Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Развитие КПК в годы войны

Страны в истории > Китай

Активное участие КПК и ее вооруженных сил в антияпонс-
кой войне, создание антияпонских опорных баз, быстрый рост
популярности КПК в стране как боевой патриотической органи-
зации создали принципиально новые условия для развития КПК
и прежде всего для существенного расширения ее рядов. Учиты-
вая эти новые обстоятельства, руководство КПК в первые годы
войны проводит курс на максимальное расширение рядов партии.
За первые три года войны численность членов партии выросла в
20 раз с 40 тыс. до 800 тыс. В основном партия пополнялась за
счет освобожденных районов, где парторганизации создавались в
быстро расширявшихся вооруженных силах и в деревне. В гоминь-
дановских районах нелегальные парторганизации главным обра-
зом создавались в городах, где они преимущественно опирались
на массовые патриотические организации, которые и служили
легальным прикрытием их политической работы. Среди вступав-
ших в партию полностью преобладали (до 90%) крестьяне, ра-
бочая прослойка была крайне немногочисленной. Заметной, хотя
и не очень большой, группой среди вновь вступавших в КПК
были выходцы из социально привилегированных слоев китайс-
кого общества.
Чтобы способствовать расширению рядов партии, руководство
КПК фактически отказывается от социальных критериев приема
в партию, открыв двери в партию для всех патриотически на-строенных. Главным побудительным мотивом вступления в КПК
делается стремление патриотически настроенных людей принять
активное политическое участие в антияпонской борьбе. И этим
быстро расширявшаяся КПК военного времени принципиально
отличалась от КПК довоенной, где при всей близости социально-
го состава партии мотивация вступления в КПК, как правило,
носила иной классовый характер. Вместе с тем подавляющее
большинство членов партии (примерно 75%) были неграмотны-
ми, что во многом и предопределяло невысокий политический
уровень основной массы коммунистов. Многие из вступавших
недостаточно четко представляли себе идейно-политические раз-
личия между КПК и Гоминьданом, видя прежде всего в КПК
наиболее активного борца за национальные интересы. Как писал
в 1942 г. Пэн Дэхуай, в партию вступали «...из-за боязни быть
мобилизованным, из стремления облегчить свое бремя, для уст-
ройства личных дел. Многих завлекли в партию родственники и
знакомые. Лучший вариант это желание бороться с Японией...
Очень мало тех, кто пришел с верой в коммунизм... Однако и эти
люди крайне неоднородны в идейном отношении». Такой состав
партии существенно повышал политическую роль ее образован-
ного меньшинства, происходившего в основном из социально
привилегированных слоев. Именно из их среды формировался
аппарат, кадровый костяк стремительно расширявшейся КПК.
Внутрипартийная борьба, которая в предвоенные годы в усло-
виях поражения КПК приобрела столь острый характер, продол-
жалась и в новой исторической обстановке. Ее особенности во
многом связаны с быстрым количественным ростом партийных
рядов и участием партии в национально-освободительной войне,
ставшей неразрывной частью общемировой войны с фашизмом.
Коминтерн с первых дней войны четко сформулировал отно-
шение международного коммунистического движения к справед-
ливой борьбе китайского народа, призвав к солидарности с этой
борьбой все прогрессивные силы мира. Вместе с тем Исполком
Коминтерна совместно с представителями ЦК КПК 10 августа
1937 г. обсудил и новые задачи КПК в условиях разгоравшейся
войны. Коминтерн ориентировал КПК на развертывание нацио-
нально-освободительной войны, на всемерное укрепление еди-
ного антияпонского фронта, на превращение КПК во всекитай-
скую партию. Совещание одобрило! политическую программу,
сформулированную в докладе представителя ЦК КПК Ван Мина.
Эти документы легли в основу работы в конце августа 1937 г.
совещания политбюро ЦК КПК в Лочуане (пров. Шэньси) и
принятой совещанием Программы спасения родины из десяти
565пунктов. Совещание выявило совпадение взглядов большинства
членов политбюро с линией Коминтерна. Вместе с тем уже в это
время постепенно проявляется неприятие Мао Цзэдуном поли-
тической линии Коминтерна: ставка на военное поражение Го-
миньдана или его капитуляцию, нежелание укреплять единый
национальный фронт, отказ от активных боевых действий. Одно-
временно левосектантская линия Мао Цзэдуна сказывалась и на
политике КПК в освобожденных районах, особенно при прове-
дении социально-экономических преобразований.
Столкновение этих двух подходов, истоки которых надо ис-
кать в истории КПК еще 20-х гг., проходит через всю внутрипар-
тийную борьбу в годы войны. На расширенном совещании по-
литбюро в декабре 1937 г. левосектантская позиция была подверг-
нута критике в выступлении вернувшегося в Китай Ван Мина, а
также исполнявшего обязанности генерального секретаря Чжан
Вэньтяня. Совещание ориентировало партию на укрепление и
расширение сотрудничества с Гоминьданом в интересах войны
сопротивления. Совещание приняло назревшее решение о созы-
ве в ноябре 1938 г. очередного съезда партии.
Для выполнения намеченных решений по укреплению и рас-
ширению сотрудничества с Гоминьданом большое значение имело
создание в Ханькоу Янцзьщзянского (Чанцзянского) бюро ЦК
КПК, которым руководили видные деятели партии Ван Мин,
Чжоу Эньлай, Бо Гу. Это бюро сыграло также важную роль в раз-
вертывании партработы в гоминьдановских районах, в организа-
ции партизанского движения в оккупированных частях Централь-
ного и Южного Китая, в активизации политической деятельнос-
ти патриотических организаций.
Однако Мао Цзэдун не примирился с тем, что его позиция
была отвергнута большинством руководства КПК, и вел упор-
ную борьбу внутри КПК за укрепление своих позиций. Его пер-
вым успехом был срыв проведения намеченного очередного съезда
партии. Вместо этого в октябреноябре 1938 г. был проведен VI
расширенный пленум ЦК КПК, итоги которого противоречивы.
С одной стороны, пленум принял решения, направленные на
реализацию линии на укрепление и расширение единого фрон-
та, на усиление вооруженного сопротивления японской агрес-
сии, обсудил меры развития сотрудничества с Гоминьданом,
высказался за дальнейший поиск путей создания организацион-
ных форм единого фронта.
С другой стороны, пленум укрепил руководящее положение
Мао Цзэдуна. На пленуме выступил член политбюро Ван Цзя-
сян, только что вернувшийся из Москвы, и довел до сведения
566членов ЦК КПК мнение И.В. Сталина и Г.М. Димитрова о том,
что они рассматривают Мао Цзэдуна как вождя КПК. В соответ-
ствии с тогдашними партийными нравами это означало окон-
чательное утверждение Мао Цзэдуна у власти в партии, это
означало получение той высшей санкции, которую Мао Цзэдун
ждал уже три года. Характерно, что на этом же пленуме была
провозглашена необходимость придать марксизму национальную
форму, «китаизировать марксизм».
И хотя после пленума борьба в руководстве партии еще про-
должалась, положение Мао Цзэдуна стало прочным. К лету
1939 г. он фактически занимает пост генерального секретаря
партии, используя который ему удается провести огромную ра-
боту по изменению всего руководства КПК. Именно в это вре-
мя складывается группа ближайших политических сподвижников
Мао Цзэдуна, сыгравших столь важную роль в его борьбе за
власть. Мао Цзэдуну удалось сплотить вокруг себя не только
преданных ему и не имевших собственного политического лица
деятелей КПК (вроде Кан Шэна и Чэнь Бода), но и многих
видных руководителей партии, в прошлом отнюдь не всегда вы-
ступавших вместе с ним (Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Пэн Чжэнь,
Дэн Сяопин и др.). «Возникновение маоистской группировки,
писал известный политолог Ф.М. Бурлацкий, не только ре-
зультат усилий самого Мао Цзэдуна, но и объективной борьбы
внутри КПК. Не только Мао шел к группе, но и группа шла
к нему. Она нуждалась в лидере и для своего возвышения,
и... для осуществления определенной суммы идей в области пар-
тийного, военного, национального строительства». Общей идей-
ной платформой этой группы стал довольно разнородный круг
революционно-националистических представлений, являвшихся
подлинной основой их мировоззрения и сочетавшихся с выбо-
рочным восприятием ряда марксистских положений. Образова-
ние этой группировки стало важным этапом развития маоизма
как идейно-политического движения, во многом предопределив-
шим судьбы китайской революции.
Одним из факторов, способствовавших объединению вокруг
Мао Цзэдуна широкого круга деятелей КПК, стало превраще-
ние Мао Цзэдуна именно в это время в главного и по сути
единственного идеолога и теоретика КПК. Идейно-теоретичес-
кая деятельность Мао Цзэдуна в яньаньский период носит весь-
ма противоречивый, даже парадоксальный характер. С одной сто-
роны, именно в Яньани окончательно оформляется утопичес-
кий социальный идеал Мао Цзэдуна, базировавшийся на идеа-
лизации казарменного быта кадровых работников, «яньаньского
образа жизни», и вобравший в себя многие традиционные уто-
567пические представления (типа датун «великой гармонии»),
веками питавшие идеологию народных выступлений. Вместе с
национализмом и воинствующим мессианством он стал детер-
минировать идеологию маоизма. С другой стороны, именно в
Яньани Мао Цзэдун активно включается в работу по «китаиза-
ции марксизма», которая означала прежде всего попытку пред-
ставить взятые на вооружение КПК идеологию и социальные
идеалы как традиционные, «национальные» по своему проис-
хождению, что было принципиально новым для КПК (и столь
же характерным прежде для Дай Цзитао). «Социализм, го-
ворил на митинге в 1939 г. ближайший сподвижник Мао Цзэ-
дуна и истолкователь его идей Чэнь Бода, это самая пре-
красная мечта, волновавшая людей в Китае на протяжении не-
скольких тысячелетий. Мо-цзы называл эту мечту "всеобщей
любовью", в "Ли юнь" она именуется "великой гармонией".
Идеал "великой гармонии" идеал социализма и коммуниз-
ма не является для нашей партии привнесенным извне, это
внутренняя историческая потребность нашего народа, это ко-
нечная цель нашей партии, и никто, кроме корыстолюбцев, не
может отрицать этого... Диалектика истории такова: сначала Вос-
ток шел впереди и развитие цивилизации шло с Востока на За-
пад; затем Запад стал передовым... Однако Восток снова вос-
прянул... Восток стал передовым... Решающей силой этого Вос-
тока является Китай».
Эта новая самооценка партийной идеологии сочетается те-
перь у Мао Цзэдуна со стремлением приспособить свою вер-
сию марксизма-ленинизма к конкретным условиям борющегося
за национальное спасение Китая. Прежде всего он усиливает
пропаганду ряда положений марксизма-ленинизма (почерпнутых,
правда, в основном из статей и книг популяризаторов, а иног-
да и вульгаризаторов марксизма), приспосабливая их к инте-
ресам национально-освободительной войны. Ссылаясь на прес-
ловутую китайскую специфику, он прямо искажает некоторые
фундаментальные положения марксизма, в частности об истори-
ческой роли рабочего класса, фактически подменяя их собст-
венной идеей о решающей роли крестьянства в китайской ре-
волюции, которая базировалась на субъективистской оценке по-
ложения в китайской деревне и всей социальной структуры
Китая.
Вместе с тем эта теоретическая работа, которая рассматри-
валась Мао Цзэдуном и его соратниками как подготовка идео-
логического фундамента коммунистического движения, на рубе-
же 40-х гг. была дополнена разработкой политической програм-
мы, которую Мао Цзэдун рассматривал как обращенную не в
568будущее, а как программу непосредственной борьбы за власть
с Гоминьданом. Речь идет о концепции «новой демократии».
Естественно возникает вопрос о причинах, заставивших Мао
Цзэдуна дополнить свою уже сложившуюся версию марксизма
«демократической» программой. Почему он был неудовлетво-
рен, как могло показаться, своей вульгаризаторской и субъекти-
вистской подгонкой марксизма к своему социально-утопичес-
кому идеалу «казарменного коммунизма», почему он был вы-
нужден обратиться к теоретическому наследию Сунь Ятсена, в
освоении которого увидел возможность развития марксизма и его
китаизации? Ответ мы можем увидеть, вероятно, в существен-
ной новизне внутрипартийной и общеполитической обстановки
в это время. Проповедь маоистского «казарменного коммуниз-
ма» могла найти и, судя по всему, находила отклик у кадро-
вой части партии, но идейно вооружить уже миллионную пар-
тию, подавляющее большинство которой пришло под знамена
КПК под воздействием национального импульса, она, конечно
же, не могла.
Тем более казарменно-аскетическая апологетика «яньаньского
образа жизни» не могла стать той идеей, которая сплотила бы
вокруг КПК китайскую нацию в борьбе против японских за-
хватчиков, а затем и против гоминьдановского режима. Мао
Цзэдун хорошо уловил новизну ситуации. Он смог увидеть, что
именно в это время Гоминьдан вновь потянулся к идейному
наследию Сунь Ятсена, но в то же время он правильно оценил
невозможность для Гоминьдана удержать в руках знамя револю-
ционного национализма, знамя суньятсенизма. Чанкайшистско-
му Гоминьдану это было не по плечу, узкогрупповые интересы
бюрократической буржуазии диктовали Чан Кайши близорукую
радикальную политику, отталкивавшую от Гоминьдана его, ка-
залось бы, естественных союзников.
В этих новых условиях Мао Цзэдун начинает рассматривать
данное от имени КПК в 1937 г. согласие на признание суньят-
сенизма не только как плату за создание единого фронта. Он,
видимо, принимает решение использовать суньятсеновское идей-
но-теоретическое наследство в борьбе за власть с Гоминьда-
ном. Можно предположить, что при этом он учел исторический
опыт реализации идей Сунь Ятсена после его смерти, опыт борь-
бы за суньятсеновское наследство. Речь идет не только о та-
ких консервативных, традиционалистских истолкователях суньят-
сенизма, как Дай Цзитао и Чэнь Лифу. Было и другое направ-
ление истолкователей: Чэнь Гуньбо (и другие реорганизацио-
нисты), Ху Ханьмин, Ши Цуньтун, Дэн Яньда, Тань Пиншань
(и другие члены т.н. Третьей партии) и иные «наследники»,
569которые интерпретировали суньятсенизм в национально-демокра-
тическом духе. При всех глубоких различиях в позициях участ-
ников этих политических и идеологических дискуссий их всех
во многом объединяло понимание огромного потенциала сунь-
ятсенизма как идеологии особого, «китайского» пути преобра-
зования Китая и всего мира. Формулирование и развитие кон-
цепции «новой демократии» во многом опиралось на это на-
следство и во многом стимулировалось именно поиском «свое-
го» пути.
Основное содержание новой концепции можно рассмотреть в
трех аспектах. На первый план Мао Цзэдун выдвигает идею на-
ционального спасения, идею сплочения во имя борьбы с япон-
ской агрессией и шире борьбы против империалистического
гнета. Национальное освобождение и возрождение величия ки-
тайской нации вот исходный момент концепции «новой де-
мократии». Одна из предпосылок этого сплочения демокра-
тизация китайского общества, отказ от однопартийной диктату-
ры Гоминьдана, переход к многопартийной системе, в которой
КПК будет играть ведущую роль как подлинный выразитель ча-
яний нации. Вместе с тем национальное освобождение и демо-
кратизация должны привести и к обновлению экономической
жизни, но при сохранении системы частной собственности и
рыночных отношений. Феодальные пережитки в деревне должны
быть преодолены путем проведения аграрной реформы, нацио-
нальное предпринимательство должно поощряться, а националь-
ный рынок защищаться, хотя одновременно должны быть созда-
ны условия и для привлечения иностранного капитала. Пред-
приятия, принадлежащие бюрократическому капиталу, должны
быть преобразованы в государственный сектор, которому надле-
жит занять ведущее место в экономике. Новая власть должна про-
являть заботу об улучшении жизни народа, а в области соци-
альных отношений придерживаться принципов взаимовыгодного
сотрудничества труда и капитала. Речь, таким образом, шла о
своеобразной «смешанной экономике». В разработке концепции
«новой демократии» принимали участие и другие руководите-
ли КПК, увидевшие в этой концепции мощное идеологическое
оружие борьбы за власть.
Легко заметить, что основные положения «новой демокра-
тии» во многом восходят к «трем народным принципам» Сунь
Ятсена национализму, народовластию, народному благоденст-
вию, отличаясь от них прежде всего характером постановки во-
проса о власти. Концепция «новой демократии», в отличие от
суньятсенизма, использовала такие важные для ленинизма по-
нятия, как «классы» и «диктатура». Социальная опора новоде-
570мократического строя мыслилась Мао Цзэдуном как весьма ши-
рокая, включавшая рабочий класс, крестьянство, буржуазию и
патриотическую часть крупных землевладельцев, однако именно
крестьянство Мао Цзэдун в это время рассматривал как глав-
ную социальную силу нового режима. Самостоятельной и тем
более ведущей роли рабочему классу в концепции «новой демо-
кратии» не отводилось. Вместе с тем действительным полити-
ческим руководителем новодемократического государства должна
была стать, по мысли Мао Цзэдуна, КПК, которая в рассмат-
риваемом политическом контексте все больше теряла свой клас-
совый характер, все больше делалась социально автономной.
Обращение Мао Цзэдуна к идеологии «националистического
народничества», ее адаптация к некоторым марксистским поло-
жениям и некоторым марксистским терминам способствовали
превращению эклектического комплекса идей, связанных с име-
нем Мао Цзэдуна, в идейно-теоретическую платформу массовой
партии, возглавлявшей национально-освободительную войну, да-
вали КПК ряд тактических преимуществ в борьбе за власть,
порождая, однако, значительные идеологические и теоретичес-
кие трудности, хотя и выявившиеся позже. Речь идет о глу-
боком внутреннем противоречии между яньаньской идеологией
«казарменного коммунизма» и буржуазно-демократической ори-
ентацией «новой демократии», постепенно подтачивавшем изнут-
ри идеологию маоизма. Став не только политическим, но и идео-
логическим руководителем КПК, Мао Цзэдун стремится рас-
правиться со всеми своими противниками.
В очень трудное для освобожденных районов и для воору-
женных сил КПК время летом 1941 г. Мао Цзэдун и его
группа развернули так называемое движение за упорядочение
стиля в партии (чжэнфэн).
Подготавливая новое наступление на своих противников в
КПК, Мао Цзэдун фабрикует обвинение ряда прежних руково-
дящих деятелей КПК в «субъективизме», в неспособности твор-
чески соединять марксизм с китайской действительностью. Ли-
цемерно обращаясь к решениям VII конгресса Коминтерна, в
которых был совершен серьезный поворот в тактике коммунис-
тического движения и были осуждены левосектантские ошиб-
ки, он обвиняет видных руководителей партии в проведении
в первой половине 30-х гг. так называемой третьей левооп-
портунистской линии. Создав такую «идеологическую базу», он
обрушивается прежде всего на Ван Мина, Бо Гу, Чжан Вэнь-
тяня, а также на многих других руководящих и кадровых ра-
ботников партии, именно на тех, кто препятствовал утвержде-
нию курса Мао Цзэдуна. В сентябре 1941 г. эти видные деяте-
571ли КПК были отстранены от работы в высших руководящих ор-
ганах партии.
В феврале 1942 г. Мао Цзэдун в выступлении перед слуша-
телями партшколы в Яньани провозгласил начало так назы-
ваемой идеологической революции, ставшей решающей фазой
всего «чжэнфэна». Начинается массовая кампания, подобной
которой КПК еще не знала. К обязательной «учебе» в Яньани и
на местах привлекаются все кадровые работники и партийные
активисты, которые должны в течение многих месяцев «изучать
марксизм-ленинизм» по программе, составленной Мао Цзэду-
ном. Программа включала в основном лишь статьи и выступле-
ния самого Мао Цзэдуна, а также несколько статей Сталина.
«Ключ к овладению марксизмом, писала партийная газета
«Цзефан жибао» в 1942 г., лежит прежде всего в изучении ра-
бот Мао Цзэдуна как более близких и нужных китайцам». Од-
нако кампания отнюдь не сводилась к «учебе». Главным в «чжэн-
фэне» постепенно делается искоренение всякого инакомыслия
и политическое уничтожение всех противников Мао Цзэдуна.
Во внутрипартийной борьбе насаждаются те методы, которые
впоследствии расцветут пышным цветом в годы «культурной ре-
волюции».
Длительность и напряженность этой кампании, изощренность
и жестокость методов борьбы указывают на то, что сопротив-
ление партийных кадров насаждению культа личности Мао Цзэ-
дуна и новых порядков в партии оказалось значительно более
серьезным, чем рассчитывал Мао Цзэдун. Отсюда и ужесточение
методов борьбы, и физическая расправа со всеми, кто оказался
не сломленным в результате идеологического террора.
Вместе с тем репрессии обрушивались не только на сопро-
тивлявшихся проведению маоистского курса. Превентивным реп-
рессиям подверглись по сути дела все активисты и кадровые
работники, не проявившие энтузиазма в принятии и осущест-
влению целей и методов «чжэнфэна».
Решение Коминтерна о самороспуске, принятое в мае 1943 г.,
было использовано Мао Цзэдуном для проведения завершающей
стадии кампании «чжэнфэна», отличавшейся уже откровенными
нападками на политику Коминтерна и всех деятелей КПК, с
ним связанных. С поразительным политическим цинизмом все
поражения и ошибки КПК попытались «списать» на счет, яко-
бы, следования коминтерновской линии, а идейно-политичес-
кую платформу Мао Цзэдуна представить как залог всех успе-
хов КПК, как «подлинный китайский марксизм». В результате
жестокого идеологического террора и прямых репрессий явные
и потенциальные противники Мао Цзэдуна потерпели тяжелое
572поражение, а многие в недавнем прошлом противники маоист-
ской линии (Чжан Вэньтянь, Бо Гу, Ян Шанкунь и др.) были
вынуждены не только выступить с «самокритикой», но и на-
чать восхвалять идеи и деятельность Мао Цзэдуна. Несмотря на
значительное сопротивление «чжэнфэну», открытых выступле-
ний видных партийных деятелей против маоистского курса не
было, возможно из-за боязни раскола партии, что играло, без-
условно, на руку Мао Цзэдуну и во многом определило своеоб-
разие развития внутрипартийной борьбы в КПК в последую-
щие годы.
Кампания маоистской индокринации сопровождалась также
большой работой по налаживанию организационной структуры
стремительно разраставшейся партии, раздробленной вместе с
тем по многим изолированным освобожденным районам и во-
инским частям. В партии насаждались армейские порядки и
прежде всего фактическое единоначалие, в конечном счете сво-
дившееся к подчинению всего партийного аппарата лично Мао
Цзэдуну. В результате всей этой напряженной работы удалось
укрепить партийную дисциплину, добиться полного подчинения
всех местных организаций центру, несмотря на продолжавшийся
рост численности партии, обеспечить новые парторганизации и
воинские части кадровыми работниками, подготовленными в раз-
личных партшколах в Яньани, и тем самым укрепить полити-
ческую роль и политические возможности КПК как в войне
сопротивления японским агрессорам, так и в борьбе за власть с
Гоминьданом. Организационное сплочение партии происходило
на принципах армейской дисциплины и принципах личной пре-
данности Мао Цзэдуну, что не могло привести к действительно-
му единству партии, сохраняя предпосылки фракционной борь-
бы, хотя уже и в иной форме.
Разгромив своих идейных противников, полностью взяв в ру-
ки партийный аппарат, маоистское руководство сочло, что при-
шло время созвать очередной, VII съезд КПК. Последним важ-
ным подготовительным мероприятием явился VII расширенный
пленум ЦК КПК, принявший 20 апреля 1945 г. «Решение по
некоторым вопросам истории нашей партии», являвшееся грубой
фальсификацией истории КПК и китайской революции и тео-
ретическим обоснованием нового политического курса. В этом
документе как бы завершался разрыв с коминтерновской поли-
тической традицией, чинилась «историографическая» расправа со
всеми идейно-политическими противниками Мао Цзэдуна. Од-
новременно делалась примечательная попытка дать теоретичес-
кое обоснование новизны революционной стратегии маоизма,
которая виделась в «особой» роли крестьянства и деревни в ки-
573тайской революции, а также всячески подчеркивалась роль Мао
Цзэдуна как теоретика и практика, сумевшего раньше и лучше
других увидеть эту особенность китайской революции и вопло-
тить ее в «правильную» стратегию и тактику КПК. И хотя роль
крестьянства в китайской революции, как показывал историчес-
кий опыт, отнюдь не была большей, чем в других стадиально
сопоставимых революциях, маоистская мифология, сыгравшая
столь важную роль в дальнейшем, начала складываться.
VII съезд КПК проходил в Яньани с 23 апреля по 11 июня
1945 г. На нем присутствовало 544 делегата с решающим голо-
сом, представлявших более 1,2 млн членов партии. В основном
политическом докладе Мао Цзэдуна «О коалиционном правитель-
стве», исходя из очевидной неизбежности в ближайшее время
разгрома японского империализма союзными державами, намеча-
лась программа борьбы против гоминьдановской власти, осно-
ванная на тактических принципах «новой демократии». В докла-
де о новом уставе КПК, сделанном Лю Шаоци, который стал
вторым человеком в партии в ходе «чжэнфэна», фиксировались
итоги предшествовавшей идейно-политической борьбы и изме-
нение характера самой партии. Залог подлинной революционнос-
ти и даже «пролетарского характера» новой КПК докладчик ви-
дел прежде всего в том, что вся деятельность партии теперь
базировалась на китаизированном марксизме. «Идеи Мао Цзэ-
дуна, заявил Лю Шаоци, это идеология, объединяющая
теорию марксизма-ленинизма с практикой китайской революции,
это китайский коммунизм, китайский марксизм. Идеи Мао Цзэ-
дуна это дальнейшее развитие марксизма в национально-демо-
кратической революции в колониальных, полуколониальных и
полуфеодальных странах в современную эпоху, это превосходный
образец национального марксизма». Исходя из такого подхода и
фиксируя идейно-политическую победу в партии Мао Цзэдуна,
съезд записал в новом уставе: «КПК во всей своей работе ру-
ководствуется идеями Мао Цзэдуна...» Съезд избрал ЦК в соста-
ве 44 членов и кандидатов, в основном, естественно, сторон-
ников нового курса. Однако Мао Цзэдун пошел на включение в
новый состав ЦК и некоторых своих поверженных противников
(Ван Мин, Бо Гу, Чжан Вэньтянь).
Возобладание маоизма означало и усиление левосектантских
и националистических тенденций во всей политике КПК. Лево-
сектантские установки Мао Цзэдуна проявлялись прежде всего
в нигилистическом отношении к политике единого антияпон-
ского фронта, в нагнетании напряженности в отношениях с Го-
миньданом, в перенесении центра тяжести вооруженной борьбы с
японских захватчиков на гоминьдановских конкурентов. И в этом
574сектантство смыкалось с национализмом, с полным непонима-
нием интернациональных аспектов войны с японскими захват-
чиками. Наиболее ярко это проявилось в отношении маоистов
к предложениям Коминтерна и КПСС в 1941 г. координировать
действия вооруженных сил КПК с тем, чтобы сковать силы
японской армии и уменьшить риск нападения Японии на Со-
ветский Союз в тяжелейшие дни лета и осени 1941 г. Несмотря
на словесные заверения в полной поддержке борьбы советского
народа (декларация ЦК КПК от 7 июля 1941 г.), маоистское
руководство фактически отказалось от такой координации, вы-
явив узконационалистическое непонимание решающего значе-
ния, в том числе и для судеб китайской революции, событий на
советско-германском фронте.
«Китаизация марксизма» и активизация пропаганды в духе
«новой демократии» создавали предпосылки некоторого сближе-
ния или, во всяком случае, определенного взаимного интереса
между маоистским руководством КПК и американской диплома-
тией. Последняя все больше начинает видеть в КПК и ее воо-
руженных силах важного участника общей войны с японскими за-
хватчиками, с которым необходимо устанавливать деловые воен-
ные и политические контакты. Так летом 1944 г. в Яньани
появляется «союзническая миссия наблюдателей» (а фактически
армии США) во главе с полковником Д. Барретом для коорди-
нации военных действий с вооруженными силами КПК. В нояб-
ре в Яньань прибывает американский посол Хэрли с целью вы-
работки соглашения между КПК и Гоминьданом для объеди-
нения военных усилий на завершающем этапе войны. Однако
составленный Хэрли и руководством КПК проект соглашения
был отвергнут Гоминьданом из-за значительных политических
уступок коммунистам. Несмотря на провал посреднической мис-
сии Хэрли, КПК получила большой политический выигрыш,
ибо КПК стала рассматриваться американской дипломатией как
полноправный политический партнер Гоминьдана. В это же
время в среде наиболее дальновидных американских дипломатов
(Дж. Сервис, Дж. Дэвис и др.), хорошо знавших действитель-
ную идейно-политическую эволюцию КПК и реальное положе-
ние дел в Китае, зреет идея о переориентации американской
политики в Китае с Гоминьдана на КПК как наиболее значи-
тельную военно-политическую силу послевоенного Китая. В этом
же направлении на американское общественное мнение воздейст-
вуют корреспонденции левонастроенных журналистов (Э. Сноу,
А. Смэдли, Т. Уайт и др.), которым была предоставлена возмож-
ность посетить освобожденные районы и встречаться с руково-
дителями КПК. Однако американское правительство рассматри-
575вало политику маоистского руководства все-таки как тактичес-
кую уловку и не пошло в то время на корректировку своей
политики.

Назад к содержимому | Назад к главному меню