Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Аграрная политика КПК

Страны в истории > Китай

Завершениеантияпонской войны и переход к новому истори-
ческому этапу не сразу привел к переменам в аграрно-крестьян-
ской политике КПК. В первое время лозунг «каждому пахарю
свое поле» все еще продолжал трактоваться как политика сниже-
ния арендной платы и ссудного процента, реализация которой
привела в освобожденных районах за годы войны к значитель-
ным социально-экономическим сдвигам. Несколько энергичных
кампаний по снижению арендной платы и ссудного процента
существенно ослабили социальные и экономические позиции
крупных землевладельцев, улучшили и стабилизировали жизнен-
ный уровень трудового крестьянства, что проявилось, в частно-
сти, в расширении середняцкой прослойки. Особенно значительны
были социально-политические последствия этой аграрно-крес-
тьянской политики, обеспечившей КПК поддержку трудового
крестьянства и нейтрализацию эксплуататорской части деревни.
Однако, несмотря на все достижения аграрно-крестьянской по-
литики, вписанной в концепцию единого национального фрон-
та, руководство КПК продолжало ее рассматривать как «уступ-
ку» Гоминьдану, как политику, чуждую природе КПК и не рас-
считанную на длительную стратегическую перспективу. Такой
подход маоистского руководства КПК не давал возможности по
достоинству (т.е. очень высоко!) оценить достигнутые результаты
этой политики и разумно приспособить ее к новым политичес-
ким условиям. Лишь болезненным методом проб и ошибок руко-
596водство КПК находило правильное соотношение между полити-
кой ЕНФ и мерой радикализма аграрных решений, с большим
трудом осознавалась подчиненность аграрной проблемы полити-
ке ЕНФ как стратегии победы национально-освободительной
борьбы.
Осенью 1945 г. с целью укрепления своих позиций в войне
самозащиты руководство КПК провозглашает необходимость
проверки выполнения ранее принятых законов и снижения арен-
дной платы и ссудного процента в старых освобожденных райо-
нах и организации движения «сведения счетов с предателями»
в новых (т.е. освобожденных после капитуляции Японии). На-
чавшаяся кампания рассматривалась КПК не только как сред-
ство мобилизации крестьянства на поддержку НОА, но и как
подготовка к возвращению к политике конфискации земли сель-
ских эксплуататоров. Если первоначально эта кампания еще ис-
ходила действительно из прежних установок по аграрному во-
просу, то уже с начала 1946 г. руководство КПК всячески стре-
мится радикализовать эту кампанию, что ведет к ликвидации
крупного землевладения и насилию (вплоть до убийства) по
отношению к сельским эксплуататорам, что расценивается в
КПК как «перегибы». Подготовкой к изменению аграрной по-
литики стали, например, «конституционные принципы Погра-
ничного района ШэньсиГаньсуНинся», принятые в апреле
1946 г., в которых провозглашалась еще политика снижения аренд-
ной платы и ссудного процента, но не гарантировалось право
частной собственности, как это имело место в аналогичных до-
кументах 1939 и 1941 гг.
Вскоре после этого принимаются «Указания ЦК КПК о "све-
дении счетов", о снижении арендной платы и по земельному
вопросу» от 4 мая 1946 г., фактически являвшиеся закрытой
партийной директивой о переходе к политике конфискации по-
мещичьей земли. Документ этот весьма противоречив и вместе с
тем очень показателен для стиля работы руководства КПК. Оце-
нивая инспирированные сверху «перегибы» как «необычайно
широкое массовое движение», документ констатирует, что «...мас-
сы с большим подъемом изымают землю прямо из рук помещи-
ков... В местах, где массовое движение приняло глубокий харак-
тер, в основном уже разрешен или разрешается земельный воп-
рос. В некоторых местах в результате массового движения даже
осуществлен уравнительный передел земли...». Однако, несмотря
на столь радикальную и оптимистическую вводную часть, реко-
мендации «Указаний» достаточно осторожны. Так, основной пункт
этих «Указаний» гласил: «Выполняя требования широких народ-
ных масс, наша партия должна решительно поддержать массы в
597борьбе против предателей, за снижение арендной платы за зем-
лю и ростовщических процентов по ссудам, за возврат излишков
этой платы и этих процентов крестьянам, за изъятие земли у по-
мещиков, за осуществление принципа "каждому пахарю свое
поле"». Хорошо видно, что лозунг «изъятия земли» как бы зате-
рялся среди других призывов.
Конкретные рекомендации «Указаний» также достаточно ос-
торожны. Документ требовал «...сосредоточить внимание на ре-
шительной борьбе с предателями, тухао, шэньши и деспотами с
тем, чтобы полностью изолировать и изъять у них землю». Одно-
временно рекомендовалось проявлять «осмотрительность» в от-
ношении мелких и средних помещиков, прибегая к методам «при-
мирения и арбитража» при разрешении конфликтов с крестьянами.
Земля кулаков вообще не подлежала экспроприации. Предлага-
лось также «...разрешить в основном земельный вопрос метода-
ми, во многом отличными от тех, которые применялись в пери-
од гражданской войны при разрешении данного вопроса. Исполь-
зуя указанные методы, крестьяне тем самым остаются на позициях
законности и справедливости».
Еще более противоречивой была практика реализации этой
партийной директивы. В условиях разворачивавшейся гражданс-
кой войны руководство КПК взяло курс на ускорение и радика-
лизацию решения аграрного вопроса, видя именно в этом сред-
ство обеспечения поддержки со стороны трудового крестьянства.
Во внутрипартийных директивах от 20 июня 1946 г., от 1 февраля
1947 г. и других документах руководство КПК требовало от сель-
ских парторганизаций фактически довести до конца экспропри-
ацию земли (а зачастую и всего имущества) помещиков и кула-
ков, что резко обостряло классовую борьбу в деревне и в силу
специфики социального раскола китайской деревни обеспечива-
ло поддержку политики КПК только со стороны части бедноты.
Новый курс КПК в деревне реализовывался с большим трудом.
Ускорение и радикализация проведения в жизнь новой аграр-
ной политики столкнулись с определенными трудностями и внут-
ри партии. На низовом уровне трудности проистекали прежде всего
из того факта, что сельские парторганизации, сложившиеся в
основном в годы антияпонской войны и включавшие выходцев
из привилегированной части деревни, были не способны на та-
кую ломку всего уклада социальной жизни деревни. И для прове-
дения этой радикальной политики в деревню приходилось посы-
лать отряды и бригады, состоявшие из десятков тысяч кадровых
работников и коммунистов, привнося преобразования «сверху».
Среди руководящей и кадровой части партии политика ради-
кализации аграрных преобразований не встретила полной под-
598держки. Ряд коммунистов выступил против немедленной эксп-
роприации земли, которая, по их мнению, не соответствовала
уровню крестьянского движения, обостряла социально-полити-
ческую ситуацию в освобожденных районах и, отталкивая про-
межуточные силы от КПК в гоминьдановских районах, препят-
ствовала тем самым проведению политики ЕНФ. Руководство КПК
расценило подобные настроения как правооппортунистические
и вело против таких настроений решительную борьбу.
К лету 1947 г. уже выявились весьма противоречивые результа-
ты радикализации аграрных преобразований. Переход к экспроп-
риации земли арендодателей не дал ожидаемого социально-эко-
номического эффекта, да и не мог дать. Освобожденные районы
в основном располагались в зоне преимущественного крестьянс-
кого землевладения, где всегда, при всех политических режимах
изъятие прибавочного продукта происходило прежде всего через
налоговую систему, а рентная и ростовщическая эксплуатация
была дополнительной. Освобождение от рентных платежей, раз-
дел помещичьей (и даже кулацкой) земли не могли дать здесь
значительного экономического выигрыша трудовому крестьян-
ству, не решали проблему малоземелья. В то же время раздел зем-
ли сельских эксплуататоров (да еще с уравнительными тенденци-
ями) вел к падению товарности сельскохозяйственного производ-
ства и, следовательно, к трудностям в снабжении продовольствием
НОА и аппарата КПК.
Еще более сложными были социально-политические послед-
ствия. Прежде всего новая аграрная политика требовала направ-
ления в деревню освобожденных районов значительных сил кад-
ровых работников КПК и сил НОА для «раскачки» крестьян-
ства, для организации «аграрной революции». С другой стороны,
запланированные «перегибы» вели к нарастанию сопротивления,
в том числе и вооруженного, экспроприируемых социальных сло-
ев, а бегство в города шэньши, помещиков, кулаков означало
отнюдь не устранение этих весьма многочисленных социальных
групп от борьбы против аграрных преобразований. В городах они
под гоминьдановским руководством создавали «отряды возвра-
щенцев», которые вели вооруженную борьбу против КПК.
Однако эта неэффективность аграрных преобразований была
осмыслена руководством КПК как следствие «правых» ошибок,
как результат недостаточно радикального проведения в жизнь
директив ЦК КПК и в канун стратегического поворота в ходе
гражданской войны руководство КПК предпринимает новые по-
литические шаги по «углублению» аграрных преобразований. С
17 июля по 13 сентября 1947 г. в дер. Сибайпо (пров. Хэбэй) про-
водится Всекитайская аграрная конференция, решения которой
599рассматривались как важное средство поддержки начавшегося контр-
наступления НОА. Конференция была проведена Рабочим комите-
том ЦК КПК под руководством Лю Шаоци. Результатом дли-
тельной и сложной работы конференции явилось принятие «Ос-
новных положений земельного закона Китая», которые были
опубликованы после их утверждения секретариатом ЦК 10 ок-
тября 1947 г. вместе с «Декларацией НОА».
Материалы конференции и сама ее продолжительность свиде-
тельствуют, что руководству КПК пришлось провести большую
работу с представителями освобожденных районов, чтобы убе-
дить их в необходимости существенного пересмотра аграрно-кре-
стьянской линии партии. Отметив некоторые достижения в деле
аграрных преобразований в предшествующий период, основной
докладчик на конференции Лю Шаоци вместе с тем подчерк-
нул, что «...в большинстве районов аграрная реформа не была
радикальной», а это теперь рассматривается как главный недо-
статок. Указав на засоренность рядов КПК и бюрократизм руко-
водства, Лю Шаоци главной причиной этого назвал «...неради-
кальный характер политических установок по руководству аграр-
ной реформой». Акцентируя внимание на ошибочности самой
политической линии («политические установки»), руководство
КПК, однако, признавало и нежелание крестьянства принимать
активное участие в «классовой борьбе» в ее маоистском понима-
нии. «Хуже всего, отмечал докладчик, что массы еще не
Пришли в движение, еще не вышли в открытое столкновение с
помещиками, только несколько кадровых работников взяли на
себя это дело».
Учитывай ход работы конференции и дальнейшую попытку
проведения ее решений в жизнь, можно выделить две взаимо-
связанные проблемы в постановке и решении аграрно-крестьян-
ского вопроса на новом этапе. С одной стороны, это выдвижение
уравнительной радикальной аграрной программы, а с другой
стремление «раскачать» крестьянскую массу.
Первая задача в основном была решена на самой конферен-
ции и на последовавших за ней совещаниях кадровых работников
по освобожденным районам, на которых эта новая линия дово-
дилась до сведения руководящих работников среднего и низово-
го звена. Новая линия нашла свое отражение в «Основных поло-
жениях», требовавших упразднения помещичьего землевладения
и уравнительного раздела земли по едокам. Она была также под-
тверждена в «Декларации НОА», содержавшей аграрные лозунги.
Понимая, что партия и даже кадровые работники не вполне го-
товы к восприятию и реализации такого курса, руководство КПК
провозглашает и проводит в жизнь лозунг борьбы с правой опас-
600ностью, т.е. с недостаточной радикальностью в деле пропаган-
ды и осуществления аграрной политики. Уже на конференции
Лю Шаоци подчеркнул, что теперь «...главное внимание во внут-
рипартийной идеологической борьбе уделяется борьбе против пра-
вого уклона», хотя он и признавал опасность появления «левого
уклона» в связи с общей обстановкой наступления.
Руководство КПК предусматривало ряд мер для вовлечения
беднейшего крестьянства в аграрные преобразования, для орга-
низации поддержки линии КПК с их стороны, что называлось
иногда в документах КПК как «бедняцко-батрацкая линия», хотя
при этом всегда присутствовал тезис о необходимости сплоче-
ния с середняком.
Сразу же после конференции руководство КПК попыталось
провести в жизнь новую аграрную программу, однако попытка
ее реализации довольно быстро выявила неадекватность этой про-
граммы действительным экономическим, социальным и поли-
тическим условиям освобожденных районов.
Конечно, в условиях жестко централизованной партийной
системы, сложившейся в ходе кампании «чжэнфэна», руковод-
ству КПК легко удалось «выправить» так называемый правый
уклон, радикализовать аграрные преобразования, но эффект этой
радикализации был не совсем такой, на который рассчитывало
партийное руководство.
К удивлению партийного руководства деревенская беднота
«раскачивалась» с большим трудом; не так легко, как предпола-
галось, шла организация «союзов бедняков и батраков»; рабочие
группы, посылаемые в деревню для проведения аграрной рефор-
мы, не встречали достаточного понимания со стороны сельских
парторганизаций, которые устранялись от руководства этой кам-
панией. А если уж удавалось «раскачать» бедноту, то она стреми-
лась прежде всего к разделу движимого имущества зажиточной
части деревни и с меньшей охотой выступала за раздел земли.
Однако и там, где, казалось бы, «бедняцко-батрацкая линия»
успешно проводилась в жизнь, там, где рабочим группам удава-
лось поднять бедноту на борьбу за уравнительный передел зем-
ли, проведение реформы выявило непредвиденные социальные
и экономические результаты. Начать с того, что в реальных аг-
рарных условиях освобожденных районов наделить бедноту зем-
лей только за счет помещиков и кулаков феодального типа не
представлялось возможным. Вот почему некоторые руководители
КПК (особенно из ближайшего окружения Мао Цзэдуна Чэнь
Бода, Кан Шэн) призывали отказаться от социально-экономи-
ческого определения классовой принадлежности и, ссылаясь на
пресловутую китайскую специфику, предлагали определять
601классовую принадлежность прежде всего по политическим взгля-
дам, по размерам имущества, по происхождению («проверка пред-
ков до третьего поколения»). Такой подход казался многим кадро-
вым работникам «практичным» и проведение «бедняцко-батрац-
кой линии» в условиях осередняченных освобожденных районов
фактически означало зачисление в разряд экспроприируемых зна-
чительной части середняков, а иногда и бедноты. Такие «переги-
бы» имели место, как свидетельствуют материалы КПК, практи-
чески во всех освобожденных районах.
Распространенность подобных явлений может вызвать удивле-
ние, ибо в документах КПК всегда говорилось о необходимости
«сплочения» с середняком, о необходимости учета его интересов
и т.п. Более того, эти документы исходят всегда из презумпции
«одобрительного» отношения середняка к уравнительному раз-
делу земли, а также из необходимости заручиться согласием се-
редняка, если приходится забирать у него часть земли. Однако
это было несколько умозрительное построение, ибо практичес-
ки середняк, вполне естественно, не хотел отдавать бедноте свою
землю, не хотел уравнительного передела. Учитывая эту реаль-
ность, Лю Шаоци на конференции дал следующую инструкцию:
«Если какие-то середняки решительно сопротивляются уравни-
тельному разделу земли и даже действуют заодно с помещиками
и кулаками, то, естественно, надо вести необходимую борьбу,
однако борьба должна вестись все-таки во имя сплочения с се-
редняком». Перед нами удивительное свидетельство политичес-
ких методов, рожденных «чжэнфэном» и коммунистической идео-
логией. Середняка фактически ставили перед дилеммой: или са-
мому («добровольно») отдать все «излишки» земли, или быть
социально-политически приравненным к помещику и стать объек-
том беспощадной борьбы. Неудивительно, что в развернувшейся борь-
бе середняк оказывался зачастую на стороне помещиков и кулаков.
Таким образом, аграрная политика КПК в этих условиях фак-
тически стимулировала и углубляла традиционный раскол ки-
тайской деревни на имущих и неимущих, а призыв к расправе с
противниками аграрных преобразований вел к чрезвычайному
обострению борьбы. «Что касается помещиков, говорилось в
докладе Лю Шаоци на конференции, то их непременно надо
заставить склонить головы и покориться... Если помещики упор-
ствуют, выступают против революции, надо обязательно сурово
расправляться с ними». Докладчик к такой же расправе призьгеал
и с кулаками, а расширенное толкование понятия «эксплуата-
торские слои деревни» делало объектом расправ еще и часть се-
редняков и бедноты. Эти призывы к «расправе» имели серьез-
ные последствия они привели к массовым убийствам, избиени-
602ям и даже пыткам в ходе аграрной реформы. Руководство КПК вы-
ступало против «эксцессов», однако его противоречивая позиция в
этом вопросе (не надо «эксцессов», но надо «сурово расправ-
ляться») привела к такой перегруппировке социальных сил в де-
ревне, когда оказывалось уже трудно сломить сопротивление про-
тивников радикальной уравнительной аграрной реформы даже
силой оружия. В освобожденных районах фактически разверты-
вался «второй фронт» вооруженной борьбы, который мог осла-
бить наступательный потенциал НОА.
Радикализация аграрной политики негативно сказалась и на
развитии сельскохозяйственного производства в освобожденных
и освобождаемых районах. Это было результатом уравнивания
крестьянских хозяйств на низком, как правило, потребительс-
ком уровне, а также следствием потери стимулов производства
более зажиточной частью деревни. Вместе с тем ликвидация по-
мещиков и кулаков приводила к тому, что все бремя налогооб-
ложения и снабжения армии ложилось на плечи трудового крес-
тьянства, только что получившего какое-то приращение земли
и, естественно, рассчитывавшего на некоторое увеличение свое-
го потребления. Это не могло не породить опасность нового со-
циального напряжения.
Подобный ход аграрных преобразований вызвал в различных
звеньях партаппарата и руководства КПК сомнения в правиль-
ности их исходных установок, привел к новому обострению борь-
бы по вопросам тактики аграрной реформы. Можно предполо-
жить (ибо документальными материалами по этому вопросу мы
не располагаем), что обсуждение этих острых проблем внутри
партийного руководства в конце 1947 начале 1948 г. заставило
Мао Цзэдуна и его окружение фактически признать провал сво-
ей аграрной политики. Осознание экономических, социальных,
политических негативных последствий радикальной уравнитель-
ной аграрной политики и «бедняцко-батрацкой линии», грозив-
ших поражением в гражданской войне, заставило руководство
КПК в первой половине января 1948 г. совершить крутой пово-
рот, отказавшись от уравнительного передела земли как главного
аграрного лозунга.
В чем же основные гносеологические и социальные корни
ошибочной линии маоистского руководства в аграрном вопросе?
В чем причины навязчивого радикализма аграрной политики?
Радикальная аграрная программа формулировалась Мао Цзэду-
ном в рассматриваемое время, также, впрочем, как и в предше-
ствующие периоды, без учета реальностей китайской аграрной
структуры. Обратим внимание, по крайней мере, на два важней-
ших компонента в маоистской трактовке аграрной ситуации в
603стране. Выдвигая лозунг уравнительного передела земли, Мао
Цзэдун исходил из никогда не доказанного теоретически и
не подтвержденногр практикой аграрных преобразований тезиса,
что в руках помещичье-кулацкой верхушки деревни находилось
7080% всей земли, что почти вдвое завышает реальные цифры.
В этих условиях преодолеть малоземелье бедноты практически
не удалось Вместе с тем Мао Цзэдун исходит из предпосылки
(о которой он не раз говорит и пишет) об активном участии в
аграрных преобразованиях свыше 90% населения деревни, в том
числе 70% ее населения беднота! прочная опора в проведении
радикальной линии. В действительности радикальную аграрную
политику КПК поддержала только часть бедноты наиболее
обездоленная и, как правило, уже выбитая из традиционного
производственного процесса. Мао Цзэдун и его окружение (преж-
де всего Чэнь Бода) фактически рассматривали китайскую де-
ревню как феодальную и произвольно выдвигали противоречия
по поводу землевладения на первый план социальной жизни ки-
тайской деревни, рассматривали их как детерминирующие и в
середине XX в. По сути дела, они полностью игнорировали как
«азиатский» (нефеодальный) характер аграрного строя, так и
социально-экономические последствия медленной, но уже весьма
ощутимой капиталистической эволюции китайской деревни, в
частности, не обратили внимание на тот факт, что в наиболее
развитых районах социальная дифференциация была уже связана
не только, а зачастую и не столько с землевладением.
Настойчивый аграрный радикализм Мао Цзэдуна стимули-
ровался его неизменной социальной ориентацией на бедняцко-
люмпенские слои деревни, которые он всегда рассматривал как
главную движущую силу китайской революции. Апеллируя как к
реальным нуждам этой социальной среды, так и к ее предрас-
судкам, он всегда рассчитывал получить (и получал!) ее поддерж-
ку. Однако эта поддержка зачастую использовалась лишь как
средство политического манипулирования массами. Эта социаль-
ная ориентация, далекая от трезвой оценки действующих сил,
всегда оставалась отличительной чертой маоизма как идейно-по-
литического течения. Поддерживался аграрный радикализм и
частью кадровых работников, воспитанных на образцах яньань-
ского «казарменного коммунизма».
Отказ от радикальной аграрной линии не был прокламиро-
ван ни в одном известном нам партийном документе, хотя, на-
чиная с января 1948 г., судя по изданным в следующие месяцы
материалам, руководство КПК принимает директивы, а также
предпринимает ряд выступлений перед партийным активом, в
которых не только разрабатывается и трактуется новая аграрная
604линия, но и дается идейно-пропагандистское прикрытие этого
отступления, призванное отстоять «неизменную» правильность
политической линии Мао Цзэдуна и вместе с тем найти тех,
кто этой линии «не понял».
Первым и наиболее значительным в этом плане документом
явилась внутрипартийная директива от 18 января, о которой
уже шла речь в предшествующем разделе в связи с объявле-
нием руководством КПК политики ЕНФ, реализовать которую
можно было только при создании определенного социально-эко-
номического фундамента для объединения всех античанкайшист-
ских сил. «При определении курса, говорится в этой директиве
о подходе к выработке общей политической линии, бороться
против "левого" уклона или же бороться против "правого" уклона
внутри партии, необходимо исходить из конкретной обстановки.
Так, например, необходимо предотвращать "левый" уклон, когда
войска одерживают победы, и предотвращать "правый" уклон,
когда они терпят поражения или не могут добиться победы в
большинстве случаев». Поскольку в январе 1948 г. о поражении
речи быть не могло, весь этот пассаж означал «деликатный»
поворот на сто восемьдесят градусов от установок Всекитайской
аграрной конференции.
Что касается собственно аграрной программы, то главной
«формулой отступления» делается концепция районирования и
многоэтапности проведения аграрных преобразований. Теперь в
директивных указаниях руководства КПК прежде всего подчерки-
вается существенная разница в целях и условиях проведения аг-
рарной реформы между районами, освобожденными до 1945 г.,
после 1945 г. и, наконец, после начала контрнаступления летом
1947 г. В первых из них преобразования в основном уже заверше-
ны, во-вторых«полустарых» они должны проводиться сейчас,
а в новых в ближайшем будущем. Вместе с тем из последующих
директив, где формулировались условия проведения аграрной
реформы, выясняется, что практически «Основные положения»
1947 г. реализовать негде. Так, в одной из директив пояснялось,
что реформу проводить следует только там, где прочно утвер-
дилась новая власть, где уравнительного передела требуют бат-
раки, бедняки и середняки (!) и где имеется достаточно парт-
работников для проведения реформы. Если даже предположить,
что все эти трудновыполнимые условия и существовали в ста-
рых освобожденных районах, то уже не было значительного коли-
чества земли для передела, а в «полустарых» и в новых осво-
божденных районах еще не было названных политических условий.
По мере преодоления левачества и радикализма в документах
КПК постепенно формулируется позитивная аграрная програм-
605ма, соответствовавшая переживаемому этапу гражданской войны.
Теперь партийные документы исходят прежде всего из необходи-
мости добиваться высокой социальной и экономической эффек-
тивности аграрной политики. Так, в директиве от 24 мая 1948 г.
по поводу аграрной политики в освобождаемых районах говорится:
«...в течение сравнительно продолжительного периода времени
после их освобождения мы должны проводить социальную поли-
тику снижения арендной платы и ссудного процента...»
Накопление опыта проведения аграрной политики в условиях
наступления, изучение реальной социально-политической обста-
новки в освобождаемой деревне ведут к дальнейшему изменению
аграрной политики. На II пленуме ЦК КПК (март 1949 г.),
обобщая опыт работы в новых освобожденных районах, формули-
руется установка на подготовку к снижению арендной платы и
ссудного процента, которые могут быть осуществлены только
через год или два после освобождения. Готовясь к форсированию
Янцзы, к решающему удару по гоминьдановскому режиму, руко-
водство КПК на опыте только что освобожденных районов видит
неготовность деревни политическую и социально-психологичес-
кую к немедленным, даже самым умеренным, аграрным пре-
образованиям. Вторжение в традиционные отношения деревни
требовало серьезной подготовки.
В то же время руководство КПК много внимания уделяет
созданию рациональной налоговой системы в деревне. Основное
бремя налоговых платежей перекладывалось на помещиков и ку-
лаков. В условиях сохранения прежних аграрных отношений
эксплуататорские слои деревни, аккумулируя прибавочный про-
дукт и будучи вынужденными затем его основную часть отдать
новой власти, выступают фактически как важнейшая часть ново-
го налогового механизма, значительно облегчая новой власти вы-
полнение налоговых задач.
Таким образом, аграрная политика КПК после антияпонской
войны претерпела сложную эволюцию. От продолжения полити-
ки периода войны (снижение арендной платы и ссудного про-
цента) переход к политике частичной конфискации помещичьей
земли («Указания 4 мая 1946 г.») и вскоре к радикальной по-
литике уравнительного раздела земли (Всекитайская аграрная
конференция 1947 г.), а затем возвращение к политике сниже-
ния арендной платы и ссудного процента (январь 1948 г.) и, на-
конец, выработка еще более осторожной политики политики
подготовки постепенных преобразований (март 1949 г.). Так весь-
ма мучительно складывалась аграрная политика КПК, ставшая
одним из важных факторов победоносного развития гражданс-
606кой войны, ибо она подчинила решение аграрного вопроса ин-
тересам создания ЕНФ и тем самым решению основной задачи
национально-освободительной борьбы. Если первоначально ру-
ководство КПК рассчитывало прийти к власти на гребне аграр-
ной революции и крестьянской войны, то постепенно оно было
вынуждено признать беспочвенность этих расчетов и правильно
увидеть новые возможности в борьбе за власть в социальной изо-
ляции бюрократической буржуазии. Аграрная политика КПК в
конце концов не только обеспечила спокойный тыл и продо-
вольственное снабжение НОА, но и нейтрализовала многомил-
лионные помещичье-кулацкие слои деревни, которые в против-
ном случае могли бы оказать ожесточенное сопротивление поли-
тике КПК, стать массовой опорой гоминьдановского режима и
сделать победу в гражданской войне весьма проблематичной.
Довольно резкий поворот в аграрной политике КПК сопро-
вождался по уже установившейся в КПК традиции поиском
виновников допущенных ошибок и «перегибов» с тем, чтобы
вывести из-под удара Мао Цзэдуна. И виновники были найдены.
На них указал сам Мао Цзэдун. Стремясь отмежеваться от ради-
кализма решений Всекитайской аграрной конференции, Мао
Цзэдун в ряде выступлений дает понять, что в неоправданном
радикализме решений конференции прежде всего виноват ее ру-
ководитель Лю Шаоци. Последний в свою очередь признал (на
II пленуме ЦК КПК) именно себя виновным за «большинство
ошибок» в аграрной политике, еще раз способствуя укреплению
культа непогрешимости Мао Цзэдуна. Пришлось каяться и руко-
водителям некоторых освобожденных районов. Так, один из ру-
ководителей парторганизации Маньчжурии Чэнь Юнь при-
знал себя виновным в проведении ошибочной аграрной линии,
причем в выражениях, прямо заимствованных из выступлений
Мао Цзэдуна.
Но этих признаний, как представлялось руководителям КПК,
было недостаточно для спасения своего «лица». Недовольство и
неудовлетворенность широких масс крестьянства, в том числе и
бедноты, поднятых на борьбу лозунгами существенного улучше-
ния их материального положения, потребовали найти и на низо-
вом уровне «козлов отпущения», на которых должен был обру-
шиться гнев крестьян. Ими, по замыслу Мао Цзэдуна, должны
были стать низовые парторганизации, неспособные проводить
«правильную» аграрную линию из-за чуждого классового проис-
хождения многих деревенских коммунистов. Но здесь, судя по
некоторым внутрипартийным документам, критическая кампания
натолкнулась на несколько неожиданные сложности: в глазах кре-
стьянства подлинным препятствием для улучшения их положения
607во многих случаях были кадровые работники, присвоившие се-
бе лучшие земли, имущество и т.п. В директиве ЦК КПК от
22 февраля 1948 г. прямо говорится, что кадровые работники
«...бесчинствуют и присваивают себе плоды аграрной реформы».
Как оказывалось, радикализм аграрных преобразований в старых
освобожденных районах дал наибольшую выгоду независимо
от их происхождения некоторым активным кадровым работ-
никам, которые вследствие этого стали противниками дальней-
шего «углубления» аграрных преобразований.
Таким образом, выработка оптимальной аграрной политики
носила в основном эмпирический характер, не сопровождаясь при
этом ни подлинной самокритикой, ни попытками научного ана-
лиза реальной аграрной ситуации. А это означало, что ни на
идейно-теоретическом уровне, ни на уровне социальной ориента-
ции не были преодолены субъективистские, волюнтаристские,
левацкие тенденции руководства КПК, и в иных исторических
условиях (например, без давления военного фактора) они могли
вновь выявиться с полной силой.

Назад к содержимому | Назад к главному меню