Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Общественный строй Китая накануне вторжения иностранных держав

Страны в истории > Китай

После маньчжурского завоевания характер социально-эконо-
мических отношений в Китае не претерпел кардинальных изме-
нений. Это в равной мере можно отнести к сфере как городской
экономики, так и аграрного строя. В этом смысле можно говорить
о едином минско-цинском периоде в истории Китая. Для этого
времени, с точки зрения функционирования экономических и
социальных институтов, характерно действие тех же тенденций,
которые сложились в стране в послесунский период. Они харак-
теризовались возрастанием значения интенсивного поливного
рисоводства, прогрессирующим увеличением численности насе-
ления, деградацией технологической основы сельскохозяйствен-
ного производства.
В соответствии с традицией и в цинский период все земли
делились на две категории: народные (минь) и чиновничьи или
государственные (гуань). Основой экономической и социальной
жизни в деревне продолжала оставаться китайская клановая об-
щина, покоившаяся на совместном владении землей и родствен-
ных связях, объединявших общинников. Земли, находившиеся в
283коллективном владении, как правило, обрабатывались совместно,
а также сдавались в аренду членам общины или жителям сосед-
них деревень. Арендная плата, собиравшаяся с общинной земли,
принадлежала всему деревенскому коллективу. По установившейся
традиции коллективные земли, реально принадлежавшие общи-
не, включались в категорию гуань, т.е. с них, как и с других
земель, входивших непосредственно в казенный фонд, поземель-
ный налог не собирался.
На характер использования доходов от земли указывало само
название той или иной формы коллективного землевладения.
Получили распространение, например, «училищные» земли, до-
ход от которых шел на содержание деревенской школы, оплату
услуг учителя, помощь талантливой молодежи, желавшей про-
должить образование, испытать себя на государственных экзаме-
нах, если у родителей не было средств.
Доходы от «храмовых» земель использовались для религиоз-
ных церемоний в деревенском храме предков, а от «благотвори-
тельных» предназначались для помощи наименее обеспечен-
ным членам общины. Перечисленные категории земель в соот-
ветствии с нормами обычного права запрещалось продавать и
покупать без согласия всех общинников.
Коллективная земельная собственность под разными названия-
ми была распространена во всем Китае. Однако особенно замет-
ную роль она играла в провинциях центрально-южного Китая,
где преобладало поливйое рисоводческое земледелие. В некото-
рых провинциях коллективные земли составляли около полови-
ны всего земельного фонда. Особенно велика была роль кол-
лективного землевладения в таких провинциях, как Гуандун,
Фуцзянь и Чжэцзян. Помимо коллективного владения пахотной
землей община контролировала невозделанные угодья, лесные,
неудобные для обработки земли.
В китайской деревне важная роль принадлежала и совместному
труду. В особенности это характерно для поливного рисоводства,
когда в период посева рисовой рассады, весьма непродолжитель-
ный, несколько соседних семей объединяли свои трудовые уси-
лия. Большую роль играла также коллективная деятельность по
поддержанию в порядке систем искусственного орошения, харак-
терная для большинства сельских районов Китая. Наличие кол-
лективной земельной собственности, совместная работа все это
было истинным фундаментом деревенской жизни, сплачивало чле-
нов общины, препятствовало росту социальной дифференциации.
Кроме коллективного в общине существовало также индиви-
дуальное землевладение. Частные земли разрешалось продавать и
сдавать в аренду, однако обычное право обязьшало землевладельца
284перед продажей земли предварительно заручиться согласием на
это членов общины и предложить землю для покупки сначала
кому-нибудь из них. В деятельности этого института проявлялись
владельческие притязания общины на индивидуальное землевла-
дение и стремление сохранить в неприкосновенности земельный
фонд общины в качестве единого целого.
Еще одной важной чертой китайской общины являлись род-
ственные связи, объединявшие, как правило, всех жителей де-
ревни. Основной формой этих связей продолжал оставаться пат-
ронимический клан--группа родственных семей, происходив-
ших от одного предка придерживавшихся обычая экзогамии. В
организации клановых отношений между северными и южными
районами Китая существовали определенные отличия: к северу
от Янцзы деревня состояла из нескольких кланов, к югу клан
и деревня чаще всего совпадали.
Клановые отношения получали воплощение в культе предков
и сопутствовавших ему религиозных церемониях и социальных
институтах. Центром религиозной деятельности в деревне были
храмы, чаще всего посвященные духам предков. Здесь в соответ-
ствии с традицией проводились церемонии, посвященные пред-
кам основателям патронимии, здесь же собирались все жители
деревни или представители групп, составлявших ее, для реше-
ния общедеревенских проблем.
Иногда храмы предков использовались как школьные здания,
в которых выходцы из клана, получившие образование, давали
уроки грамоты своим юным сородичам. Храмы были и штабами,
руководившими местными отрядами самообороны, предназна-
ченными для защиты клана от разбойничьих шаек, вооруженных
отрядов соседних кланов, а в некоторых случаях и от вторжения
правительственных войск.
Всеобщее распространение общинно-клановых связей, являв-
шихся подлинной основой социальных институтов китайской
империи, не противоречило наличию внутри общины (клана)
различных форм господства и подчинения, эксплуатации. Основ-
ной формой этой эксплуатации в деревне была аренда-издоль-
щина. Возникавшие внутри общинного коллектива арендные от-
ношения маскировались принадлежностью эксплуататора и экс-
плуатируемого к одному клану. Нередко (особенно в южных
районах) роль арендодателя играл богатый и могущественный
клан, эксплуатировавший более слабую общину. В этом случае
верхи и низы одной клановой группы объединялись, пытаясь
удержать в повиновении подчиненную общину. В источниках за-
фиксированы многочисленные примеры борьбы между домини-
рующими кланами или же между сильной и слабой коалициями
285общин. Победа, одержанная одним из враждующих кланов в кро-
вопролитных сражениях, обеспечивала присоединение новых зе-
мель, контроль над водными источниками, а также центрами
местной торговли.
Сельская верхушка в китайской деревне состояла из двух ос-
новных групп. Первая землевладельцы, происходившие в ос-
новном из разбогатевших общинников, сдававших землю в аренду.
Часто, эксплуатируя арендаторов, они сами с помощью членов
своих семей обрабатывали часть принадлежавшей им земли. Их
образ жизни мало отличался от той жизни, которую вела основ-
ная масса крестьян-землевладельцев, о чем можно судить по ма-
териалам местных хроник. Весьма типичной была следующая си-
туация. Ранним утром отец отдавал распоряжения своим сы-
НОВЬЯМ: один должен был пахать в поле землю, другой отправлялся
на рынок в соседнее большое село, третий, самый способный,
оставался дома и целиком посвящал себя изучению древних книг,
готовясь к сдаче экзаменов на получение ученого звания.
Вторая доминирующая социальная группа землевладельцы,
составлявшие образованную часть китайского общества, облада-
тели ученых званий и чиновничьих рангов. К этой группе отно-
сились также выходцы из общин (разумеется, чаще из могуще-
ственных кланов), которым удалось получить образование и сдать
экзамен на получение ученого звания, что было стандартным
путем, открывавшим доступ к чиновничьей карьере. Они имено-
вались шэньши (т.е. «имеющие пояс», что являлось внешним при-
знаком принадлежности к образованной страте общества), образ
жизни, поведение и одежда сильно отличали их от основной массы
сельского населения. Те шэныии, которые являлись землевладель-
цами, также сдавали землю в аренду. Барская запашка и связан-
ное с ней хозяйство помещичьего типа, как и крепостническая
система, не получили в традиционном Китае сколько-нибудь
широкого распространения..
Однако далеко не все шэньши были достаточно крупными зем-
левладельцами, чтобы жить на земельную ренту. В этом случае
источником их основных доходов являлось занятие «интеллигент-
ным» трудом: они становились школьными учителями, репети-
торами, готовившими соискателей к государственным экзаменам,
руководили сельскими общественными работами, возглавляли
отряды местной самообороны. Те, кто стали чиновниками и по-
ступили на государственную службу, получали казенное жалова-
нье и имели некоторые «побочные» источники доходов. В целом
доходы группы шэньши от земельных владений вряд ли превыша-
ли одну треть от всех совокупных доходов этого социального слоя.
286Доходы от службы, земельных владений и предпринимательства
распределялись соответственно как 3:2 : 1.
Несмотря на родственные связи, объединявшие верхи и низы
общины, эксплуатация в деревне бьиа жестокой. Арендная плата
в зависимости от формы аренды колебалась от 30 до 70% урожая,
составляя в среднем по стране 40%. Широко были распростране-
ны обременительные залоги за взятую в аренду землю, подноше-
ния землевладельцам при заключении арендного договора. Вмес-
те с тем существовали и нормы традиционного обычного права,
свидетельствовавшие о том, что не только арендатор, но и зем-
левладелец нес определенные обязательства перед теми, кому он
передавал для обработки свою землю. Эти нормы обязывали арен-
додателя в случае неурожая и стихийных бедствий снижать аренд-
ную плату или отменять ее вовсе, если урожай погибал полностью.
В позднеимператорский период в Китае подавляющую часть
населения составляли самостоятельные крестьяне-землевладель-
цы, что являлось весьма существенной чертой аграрного строя
страны. В целом же господствовало мелкое и среднее землевладе-
ние. Большинство арендодателей владели 50100 му земли (36 га),
а крестьяне имели в среднем 1020 му (0,61,2 га). Крупные зем-
левладения, насчитывавшие сотни или тысячи му, были исклю-
чением и не определяли характер аграрных отношений. Как пра-
вило, землевладельцы-арендодатели занимались в деревне рос-
товщичеством, а сама ростовщическая эксплуатация наряду с
арендой являлась вторым важнейшим источником процветания
деревенских верхов.
Самостоятельное крестьянство владело более чем половиной
пахотных земель и составляло более половины всего сельского
населения. Хозяйства таких крестьян-землевладельцев были наи-
более широко распространены к северу от Янцзы, где роль аренд-
ных отношений была неизмеримо менее значительной, чем на юге.
Все землевладельцы обязаны были платить налоги. Основным
являлся единый подушно-поземельный налог, введенный в пер-
вой половине XVIII в. Его величина исчислялась в зависимости
от количества и качества земли, находившейся во владении того
или иного двора. Вносить налог за землю были обязаны все кате-
гории землевладельцев, включая и те группы, которые можно
отнести к господствующему классу. Не делалось исключения и
для шэньши, которые освобождались только от трудовых повин-
ностей, но за ними сохранялось их главное обязательство перед
государством служить ему, исполняя труд ученого-книжника
или чиновника-бюрократа.
Подушно-поземельный налог являлся одной из форм ренты-
налога и свидетельствовал о том, кто же являлся верховным и
287истинным собственником земли в императорском Китае. Таким
собственником было государство, в сущности, сдавшее землю в
аренду тем, кто фигурировал в налоговых реестрах в качестве
владельцев. С этой точки зрения между шэньши, землевладель-
цем-арендодателем и рядовым крестьянином не было существен-
ных отличий все они были всего лишь держателями государе-
вой земли.
Часть пахотных земель (примерно 10%) принадлежала непо-
средственно императорской фамилии, а кроме того, маньчжурс-
кой аристократии, офицерам и солдатам маньчжурских войск. Земли
императорских поместий обрабатьшались прикрепленными к ним
крестьянами. Так же обрабатьшались и земли служивших в «вось-
мизнаменных»- войсках маньчжуров, которые помимо этого ши-
роко использовали труд многочисленных рабов, захваченных ими
в период борьбы за завоевание Китая. «Восьмизнаменные» земли
были расположены главным образом в районах Северного Китая
и вокруг 72 городов, признанных стратегически важными цент-
рами. В них размещались маньчжурские гарнизоны, солдатам и
офицерам которых в первые годы правления маньчжурской ди-
настии были переданы земли, конфискованные у местного ки-
тайского населения.
Как и в минский период, в цинском Китае была распростра-
нена еще одна форма казенного землевладения военные посе-
ления-, земли которых обрабатывались воинами пограничных гар-
низонов. Однако эти отношения, привнесенные в Китай завоева-
телями-кочевниками, не могли сколько-нибудь существенно
изменить традиционный общественный строй. На протяжении
XVIII начала XIX вв. рабство все в большей мере приобретало
черты крепостных отношений, а особый статус «восьмизнамен-
ного» землевладения был ликвидирован в середине XIX в.
Процесс социальной дифференциации, естественным обра-
зом протекавший в клановых общинах, приводил к формирова-
нию на одном полюсе общинных богатых верхов, на другом
малоземельного и безземельного бедного крестьянства. Эти явле-
ния, отчетливо наблюдаемые на всем протяжении истории им-
ператорского Китая и подчиненные закономерности цикличес-
кого движения, так и не привели к разложению общинно-кла-
новой основы социальной жизни китайского общества. Этому
препятствовало государство, заинтересованное в сохранении тра-
диционной социальной структуры и являвшееся высшим собствен-
ником земли. Этому процессу оказывали противодействие и сами
общинные институты, тормозившие процессы имущественной
дифференциации между верхами и низами общины при помощи
системы взаимопомощи, благотворительности и т.д.
288В организации городского ремесла на протяжении XVIIXVIII вв.
также не произошло глубоких перемен по сравнению с перио-
дом правления минской династии. Торговое и ремесленное насе-
ление объединялось в корпоративные организации (хан), при соз-
дании которых важную роль играли клановые и земляческие свя-
зи. Характерной чертой китайских городских корпораций (впрочем,
как и в подавляющем большинстве других стран Востока) было
господство цехо-гильдий, когда ремесленник, как правило, яв-
лялся и продавцом собственной продукции, что свидетельствова-
ло о незавершенности процесса отделения торговли от ремесла.
Торгово-ремесленные корпорации, обладавшие правами внут-
реннего самоуправления, являлись, по существу, организация-
ми, предназначенными для сбора налогов и отбывания повин-
ностей в пользу казны. Частное ремесло (сы), как и частное зем-
левладение (минь), было обложено многочисленными налогами
и повинностями. Подобно крестьянину, частный ремесленник был
беззащитен перед властями, имевшими право привлечь мастера
из самой отдаленной провинции к работе на столичных казен-
ных предприятиях. При этом только на дорогу могло уйти не-
сколько месяцев. Власти придирчиво контролировали частные
ремесленные предприятия, перераспределяли его доходы в пользу
государства, производя «закупки» ремесленной продукции по
ценам, значительно уступавшим рыночным.
Как и в предшествующие эпохи, маньчжурское правительство
продолжало руководствоваться традиционной теорией, согласно
которой земледелие являлось основным, а торговля и промыш-
ленность вспомогательным занятием подданных. Процветаю-
щий предприниматель и купец рассматривались властью не как
опора трона, а, скорее, как нежелательные и даже потенциально
опасные для устоев государства социальные фигуры. Поэтому
китайские города не обладали особым правовым статусом, спо-
собным обратить их не только в центр экономической жизни, но
и в автономный от властей центр политической активности. В этом
смысле сколько-нибудь существенная разница между городом и
деревней отсутствовала. Управление в городе возлагалось на чи-
новников, присланных из столицы и являвшихся в равной мере
всесильными как в городе, так и в деревне.
Пренебрежительное отношение к частной ремесленно-торго-
вой деятельности проистекало также из того, что императорский
двор использовал развитый казенный ремесленный сектор, а это
позволяло не зависеть от частного ремесленного производства.
Казенные предприятия действовали в различных отраслях произ-
водства и вполне обеспечивали маньчжурский двор, высшие слои
289чиновничества и армию. В условиях господствовавших социальных
отношений имущество и жизнь предпринимательских групп на-
селения ни в коей мере не были защищены законом. Последнее
обстоятельство являлось весьма серьезным препятствием на пути
становления капиталистических отношений.
Правление цинской династии не внесло ничего существенно
нового в характер политического строя китайской державы, про-
должавшей оставаться «восточной» деспотией. Самодержавный
правитель пользовался неограниченной властью, а управление
страной основывалось на классических формулах, появившихся
еще в древности и переживших века. Они звучали так: «В Подне-
бесной нет земли, кроме той, что принадлежит государю» и «Все
живущие на этой земле являются подданными государя». Эти опре-
деления, ставшие отправным пунктом законодательства цинско-
го Китая, отражали огромную роль государства и его правителя,
который являлся одновременно верховным собственником всех
земель и неограниченным властелином своих подданных.
Цинский правитель в соответствии с китайской традицией
именовался Сыном Неба, что прямо указывало на его Боже-
ственное происхождение, и считался лицом священным, по-
средником между Небом и людьми. Концепция Божественной
сущности не только императорской власти, но и самого вер-
ховного правителя усиливалась в силу того, что он играл роль
верховного жреца, совмещая таким образом политические и
сакральные функции. Это находило выражение в следующем:
дважды в год верховный правитель возглавлял самые важные, с
точки зрения китайцев, религиозные церемонии, отправлявши-
еся в столичных Храме Земли и Храме Неба. В них император
проводил ритуальную борозду по специально подготовленному
для него полю, что символизировало благополучное начало сель-
скохозяйственных работ, возносил моления и приносил жерт-
вы Небу, призывая его быть милостивым к его подданным. В
соответствии с законом под страхом смерти было запрещено
произносить вслух собственное имя императора, который име-
новался по девизу его правления. Например, первый маньчжур-
ский император правил под девизом «Шуньжи», что в переводе
означает «благоприятное правление». Подданным, не прибли-
женным ко двору, было запрещено видеть лицо правителя, по-
этому во время следования его кортежа окна и двери домов сле-
довало наглухо закрывать.
Сын Неба, совмещавший в своей деятельности верховное за-
конодательное и административное начала, опирался на два со-
вещательных органа: императорский секретариат и военный со-
290вет. Стремясь привлечь на свою сторону представителей китайс-
кой ученой элиты, маньчжуры пытались соблюсти видимость рав-
ноправия. По этой причине в состав императорского секретариа-
та входило равное число сановников-китайцев и маньчжуров.
Однако при вынесении окончательных решений императоры все
же в большей степени полагались на советы из числа наиболее
приближенных членов императорского дома и высшей маньчжур-
ской знати. После учреждения в первой трети XVIII в. военного
совета, при назначении которого принцип пропорциональности
не соблюдался, именно к нему перешли функции основного со-
вещательного органа при императоре. Опираясь на традицион-
ную для Китая систему управления, маньчжуры, насчитывавшие
накануне завоевания империи всего лишь 700 тыс. человек, ут-
вердили свое господство над китайским народом. В сущности, это
была система национального гнета, которой народ Китая упор-
но сопротивлялся.
Система центральных органов управления в своих основных
чертах также оставалась прежней. Осуществляя свою власть, мань-
чжурские правители опирались на систему органов управления,
состоявшую из шести ведомств: церемоний, чинов, налогов, су-
дебных, военных дел и общественных работ. Сведения со всей
страны поступали в одно из соответствующих министерств, об-
рабатывались там в виде меморандумов, проектов указов и ло-
жились на стол императора, который и принимал окончатель-
ные решения. Несмотря на огромные масштабы империи и слож-
ность системы государственного управления, император был
хорошо информирован о происходящем в державе, которая была
вполне «управляемой». Благодаря системе почтовых станций, по-
всеместно созданной военным ведомством, самые важные извес-
тия оперативно поступали из провинций в столицу. К примеру,
наиболее важные депеши могли быть доставлены в столицу из
далекой провинции Гуандун в течение всего лишь двух недель.
Подписанные императором указы оглашались со стены, ог-
раждавшей с юга императорский дворец, именовавшийся Зак-
рытым городом. После этого специально назначенный для ис-
полнения данной процедуры чиновник вкладывал свиток с тек-
стом указа в клюв изваяния феникса. Далее изваяние птицы на
веревках спускалось вниз со стены, свиток почтительно извлека-
ли из клюва и уносили в глубь дворцового комплекса. Считалось,
что с этого момента указ вступал в законную силу и его следова-
ло принять к неукоснительному исполнению.
В административном отношении китайская держава делилась
на 18 провинций, во главе которых были поставлены губернато-
ры. В некоторых случаях несколько провинций объединялись в
291наместничества, возглавляемые наместником. Каждая провинция
в свою очередь делилась на десять областей, которых таким обра-
зом насчитывалось 180, а область состояла из уездов, во второй
половине XVIII в. их было примерно полторы тысячи. В ведение
провинциальных и уездных органов управления были поставле-
ны те же сферы государственного управления, что и в столице.
Провинциальная управа состояла из следующих отделов: финан-
сового, образования, государственных монополий.
Управление на местах осуществлялось уездными администра-
циями. Их деятельность затрагивала вопросы налогообложения,
отправления судебных функций, образования, организации го-
сударственных экзаменов на получение ученого звания. В зависи-
мости от величины уезда его административный персонал мог
насчитывать от 200 до 2 тыс. человек. Наряду с деревенским само-
управлением, основанным на действии клановых институтов,
которые непосредственно не подчинялись уездной администра-
ции, в сельской местности (так же, как и в городе) действовала
система баоцзя круговой поруки. Население было объединено
в группы, состоявшие из десяти дворов, члены которых несли
ответственность друг за друга при выплате налогов, отбывании
повинностей, в случае нарушения законов. Во главе десятидво-
рок, в свою очередь объединенных в стодворки, стояли старосты.
Они несли личную ответственность перед уездным чиновниче-
ством за происходящее на вверенной их попечению территории.
Укрепляя систему баоцзя, бывшую традиционной формой кол-
лективной ответственности подданных перед государством, цин-
ские правители Китая стремились противопоставить ее естественно
возникшей и исконно существовавшей форме коллективности
клановой общине. Община не признавалась в качестве админист-
ративной единицы, по этой причине чиновники доводили рас-
поряжения до местного населения, используя структуры, свя-
занные со стодворками и десятидворками. Однако их исполните-
лями являлись именно общинники, объединенные не столько
системой баоцзя, сколько институтами кланового самоуправления.
Весьма многочисленным населением империи, которое к концу
XVIII в. по подсчетам современных исследователей составило около
300 млн человек, управляли всего 27 тыс. чиновников (20 тыс.
гражданские, 7 тыс. военные). К сдаче экзаменов на получение
ученой степени, что являлось необходимым условием для полу-
чения гражданского или военного чиновничьего ранга, допуска-
лось все полноправное население, т.е. выходцы из семе
й, главы
которых уже были обладателями ученого звания, а таюке те, кто
принадлежал к земледельцам (нун), ремесленникам (гун) и тор-
говцам (шан).
292Система экзаменов, которая установилась с эпохи Тан, имела
трехступенчатый характер. Экзамены подразделялись на уездные,
провинциальные и столичные. Соискатели ученых степеней долж-
ны бьши продемонстрировать высокий уровень иероглифической
грамотности и глубокое знание классических произведений, вхо-
дивших в состав так называемого «Девятикнижия», включавшего
исторические и философские трактаты древности. Реальные на-
дежды на получение чиновничьего ранга и соответствовавшей
ему должности имели главным образом лишь те, кто успешно
сдал экзамены в провинции или столице, что было связано со
сравнительно немногочисленной номенклатурой чиновничьих
постов. Все чиновники цинской империи включались в. соответ-
ствующие списки, в которых отмечались основные этапы их карье-
ры. Эти списки обновлялись в основном один раз в три года, что
было связано с периодичностью государственных экзаменов. Точно
так же один раз в три года производилась переаттестация
чиновничества. Она завершалась решением ведомства чинов и
утверждалась императором о повышении, понижении, остав-
лении нa прежнем месте или увольнении в отставку того или
иного администратора.
После окончания службы чиновник, как правило, стремился
вернуться в родные места, где занимал видное положение в «нео-
фициальной» администрации органах деревенского (кланово-
го) самоуправления. В старом Китае была популярна поговорка,
ярко отражавшая подобные устремления образованных людей:
«Что может быть лучше, чем вернуться в родную деревню в орео-
ле славы и в богатом халате». Под руководством шэныии общин-
ники занимались ирригационным строительством, а также дру-
гими общественными работами. Чиновники, вышедшие в отстав-
ку, нередко становились преподавателями деревенских школ,
составителями общинных хроник. Часто они выступали защит-
никами интересов односельчан перед лицом местной официаль-
ной администрации.
В цинском Китае чиновники, находившиеся на государствен-
ной службе, получали жалованье в денежной и натуральной фор-
ме, но отнюдь не земельные владения. И хотя размеры жалованья
были сравнительно незначительными, однако после нескольких лет
службы чиновник нередко становился вполне состоятельным че-
ловеком. Путь к богатству лежал через получение различных под-
ношений, которые далеко не всегда рассматривались как прямые
взятки, и присвоение части налоговых сборов с населения. Часто
после выхода в отставку шэныии приобретали земельные владе-
ния и делали богатые подарки родному клану, включая и пере-
дачу в дар земельных владений. Именно таким образом общины
293и кланы увеличивали фонд общественных земель клановых, хра-
мовых, училищных, благотворительных и т. д. В клановых хрони-
ках некоторых районов Южного Китая прямо указывалось, сколь-
ко земли должен преподнести в дар сородичам удачливый и наде-
ленный талантом соискатель ученых званий и чиновничьих рангов.
Социальная структура цинского общества претерпела, соб-
ственно говоря, незначительные изменения по сравнению с мин-
ским периодом. Тем не менее некоторые отличия существовали. В
цинском Китае появилась новая привилегированная часть насе-
ления, состоявшая из завоевателей-маньчжуров. Они составляли
замкнутую страту. Браки между маньчжурами и китайцами были
запрещены, точно так же, как и продажа коренному населению
принадлежавших маньчжурам земель. В отношении маньчжуров
действовали особые установления, отмечавшие их привилегиро-
ванный статус.
На протяжении конца минской и цинской эпох несколько
изменилось положение торгово-ремесленных слоев населения. Хотя
правительство и продолжало относиться к неземледельческой
деятельности настороженно, тем не менее им была предоставле-
на возможность войти в состав элиты (господствующего класса)
китайского общества позднеимператорской эпохи, состоявшей
из книжников-чиновников, землевладельцев-арендодателей и
богатых торговцев.
В цинском Китае половина чиновников, получивших высокие
ученые звания, являлись выходцами из семей, в которых в тече-
ние нескольких поколений не было шэньши. Другая группа гос-
подствующего класса землевладельцы-арендодатели вообще
законодательно не выделялась особо, а рассматривалась как часть
слоя землевладельцев. Торговцы также не являлись замкнутым
слоем, и вложение капитала в землю вполне могло превратить их
в землевладельцев, что и воспринималось в качестве важного
мотива предпринимательской деятельности.
Основные юридические нормы, определявшие принципы го-
сударственного управления, были заключены в сводах законов
цинского Китая. В их основу были положены минские законы,
восходившие к законодательству танского Китая. Дополненные и
усовершенствованные своды законов цинской империи были за-
фиксированы более чем в тысяче глав, которые в свою очередь
содержали тысячи статей. Однако попытки найти в этом огром-
ном законодательном своде намек на определение прав поддан-
ных китайской империи были бы безрезультатными. Традицион-
ные китайские законы это всего лишь перечень наказаний за
нарушение прав одной инстанции китайского деспотического
государства.
294Итак, с точки зрения фундаментальных социальных институтов
китайское общество императорской эпохи представляется стабиль-
ным. Это была социальная структура, в основе которой лежали кла-
новые общины, объединенные имперской государственностью. В
качестве социального слоя, обеспечивавшего противоречивое со-
единение этих двух начал, выступали книжники-чиновники, каж-
дый из которых на протяжении собственной жизни мог представ-
лять общину (до поступления на государственную службу и после
отставки) или государство (в период нахождения на службе). Имен-
но эти черты общественного строя традиционного Китая цикли-
чески воспроизводились в его истории.
Сказанное, однако, не означает, что императорский Китай
это общество, не знавшее развития. В его истории сменялись ди-
настии и философские учения, совершенствовались искусства,
углублялись знания об окружающем мире, появлялись новые ре-
лигиозные системы, постепенно совершенствовалась технология
сельскохозяйственного и ремесленного производства. Наконец,
китайскую историю характеризовало чисто пространственное раз-
витие, приведшее к образованию в XVIII в. огромной по терри-
тории и численности населения империи.
Однако истинной доминантой, определявшей то, что можно
назвать развитием императорского Китая, были явления, свя-
занные с положением и ролью китайской бюрократии. Иначе го-
воря, развитие императорского Китая это история развития
слоя шэньши и всех сопутствовавших этому слою социальных
институтов: системы государственных экзаменов, конфуцианс-
кого образования и т.д. С этой точки зрения цинский Китай яв-
лялся в какой-то мере воплощением представлений Конфуция
об обществе, где не родовитость и богатство, а знания и образо-
ванность лежат в основе достижения высокого общественного
положения. Этот исторический опыт был радикально отличен от
процессов, составлявших суть европейской истории в период сред-
невековья, где развитие определялось утверждением института
частной собственности и рынка, ставших основой перехода За-
падной Европы к буржуазному обществу

Назад к содержимому | Назад к главному меню