Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Династия Мин

Страны в истории > Китай

Правление династии, основанной Чжу Юаньчжаном, было
отмечено явным стремлением восстановить ряд принципов, ха-
рактерных для танского периода, однако наряду с этим в поли-
тике Чжу Юаньчжана явно прослеживается влияние и юаньских
образцов. Разумеется, то характерное, что было присуще Китаю
на протяжении почти трехсот лет правления минской династии,
было связано с деятельностью такой яркой и противоречивой
личности, которой являлся сам ее основатель.
Чжу Юаньчжан, несмотря на свое простое происхождение, был
достаточно образованным человеком, сведущим в китайской ис-
торической и философской традициях. Он хорошо знал деяния
предыдущих правителей Китая, уже
будучи императором, много времени
посвящал изучению классических па-
мятников философской и обществен-
но-политической мысли. В частности,
им были составлены комментарии к
наиболее сложному из них тракта-
ту «Даодэ цзин». Свои представления
об идеальном общественном устрой-
стве он черпал, что вполне естествен-
но, также в китайской традиции Его
идеи основывались на представлении
о необходимости могущественной им-
ператорской власти, опирающейся на
общины, освобожденные от гнета
имущественного неравенства. Став,
возможно, одним из наиболее силь-
ных правителей в истории Китая, Чжу Юаньчжан предпринял не-
безуспешную попытку реализовать эти планы. Таким образом, в
его правлении отчетливо различимы мотивы, характерные для по-
литики большинства китайских династий на исходном этапе их
утверждения, однако в деятельности основателя минской динас-
тии они проявились с особой силой.
чертой правления Чжу Юаньчжана, отличавшей
его от предыдущих царствований, было недоверие, которое пра-
витель испытывал в отношении чиновничества, считая его склон-
ным к коррупции и неспособным донести до народа, о благе
которого радеет правитель, истинную волю императора. Воссоз-
дав трехступенчатую экзаменационную систему (1382), просуще-
ствовавшую в Китае до начала XX в. и ставшую во многом образ-
цом для подражания при создании бюрократических структур в
абсолютистской Европе, Чжу Юаньчжан оставался истинным дес-
потом, обрушившим гонения на окружавших его сановников. Ему
всюду мерещились заговорщики, готовившие свержение импера-
тора. В одном из законоустановлений, обращенных к народу, он
писал: «В прежние времена сановники были в состоянии идти
одним путем с государем <...> Нынешние же не таковы. Они за-
туманивают государев разум, вызывают гнев государя. Группи-
ровки с коварными замыслами действуют беспрестанно, возни-
кая одна за другой». Одновременно он обрушивался и на мелкое
чиновничество: «Коварные мелкие чиновники нарушают законы
с помощью крючкотворства».
Масштабы репрессий во времена Чжу Юаньчжана были бес-
прецедентными в китайской истории пострадало, по всей ви-
димости, не менее 40 тыс. человек, среди которых находились
бывшие сподвижники императора, соратники, с помощью ко-
торых ему удалось прийти к власти и которых он опасался преж-
де всего. Это отношение к собственному чиновничеству стало
доминантой политики всех минских императоров, стремившихся
найти ему некий социальный противовес.
Истинную опору императорской власти Чжу Юаньчжан ви-
дел в системе общин, объединяющих наделенное землей кресть-
янство. В результате мер, предпринятых в период правления Чжу
Юаньчжана, была во многом воссоздана надельная система, хотя
об этом не объявили официально. По сути дела, это была глубо-
кая земельная реформа, осуществленная в ходе упорядочения
структур, связанных с налогообложением. Новая политика поко-
илась на двух комплексах мер: установлении государственного
контроля над земельными ресурсами и использовании людского
потенциала империи. В условиях, сложившихся после заверше-
ния освободительной войны, новому императору удалось срав-
нительно легко создать обширный сектор государственных земель,
считавшихся казенными в период правления сунской и юаньс-
кой династий. Государственный фонд пополнили также владения
приверженцев юаньской династии и тех, кого Чжу Юаньчжан
подверг репрессиям. В ходе осуществления этих мер в бассейне
Янцзы и в северных провинциях Китая были, в сущности, лик-
244видированы арендные отношения, и основной фигурой в дерев-
не стал самостоятельный крестьянин-землевладелец.
Минское государство стремилось утвердить себя в качестве
верховного собственника земли и подданных, что проявилось в
ходе осуществления мер, направленных на учет земли и поддан-
ных. Уже на следующий год после основания династии был из-
дан императорский указ, повелевавший всем подданным зареги-
стрироваться при составлении новых подушных реестров. В 1370 г.
была проведена первая перепись населения, имевшая целью не
только учесть всех подданных, но и определить размеры имуще-
ства каждого двора. Анкеты, в которых содержались эти сведе-
ния, отсылались в центральное ведомство налогов, а копии ос-
тавались у главы домохозяйства и в местных административных
органах. В зависимости от имущественного положения дворы об-
лагались земельным налогом и трудовыми повинностями так, что
их размер зависел от количества земли, работников и имущества
в отдельном хозяйстве.
В 1381 г. в эту систему были внесены изменения, позволив-
шие упорядочить процедуру сбора налогов и отбывания повин-
ностей. Эта система в своих основных чертах сохранилась вплоть
до конца императорского периода в истории Китая. Она осно-
вывалась на объединении дворов в группы, связанные круговой
порукой в выполнении в срок и полностью государственных
налоговых и повинностных обязательств. В соответствии с новы-
ми принципами каждые 10 дворов объединялись в цзя, а каж-
дые 10 цзя составляли ли.
В создании этой системы Чжу Юаньчжану явно не принадле-
жало первенство, достаточно вспомнить аналогичные попытки,
предпринимавшиеся в сунский период. Однако для первого им-
ператора минской династии система лицзя являлась не просто
удобным средством организации сбора поземельного налога и
отправления государственных повинностей, но и основой гармо-
нического социального порядка, достижения единения власти и
народа. Эти идеи были разработаны им в специальном трактате,
озаглавленном «Великое предостережение». Он состоял из опи-
сания многочисленных случаев служебных преступлений, совер-
шенных чиновниками, и был снабжен нравоучительными ком-
ментариями императора. В этом трактате ярко проявилась при-
верженность Чжу Юаньчжана китайской традиции, стремление
утвердить в империи «просвещенную деспотию».
В соответствии с повелением государя текст этого произведе-
ния должен был храниться в каждом доме, а в случае его отсут-
ствия в семье последняя подлежала наказанию по закону. Таким
образом, в минской державе этот трактат должен был стать сред-
ством массовой индокринации подданных. Чтобы быть понятным
245простому народу, правитель составил этот документ на языке,
близком к разговорному. Даже незнание иероглифов не освобож-
дало людей от изучения «Великого предостережения», посколь-
ку деревенские старейшины были обязаны читать его вслух одно-
сельчанам, сопровождая своими комментариями.
В связи с упрочением статуса общины первый минский пра-
витель особые надежды возлагал на институт деревенских ста-
рейшин. Их надлежало набирать из числа лиц, достигших 50 лет
и известных своим безупречным в нравственном отношении по-
ведением. Старейшины должны были сообщать верховному пра-
вителю обо всех случаях предосудительного поведения старост
лицзя и местного чиновничества, которому под страхом смерти
запрещалось появляться в деревнях для сбора налогов.
Если институт деревенских старейшин как основа саморегу-
лирования в общине социальных отношений после смерти Чжу
Юаньчжана постепенно пришел в упадок, то система круговой
поруки укоренилась в качестве удобного для властей средства сбора
налогов и отправления повинностей. Сведения об экономичес-
ком положении отдельных дворов собирались на основе их при-
надлежности к определенной ли, а затем включались в данные,
характеризовавшие положение в волости (сян), если речь шла о
сельском округе, и в квартале (фан), если обследование прово-
дилось в городе. Составленные таким образом реестровые книги
полагалось обернуть в желтую бумагу, в связи с чем они получи-
ли название «желтых реестров». Их данные обобщались чиновни-
ками уездных органов управления, на основе чего составлялись
сведения, характеризовавшие общее количество дворов, числен-
ность трудоспособных мужчин, общее количество земли и про-
чей собственности в ли. Эти сведения отсылались на места, где
обобщались данные об экономическом и демографическом по-
ложении всей провинции. На их основе составлялись реестровые
книги, которые полагалось обернуть в голубую бумагу и отослать
ко двору. В отличие от «желтых реестров» они именовались «голу-
быми реестрами».
В ] 390 г. были проведены новые обследования, позволившие
уточнить содержание «желтых реестров». С этого времени обсле-
дования проводились довольно регулярно с интервалом в десять
лет, что позволяло, по крайней мере в начальный период прав-
ления династии, учитывать изменения, происходившие в сфере
имущественных отношений.
Помимо уплаты землевладельцами поземельного налога каж-
дый подданный империи был обязан нести трудовые повиннос-
ТИ в пользу государства. В зависимости от рода занятий (об этом
сообщалось в «желтом реестре») подданный попадал в опреде-
ленную категорию в реестре трудовых повинностей. Трудовые
246повинности делились на три основные категории: «прямые», «спе-
циализированные» и «смешанные». Первые непосредственно были
связаны с функционированием системы лицзя и состояли в обя-
зательстве раз в десять лет в течение одного года выполнять фун-
кции главы десятидворки. «Специализированные» налагались
в результате принадлежности к той или иной профессии (напри-
мер, различные виды ремесленного производства, добыча соли).
«Смешанные» трудовые повинности являлись наиболее распрост-
раненной формой и налагались на те дворы, которые в данный
момент не были заняты выполнением обязанностей в рамках си-
стемы лицзя и распространялись главным образом на хозяйства
земледельцев. К их числу относились такие работы, как служба в
присутственных местах, доставка властям топлива, взвешивание
зерна, поставлявшегося в виде налога, охрана государственных
зернохранилищ, участие в общественных работах по содержанию
ирригационных систем. Надо отметить, что минские власти, в
особенности в начальный период правления династии, уделяли
много внимания ирригационному строительству одной из ос-
нов аграрного процветания государства. Только в период правле-
ния Чжу Юаньчжана было осуществлено несколько тысяч раз-
личных ирригационных проектов.
В случае изменения по каким-то причинам установленных квот
на «специализированные» повинности власти могли переводить
дворы с выполнения одних повинностей на другие. Это распрост-
ранялось как на дворы, облагаемые «специализированными» по-
винностями, которые могли обязать изменить профессиональную
ориентацию, так и на дворы, числившиеся в разряде «смешан-
ных» повинностей. В начале XVI в. из 11,5 млн дворов, зарегист-
рированных в налогово-повинностных реестрах, около 2 млн со-
ставляли хозяйства, которые должны были давать мужчин для
службы в армии и были связаны «специализированными» повин-
ностями. Подавляющее большинство дворов были зарегистриро-
ваны по разряду «смешанных» повинностей.
В 1377 г., как это было принято в императорском Китае, офи-
циальное освобождение от трудовых повинностей получили чи-
новники, находившиеся на государственной службе, что вполне
объяснимо.
Но платить поземельный налог в первые века существования
минской империи они были обязаны. После того как в начале
правления династии были отменены незадолго до этого учреж-
денные служебные наделы, главным источником доходов чинов-
ничества наряду с государственным жалованием оставались по-
ступления от принадлежащих их семьям земель. В сфере поземель-
ного налогообложения, таким образом, вплоть до конца XVI в.
247положение чиновника по отношению к государству как верхов-
ному собственнику на землю ничем не отличалось от положения
рядового земледельца. Однако в последней трети XVI в. (указ
1586 г.) чиновники освобождались от уплаты поземельного на-
лога с части принадлежавшей им земли. Своего пика этот про-
цесс достиг в первые десятилетия XVII в. незадолго до падения
династии, когда чиновничество получило новые земельнонало-
говые льготы. Эти меры, предпринимавшиеся последними импе-
раторами минской династии для того, чтобы снизить заинтере-
сованность чиновничества в получении незаконных доходов, име-
ли отрицательный с точки зрения своих социальных последствий
результат. Чиновники все больше превращались в слой крупных
землевладельцев (главным образом за счет перехода под их по-
кровительство рядовых землевладельцев, заинтересованных в ук-
лонении от уплаты налогов), что не могло не сопровождаться
обезземеливанием деревенских низов и сокращением налоговых
поступлений в казну.
Параллельно укреплению общинно-клановых институтов, ко-
торые должны были противостоять впоследствии местному чи-
новничеству, Чжу Юаньчжан начал создавать уделы (го), спо-
собные, по мысли правителя, сформировать систему админист-
рации, существовавшую наряду с ординарной. Уделы раздавались
членам императорского клана, в первую очередь сыновьям, и
рассматривались не как образования в рамках империи автоном-
ных административных структур и уж тем более не земли, нахо-
дившиеся в собственности удельного правителя-вана, а как сред-
ство контроля над официальной администрацией. По замыслу,
это была ставка на особо доверенных в силу кровного родства
лиц императора, готовых пресечь проявления смуты и сепара-
тизма в самом зародыше. На уделы, создававшиеся по границам
империи, были возложены важные задачи по охране границ го-
сударства и отражению внешних вторжений, в первую очередь со
стороны кочевых соседей Китая.
Однако как средство укрепления позиции верховной власти
уделы свое предназначение не оправдали, став источником сепа-
ратизма и междоусобной борьбы между наследниками Чжу Юань-
чжана после его смерти. В соответствии с указами о престолона-
следии, составленными основателем династии, трон должен был
переходить к старшему сыну от старшей жены, а в случае его
смерти к внуку правителя, Шестнадцатилетний внук импера-
тора, вступивший на престол после его смерти, смог удержать
власть лишь в течение трех лет, столкнувшись с ожесточенным
сопротивлением владельцев уделов из числа сыновей покойного
правителя. В 1402 г. в ходе быстротечной гражданской войны он
248был свергнут с престола своим дядей Чжу Ди, удел которого
был расположен в Северном Китае. По одним сведениям, юный
император погиб во время пожара, охватившего императорский
дворец, по другим он остриг волосы и, обрядившись в рясу
монаха, отправился в странствие по Китаю.'
Пришедший к власти император Юн Лэ (1403-1424) оказал-
ся вторым и последним после основателя династии по-настоя-
щему сильным ее правителем. При нем минский Китай достиг
процветания и могущества, расширились международные связи
и произошло усиление международного влияния китайской им-
перии 'в Индокитае и Юго-Восточной Азии. Еще одним важным
по своим политическим последствиям деянием императора было
решение о переносе столицы империи из Нанкина в Пекин (1421).
Осознавая опасность удельной системы для центральной вла-
сти, Юн Лэ отказался от нее как одного из устоев государствен-
ной системы. Однако ее отмена произошла не сразу. Клан наслед-
ников Чжу Юаньчжана продолжал оставаться привилегирован-
ной в социальном отношении группой, сложившейся со временем
в слой наследственной аристократии. Если ее первые поколения
находились непосредственно на содержании государства, то с
середины XVI в., по мере сокращения политического значения
уделов, владетельные князья все в большей мере ориентирова-
лись на расширение собственных земельных владений, обраща-
ясь с соответствующими просьбами ко двору. Императоры в свою
очередь стремились идти навстречу этим просьбам, как бы кон-
вертируя прежнее политическое влияние удельных владетелей в
крупную земельную собственность. Это была своеобразная фор-
ма откупа правящего дома от родни, способной выступить с пре-
тензиями на верховную власть. Этот процесс имел еще одно объяс-
нение: казне становилось все труднее содержать многочисленные
ветви императорского клана, который к концу династии разрос-
ся настолько, что по численности был вполне сопоставим с со-
циальным слоем книжников-чиновников (шэныии). Именно вла-
дения аристократов, и в первую очередь высших категорий импе-
раторской родни, оказались объектом ударов мощного народного
движения, развернувшегося в конце правления династии и при-
ведшего к ее падению.
За период правления минской династии земледелие в Китае
достигло новых высот, чему способствовали методы ирригации,
заимствованные во Вьетнаме, а также использование новых сель-
скохозяйственных культур, таких, как сладкий картофель и ара-
хис. Однако это не привело к сколько-нибудь существенным тех-
нологическим сдвигам. Продолжала действоватв тенденция,
оформившаяся еще в сунский период: вместо введения новых
249технологий и усовершенствованных орудий труда сельское хо-
зяйство становилось все более трудоинтенсивным, сопровож-
давшимся переходом от плужного к мотыжному земледелию. За
счет этого китайская деревня оказывалась способной прокор-
мить все увеличивавшееся население империи.
В период правления Мин в городах сосредоточивалась значи-
тельная часть населения империи, а по количеству жителей они
намного превосходили самые крупные городские центры тогдаш-
ней Европы. В XVI в. население Пекина составляло около 1 млн
человек, а Нанкина превосходило 1 млн человек. В этот период
шел интенсивный процесс превращения деревень с развитым ре-
меслом и торговлей в новые городские центры, которые лишь в
редких случаях приобретали статус городов. Зато коммерция здесь
могла развиваться более свободно, поскольку отсутствовал при-
стальный контроль со стороны правительственной администра-
ции. В городах же положение ремесленников и в особенности тор-
говцев мало изменилось по сравнению с временами правлений
прежних династий. Городское население облагалось налогами и
повинностями в пользу казны, а сами ремесленники могли при-
влекаться к отработкам на казенных предприятиях. По-прежнему
отсутствовали гарантии не только собственности, но и личной
свободы.
Наибольшего развития в этот период достигло шелкоткачество,
хлопкоткачество, красильное дело, производство керамики, фар-
фора и бумаги, книгопечатание. Пришли в упадок прежние цент-
ры ремесленного производства, однако возвысились новые Нан-
кин, Сучжоу, Ханчжоу. Крупнейшим центром производства фар-
фора стал Цзиндэчжэнь (пров. Цзянси), изделия которого высоко
ценились на Востоке и в Европе.
Минский период ознаменовался новыми успехами в области
кораблестроения. Строились четырехпалубные суда, способные
совершать плавания на многие тысячи километров вдали от бе-
регов Китая. XVXVI вв. были временем расцвета строительного
дела. Именно к минскому периоду относится сохранившаяся тра-
диционная застройка современных китайских городов. В это же
время были созданы дворцы, храмы на могилах минских импера-
торов, продолжено строительство императорского дворца в Пе-
кине, достроена и частично реставрирована Великая стена.
Однако, несмотря на значительные достижения Китая в эпо-
ху Мин, и в этот период китайской истории действовали преж-
ние социальные механизмы, определявшие движение династий-
ного цикла. Примерно со второй половины XV в. подъем посте-
пенно сменился упадком. Составляющие кризиса были теми же,
что и в прежние времена. Одним из главных факторов являлся
рост народонаселения, обгонявший введение в оборот новых сель-
250скохозяйственных земель. К концу XVI в. по сравнению с началь-
ным периодом правления династии количество пахотной земли,
приходившееся на душу населения, сократилось почти вдвое. Не-
смотря на это, усиливаются налоговые притязания властей, свя-
занные с необходимостью содержания государственного аппара-
та, а также финансирования военных действий. Накануне паде-
ния династии одна только военная часть бюджета составляла
примерно 20 млн лянов серебра, в то время как в начале ее прав-
ления весь государственный бюджет насчитывал 2 млн. Показа-
телем кризиса, как всегда, были народные выступления против
властей, отмеченные с начала XVI в., а также политическая борь-
ба, развернувшаяся при императорском дворе.

Назад к содержимому | Назад к главному меню