаря им и ле-
жавшему в их основе конфуцианству с его строгими и беском-
промиссными принципами, по крайней мере, на первую поло-
вину династийного цикла приходились времена стабильности и
процветания. Они же в меру своих сил сдерживали деструктивные
явления в период второй половины цикла, стагнации и кризиса,
причем в рамках каждой династии эти процессы протекали в за-
висимости от конкретной ситуации. В период правления второй
династий Хань события складывались таким образом, что уже с
начала И в., когда заметно усилился и все явственней проявлялся
143процесс поглощения земель и соответственно укрепления пози-
ций все тех же сильных домов, правители империи не только
оказались не в состоянии противодействовать кризису, но и от-
кровенно отстранились от государственных дел, предоставив
ведение их временщикам из числа родственников императриц и
находившихся в сговоре с ними влиятельных евнухов, полити-
ческий вес и реальная значимость которых постоянно возрастали.
В результате двор империи стал утопать в интригах, евнухи и
временщики, организованные в клики, стремились уничтожить
друг друга и возвести на престол очередного императора из чис-
ла своих ставленников. С этим, естественно, не могла смириться
набиравшая политическую мощь, но отдаленная от двора кон-
фуцианская бюрократия. Ее представители в столице сетовали на
чрезмерные траты двора и стяжательство временщиков и евнухов.
В провинции резко возросло недовольство родственниками и став-
ленниками придворных евнухов и временщиков, чувствовавши-
ми безнаказанность и творившими произвол. В активную полити-
ческую борьбу в середине II в. включились учащиеся конфуцианс-
ких школ, особенно столичной Тай-сюэ. Во всю мощь развернулось
в стране упоминавшееся уже движение «чистой критики», ста-
вившее своей целью прославить имена честных и неподкупных,
противопоставив их лихоимцам двора. В ответ на это влиятельные
евнухи и царедворцы обрушились с жестокими репрессиями на
идейных руководителей конфуцианской оппозиции. В 70-х гг. II в.
противоборство приняло открытый характер, причем временщи-
ки явно одерживали верх над своими противниками.
Пока политическая борьба на верхах империи развивалась и
становилась все более острой, кризисные явления в хозяйстве
обретали свою завершенную форму. Крестьянские земли перехо-
дили в руки сильных домов, количество податных земледельцев
сокращалось, и соответственно уменьшался поток налогов в каз-
ну. Разоренные общинники пополняли ряды недовольных, по-
рядка в стране становилось все меньше. В такой обстановке мно-
гие из сельского населения предпочитали отказаться от своих прав
на землю и перейти под покровительство тех богатых односель-
чан, кто мог себя и их обеспечить надежной защитой в становя-
щееся все более тревожным время. В наступавший период стагна-
ции и разброда и к тому же на фоне острых столкновений при
дворе ситуация в империи становилась нестабильной и неуправ-
ляемой. Именно в эти годы и начало набирать силу социальное
недовольство народа, принявшее на сей раз форму сектантско-
религиозного движения под лозунгами даосизма.
Философская доктрина Лао-цзы и Чжуан-цзы на рубеже нашей
эры все более определенно трансформировалась в религиозные
144по своей сути поиски спасения и благоденствия. Разумеется, дао-
сизм как доктрина и в имперском Китае не утратил своей рели-
гиозно-философской идеи, сводившейся в конечном счете к слия-
нию с Дао, к достижению Дао. Но на массовом народном уровне
высокая философия все определенней и очевидней захлестыва-
лась религиозно-сектантскими идеями, в основе которых были и
естественное стремление каждого к продлению жизни и дости-
жению бессмертия (как за счет волшебных эликсиров и талисма-
нов, так и в результате тяжелой аскезы, дематериализации орга-
низма), и извечные крестьянские идеалы великого равенства в
упрощенно организованном социуме, свободном от давления со
стороны государства и его бюрократии.
Идеи равенства нашли свое отражение в трактате «Тайпин-
цзин», который в свою очередь стал фундаментом даосской сек-
ты «Тайпиндао». Глава этой секты Чжан Цзюэ, прославившийся
искусством врачевания и, по преданию, спасший множество лю-
дей в годы эпидемии, на рубеже 7080-х гг. II в. неожиданно ока-
зался во главе многочисленного и политически активного дви-
жения сторонников нового «желтого» неба, которое в 184 г. (на-
чало очередного 60-летнего цикла, игравшего в Китае роль века)
должно было прийти на смену погрязшему в пороках «синему»
небу династии Хань. Покрывавшие свои головы желтыми платка-
ми сторонники секты планировали в этот сакральный момент
поднять восстание, о чем, естественно, вскоре стало известно
всем в Китае.
Народное восстание, а точнее, слухи о подготовке его были
как гром среди ясного неба для погрязших в междоусобной борь-
бе правящих верхов. Обвиняя и подозревая друг друга в сотруд-
ничестве с мятежниками, они в конечном счете почти объеди-
нились в борьбе против нового врага. С восстанием «желтых повя-
зок», вспыхнувшим, как и предполагалось, в начале 184 г., власти
справились достаточно быстро, тем более что подавление его
началось еще до того, как наступил роковой момент. И хотя от-
ступившие в дальние районы империи отдельные отряды повстан-
цев еще достаточно долго продолжали напоминать о себе, глав-
ным итогом неудавшегося восстания было то, что оно как бы
поставило точку на затянувшемся противоборстве в верхах и зас-
тавило наиболее активные и энергичные силы в империи при-
бегнуть к тактике открытой борьбы, что практически означало
конец династии Хань.
В борьбу на высшем уровне вмешались не только армейские
генералы, но и наиболее могущественные из сильных домов на
местах. В ходе военных действий был до основания разрушен и
сожжен Лоян, а двор переехал в Чанань, древнюю столицу страны.
145На передний план в политической борьбе выдвинулись новые
лидеры, среди которых наиболее влиятельным стал один из пред-
ставителей местной элиты Цао Цао. Он способствовал возвраще-
нию императора в Лоян и тем самым стал опорой трона. Вскоре
именно Цао Цао, державший императора почти что своим за-
ложником, сумел одержать победу над соперниками. При этом
он, естественно, умело использовал свое выгодное политичес-
кое лицо защитника и спасителя империи и ее символа, импера-
тора. Добившись фактического положения диктатора уже на ру-
беже IIIII вв., Цао Цао достаточно долго управлял агонизиро-
вавшей империей. Он откровенно сделал ставку на силу и именно
с помощью военной силы и преуспел.
Здесь следует обратить внимание на то, что, делая ставку на
силу, умелый политик и весьма образованный интеллектуал из
числа конфуцианской элиты Цао Цао искусно заигрывал с уче-
ными- ши, используя их авторитет, поддерживал традиции бесед
в стиле «чистой критики», привлекал к управлению страной вы-
дающихся интеллектуалов империи. Но он отчетливо предвидел
грядущий крах династии Хань, более того, сам его готовил. Став
высшим должностным лицом и присвоив все мыслимые звания
и титулы, Цао Цао приучал свое окружение к тому, что вскоре
власть в империи перейдет к новой династии. Перед смертью в
220 г. он недвусмысленно сравнивал себя с великим чжоуским
Вэнь-ваном, дав понять, что возлагает на своего сына Цао Пэя
задачу завершить начатое им дело и основать эту династию. Именно
так Цао Пэй и поступил В 220 г., вскоре после смерти отца, он,
захватив ханьский престол, основал династию Вэй. Правда, од-
новременно с ним двое других претендентов на императорский
трон основали на юго-западе и юго-востоке страны еще два госу-
дарства, Шу и У. В результате возник феномен Троецарствия,
короткая история которого овеяна ореолом рыцарского роман-
тизма. Впоследствии, тысячелетие спустя, она была красочно вос-
пета в одноименном романе.
Оценивая четырехвековое правление династии Хань и роль
восстания «желтых повязок» в крушении централизованной им-
перии, на смену которой пришел четырехвековой период поли-
тической раздробленности и практически непрестанных войн, не
говоря уже о вторжении кочевников, необходимо отметить глав-
ное: созданная Конфуцием и приспособленная усилиями У-ди и
Дун Чжуншу к потребностям огромной империи официальная
идеология не только выдержала все выпавшие на долю страны
нелегкие испытания, но и на деле доказала свою жизнеспособ-
ность. Более того, несмотря на выдвижение на первый план во-
енной функции и соответственно некоторое принижение роли
чиновной бюрократии, несмотря на вторжение кочевников и
длительный процесс варваризации северной части страны, на-
конец, невзирая на усиление позиций религиозного даосизма и
проникавшего в Китай как раз в описываемое время буддизма с
его мощным интеллектуальным потенциалом, конфуцианская
традиция продолжала оставаться фундаментом китайской циви-
лизации. На верхнем уровне империи шли деструктивные про-
цессы, в огне войн и варварских нашествий гибли миллионы, но
те, кто продолжали жить, в этих условиях оставались не просто
китайцами, но и прежде всего конфуцианцами. А ведущей в этом
плане силой стала та самая местная элита, тот самый слой обра-
зованных ши, которые хранили и развивали традицию.
Конфуцианизация местной элиты в период Хань с последую-
щей постоянной концентрацией лучших ее представителей в бю-
рократической администрации привела к появлению принципи-
ально нового качества, т.е. к превращению древних служивых-ши
в ревностных хранителей великих достижений веками самосовер-
шенствовавшейся цивилизации. Именно на этой основе выраба-
тывался жесткий стереотип, своего рода конфуцианский гено-
тип, носителями которого стали аристократы культуры и кото-
рый с честью выдержал все испытания безвременья. В конечном
счете он, этот генотип, сыграл решающую роль в возрождении
великой империи с ее успешно функционировавшей бюрокра-
тической администрацией, состав которой сверху донизу комп-
лектовался преимущественно за счет конкурсной системы госу-
дарственных экзаменов, выдерживали которые лишь немногие и
наиболее способные из среды все тех же конфуцианцев

Назад к содержимому | Назад к главному меню