Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Дунайские княжества после Адрианопольского мира

Страны в истории > Румыния

В Дунайских княжествах Адрианопольский мир открыл эпоху
реформ: еще в июне 1829 г., т. е. до его подписания, в Бухаре-
сте на заседаниях комитетов, составленных исключительно из
представителей молдавского и валашского боярства, началась
подготовка государственных преобразований. Этим комитетам
царизм вручил судьбу княжеств.
Правда, в первые месяцы мира местным властям и русской
администрации пришлось тратить все силы на преодоление хо-
зяйственной разрухи. Княжества были разорены, казна опусто-
шена, свирепствовали болезни, росла смертность. Во главе уп-
равления был поставлен опытный военачальник и администратор
генерал П. Д. Киселев. Ему пришлось прежде всего столкнуться
с эпидемией чумы, охватившей в 1829 г. 300 сел и городов и
унесшей почти 25 тыс. жителей (включая 8,3 тыс. русских сол-
дат и офицеров). К апрелю 1830 г. самоотверженными усилиями
местных и русских врачей й санитаров с эпидемией было покон-
чено.
Борьба с «черной смертью» дала толчок к созданию в кня-
жествах медицинской службы и системы карантинов.
П. Д. Киселев пытался бороться с коррупцией, которая, по-
добно второй чуме, разъедала чиновничество сверху донизу и
обнаружила большую способность приспосабливаться к обстоя-
тельствам военного времени. Так, поставки для русской армии
произвольно завышались, разницу лихоимцы реализовывали в
свою пользу. Специально созданные ревизионные комиссии по
борьбе со злоупотреблениями «обнаружили» более 200 тыс. че-
ловек, не числившихся в списках налогоплательщиков, поборы с
которых аккуратно взимались, но шли в карманы мздоимцев.
Всего под разными предлогами с населения незаконно было со-
брано 2,2 млн лей (это только обнаруженные злоупотребления).
Было решено вернуть собранные казнокрадами средства потер-
певшим. Сделать это удалось лишь отчасти. Сражение П. Д. Ки-
селева со взяточничеством и казнокрадством можно смело при-
равнять к пресловутой битве Дон Кихота с ветряными мель-
ницами.
Важными актами, способствовавшими развитию экономики
Молдавского и Валашского княжеств, явились отмена внутрен-
них таможен, налога на ввоз сельскохозяйственных продуктов в
города, разрешение свободной продажи соли и особенно свобод-
ной торговли с заграницей. Была реорганизована полиция, уси-
лившая борьбу с многочисленными бандами грабителей и разбой-
ников, отменены пытки и смертная казнь. В соответствии с Ад-
рианопольским договором в княжествах были восстановлены
национальные вооруженные силы («земское войско»), важнейший
атрибут государственности. Первый контингент составили доб-
ровольцы, сражавшиеся на русской стороне в закончившейся
русско-турецкой войне. Обучение велось под руководством рус-
ских офицеров.
В 1831 г. в Валахии, а в следующем году в Молдове вошли в
силу Органические регламенты, первые в истории этих стран
конституционные акты, определявшие государственный, админи-
стративный и юридический статут княжеств, финансы, вооружен-
ные силы, аграрный строй, положение различных классов в мол-
до-валашском обществе. Провозглашался принцип разделения
властей законодательной и исполнительной, судебной п адми-
нистративной. Впервые законодательно были определены права и
обязанности различных государственных институтов, учреждены
министерства, введена система судебных трибуналов (включая
коммерческие, призванные защищать интересы торговли), созда-
ны прокуратура и адвокатура. В регламентах говорилось, что
торговля является «подлинным источником общественного благо-
получия» и купечество должно обладать правами, «более широ-
кими и соответствующими той пользе, которую торговцы прино-
сят государству и обществу».
Не без воздействия русских властей, стремившихся в макси-
мальной степени отделить княжества от Стамбула, в Молдове и
Валахии были введены почти идентичные законодательства. Тем
самым делался шаг к объединению княжеств, желательность ко-
торого признавалась в регламентах: «Нельзя отрицать благоде-
тельные результаты, которые принесло бы объединение этих двух
народов».
Однако регламенты являлись конституцией, составленной боя-
рами ради укрепления своей власти. В так называемых обычных
собраниях, совещательных органах при господарях, были пред-
ставлены только бояре. Важнейшие разделы регламентов, посвя-
щенные аграрным отношениям, были составлены ими исключи-
тельно в интересах крупного землевладения: крестьянские наде-
лы были сокращены (до 3,4 7,7 га в Молдове и до 2,2
4,4 га в Валахии), а феодальные повинности в пользу бояр зна-
чительно увеличены при одновременном сокращении налогов,
причитавшихся государству. В 1827 г. государственные налоги и
поборы со среднего крестьянского двора оценивались в 71 лей
20 пар в пользу боярина; в 1832 г. эти цифры равнялись 33 и
35 леям. Итоги деятельности боярских комиссий побудили
К. Маркса назвать Органические регламенты «кодексом барщин-
ных работ»
Регламенты сохранили право крестьян на уход от своего боя-
рина, оговорив это рядом обременительных условий. Право пе-
рехода, отсутствие у помещика судебной и административной
власти все это позволяет расценить состояние крестьян не как
крепостное, а как феодально зависимое при личной свободе.
П. Д. Киселев, не желавший возлагать на русскую администрацию
ответственность за принятие и проведение непопулярных законов,
пытался ограничить боярские аппетиты. Он жаловался вице-канц-
леру К. В. Нессельроде: «Я один должен защищать этих безза-
щитных людей [крестьян] против олигархии, буйной и жад-
ной». Но дальше благих намерений генерал не пошел, да и не
мог пойти, будучи представителем самодержавного и крепостни-
ческого правительства, опиравшегося в Молдове и Валахии на
феодалов-бояр.
В целом Органические регламенты означали значительный
шаг вперед в государственно-правовом и социально-экономиче-
ском развитии княжеств. Даже революционный демократ Николае
Бэлческу признавал, что регламент «со всеми своими недостат-
ками утвердил все же некоторые полезные принципы и стал
орудием прогресса».
Ослабление уз зависимости от Порты, упорядочение государ-
ственного строя, проведение реформ способствовали вступлению
княжеств в полосу подъема, хотя и на несколько измененной фео-
дальной основе. Посевная площадь в Молдавском княжестве воз-
росла в 18291839 гг. в 2, в Валашском 1,4 раза. Опережаю-
щими темпами шел рост посевных площадей под пшеницей, ко-
торая стала играть важную роль в экспорте: в 1845 г. Валахия,
например, вывезла около пятой части урожая хлебов.
Рост городов способствовал расширению внутреннего рынка и
ремесленного производства. За 15 лет, с 1832 по 1847 г., число
ремесленников в Молдове увеличилось с 5 тыс. до 12 тыс., в Ва-
лахии с 14,7 тыс. до 1718 тыс. Появилось несколько кера-
мических и стекольных мануфактур. В Зимниче и Джурджу
действовали верфи. Быстро росло число лесопилок. В 1841 г.
в Валахии началось производство бумаги. В 1846 г. в Яссах
предприниматель-француз построил паровую мельницу. На пер-
вых порах суеверные потребители бойкотировали «адскую ма-
шину», и лишь суровая зима, сковавшая льдом реки и остановив-
шая колеса водяных мельниц, изменила предвзятое мнение.
В 40-х годах в княжествах начался медленный, растянувшийся
на десятилетия переход к фабричному производству. Поэтому во
всех социальных движениях 3060-х годов малочисленная про-
мышленная буржуазия была на вторых ролях, тон же задавали
боярские отпрыски, перешедшие (или желавшие перейти) на сво-
ей земле на путь капиталистического предпринимательства.
Укрепление и расширение автономии Молдовы и Валахии,
экономический подъем, определенный рост буржуазии (главным
образом торговой), появление национальной интеллигенции
все это способствовало процессам культурного возрождения.
В один и тот же 1829 г. и в Молдове, и в Валахии появились
газеты «Курьерул Ромынеск» («Румынский курьер») и «Албина
Ромыняскэ» («Румынская пчела»). Издавали их известные
просветители И. Элиаде-Рэдулеску и Г. Асаки. Газеты приобре-
ли важную роль в процессе социальных и политических преоб-
разований. Активно велась борьба за развитие просвещения на
родном языке (до этого широкое распространение в школе имел
греческий). При этом, особенно в Валахии, не обошлось без nej
регибов: ревнители латинского происхождения пытались изгнать
из родного языка давно и прочно вошедшие в его строй славя-
низмы. Началась «борьба» с кириллицей под тем предлогом, что
латинский язык следует излагать на латинском же алфавите.
У трезво мыслящих писателей и общественных деятелей усилия
по «очищению» языка от народных, по сути дела, элементов вы-
зывали глубокую тревогу. Писатель и общественный деятель
Алеку Руссо писал: «У нас будет итальянизированный, офран-
цуженный язык, и только от слишком рьяного стремления очис-
тить наш язык, обогатить и приблизить его к своим истокам он
изменился настолько, что его совсем не понимает простой на-
род...»
Издатели И. Элиаде и Г. Асаки принадлежали к умеренному
крылу просветителей, полагавших, что развитие образования и
культуры само по себе вызовет коренные изменения в социаль-
ной жизни. Однако уже в 30-е годы действует, а в 40-е крепнет
другое течение, вооруженное определенной программой борьбы.
В этом находили отражение глубинные процессы социально-эко-
номического развития княясеств в «регламентарный» период.
Освободительные идеи озаряли культурное возрождение в Ду-
найских княжествах. Писатели и поэты активно вторгались в по-
литическую жизнь страны. В. Александри, Д. Болинтиняну,
К. Негри, К. Негруцци, А. Руссо, Ч. Боллиак играли видную
роль и в общественной жизни. Антифеодальная направленность
пронизывала и объединяла разные по жанру и таланту произве-
дения. В. Александри восклицал:
Когда под гнетом злым, неустанным
Отчизна стонет в золе, в крови,
Хочу услышать я клич восстанья,
А не рыданье...
Писатели обращались к народному творчеству как к живи-
тельному истоку культуры: «Народная поэзия первая фаза ци-
вилизации народа, пробуждающегося к жизни», писал А. Рус-
со. Новая румынская литература родилась в стихах и поэмах
В. Александри, в обличительной поэзии и литературоведческих
трудах Ч. Боллиака, в поэме в прозе «Песнь Румынии» А. Руссо.
Семилетнее пребывание русских войск в княжествах, дея-
тельность русской администрации не прошли бесследно в исто-
рии русско-румынских культурных связей. На страницах печати
появляются произведения А. С. Пушкина и И. А. Крылова. Мо-
лодежь княжеств стала поступать в учебные заведения Петербур-
га, Москвы, Харькова и Одессы.
Однако стремление ознакомиться с передовыми тогда страна-
ми Запада объясняет, почему основной поток молдо-валашской
учащейся молодежи направлялся во Францию, Германию, Бель-
гию. Здесь сыграли свою роль латинизаторские веяния и опора
царизма в княжествах на феодально-консервативное боярство,
что способствовало отчуждению от России передовой интелли-
генции.
В Париже, Брюсселе, Берлине, Гейдельберге образуются ко-
лонии румынских студентов, которым в дальнейшем была уго-
тована большая роль в общественной и политической жизни ро-
дины. При этом довольно четко обозначился водораздел: воспи-
танники франко-бельгийских университетов, восприняв идеи
Великой французской революции, являлись проводниками либе-
ральных и радикальных взглядов; германские университеты по-
ставляли Румынии более консервативно настроенных деятелей
культуры и политиков.
В самих княжествах высшее образование делало первые шаги:
в 1835 г. в Яссах открылась Михаэлянская академия, воспитан-
ники которой проходили курсы философии, юриспруденции и
теологии; в 40-е годы здесь уже читали лекции по геологии, ми-
нералогии, политэкономии, агрономии, архитектуре, живописи.
В 1831 г. в Бухаресте была открыта академия св. Саввы. В сто-
лицах обоих княжеств возникли национальные театры, которым
пришлось выдерживать борьбу с модными французскими труппа-
ми, с одной стороны, и жестокой цензурой, кромсавшей пьесы,
с другой. Возникает научная, в первую очередь историческая,
печать. «Образ прошлого», напоминание о былой независимости,
о жарких сечах с османскими и прочими завоевателями пробуж-
дали у читателей стремление к борьбе. В 40-е годы появились
журналы «Архива ромыняскэ» и «Магазин историк пентру Да-
чия». В 1837 г. совсем еще молодой Михаил Когэлничану опуб-
ликовал «Историю Валахии, Молдовы и задунайских влахов»,
в которой отдал должное роли России в процессе национального
освобождения балканских народов. «Сейчас мы слабы, писал
он, мы не сможем ничего сделать без России, которая всегда
была нашей благодетельницей, которая вернула нам наши права,
свободы, вновь вписала нас в ряды наций и дала ту небольшую
часть цивилизации, которой мы обладаем». Оттачивая перо рево-
люционера-демократа, публиковал свои первые исторические
исследования Николае Бэлческу.
Укрепление автономии княжеств дало толчок развитию поли-
тической жизни. Назначенные Петербургом и Портой господа-
ри Григоре Гика в Валахии и Михаил Стурдза в Молдове
сразу же столкнулись в обычных собраниях с боярской оппо-
зицией. Поводов для недовольства у последней было сколько
угодно: князья осуществляли управление даже не в интересах
крупного боярства в целом, а в интересах близких им группи-
ровок, раздавая своим сторонникам теплые местечки, смотря
сквозь пальцы на взяточничество и казнокрадство. Особенно от-
личался М. Стурдза, некогда подвизавшийся на ниве просвети-
тельства, а позднее обнаруживший редкое умение округлять свое
и без того большое состояние за счет казны. Так, он широко
распродавал боярские звания, увеличив число молдавских бояр
с 850 до 2,5 тыс. В Валахии подобными операциями занимался
брат господаря.
Поскольку и Г. Гика, и М. Стурдза пользовались поддержкой
Петербурга, установившего в княжествах свой фактический про-
текторат, оппозиция приняла политический характер, ее стали
именовать «национальной партией», все настойчивее выдвигалось
требование ликвидации зависимости от Порты и царизма. Когда
же русские власти под давлением купцов и помещиков, встрево-
женных растущей конкуренцией зерна из Молдовы и Валахии,
стали чинить препятствия экспорту из княжеств, недовольство
охватило широкие круги бояр и буржуазии княжеств.
Экономический подъем на феодальной основе не мог быть
ни слишком длительным, ни очень масштабным. Развертывание
сельского хозяйства «вширь» ограничивалось пригодной для
агрикультуры землей. Если в 40-е годы освоение новых площа-
дей прекратилось за отсутствием оных, то в 60-е годы деревня
просто задыхалась от земельного голода.
Деревня продолжала жить в замкнутом мирке натурального
хозяйства и поглощала минимум промышленных товаров. На
княжества распространялась османская таможенная система с
низкими ввозными пошлинами, и на узком внутреннем рынке
иностранные товары были вне конкуренции. Налаженной кре-
дитной системы не существовало. Банки отсутствовали, пути со-
общения находились в плохом состоянии. О введении в Молдове
и Валахии самостоятельной денежной системы в Стамбуле и
слышать не желали, н на рынке княжеств циркулировало до
70 видов монет.
Среди буржуазии и связанных с ней помещиков скоро насту-
пило разочарование Органическими регламентами: слово в них
явно расходилось с делом. Возмущение вызывали такие средне-
вековые привилегии бояр, как освобождение от налогов или пра-
во учреждать предприятия, не платя при зтом за патент. Уто-
пичной была надежда на проведение буржуазных преобразований
руками феодалов крупных бояр. В печати раздавались жалобы:
«Бояре княжеств думают только о сохранении своих привилегий»,
«в княжествах отсутствует промышленность, нет банков, дорог,
что... является препятствием для развития экономики».
Самовластные методы управления господарей Михаила Стурд-
зы в Молдове, Григоре Гики н Георге Бибеску в Валахии подо-
гревали недовольство. В 3040-е годы наряду с боярской оппо-
зицией появились организации, ставившие далеко идущие цели и
олицетворявшие антифеодальные силы. Это было время заговоров.
В 1833 г. в Валахии в недрах просветительного филармонического
общества образовалась тайная организация во главе с И. Кым-
пиняну. Программа организации предусматривала национальное
освобождение, равенство граждан перед законом, освобождение
крепостных цыган, введение свободы печати и др. После ареста
в 1839 г. И. Кымпиняну она распалась. Но уже в 1840 г. Д. Фи-
липеску создал новое тайное общество, более решительно наст-
роенное и стремившееся привлечь к себе ремесленников и кре-
стьян. Оно собиралось свергнуть правительство, уничтожить
привилегии помещиков, провозгласить независимость государст-
ва. Общество не просуществовало и года, его члены подверглись
аресту.
В 1839 г. в Молдове был раскрыт так называемый «Конфе-
деративный заговор», во главе которого стоял Л. Раду. Эта ор-
ганизация насчитывала 90 бояр разных рангов. Отсюда более
умеренный характер ее программы: создание при господаре сена-
та из бояр, развитие торговли, промышленности, транспорта,
введение политических свобод, решение аграрного вопроса с уче-
том интересов как крестьян, так и помещиков. И эта организация
была разгромлена правительством. В 1842 г. в топ же Молдове
оформилась «Патриотическая лига» во главе с Т. Рышкану,
целью которой было свержение правительства.
В 1843 г. в Валахии возникло тайное общество «Братство»
(«Фрэцие»), в котором впервые проявилась кипучая революцион-
ная деятельность Николае Бэлческу. Революционно настроенная
часть «Братства» выступала за ликвидацию феодальных приви-
легий, наделение крестьян землей за выкуп, национальное осво-
бождение.
Наметившееся в 3040-е годы оппозиционное движение было
ограниченным и отражало неразвитость заинтересованных в бур-
жуазном строе сил. Однако после очередных ударов властей оно
возрождалось и крепло, что доказывало его жизненность. Следу-
ет сказать, что в 40-е годы движение вступило в новый этап,
связанный с кризисом системы Органических регламентов и ра-
стущим пониманием необходимости слома феодальной системы,
включая аграрные отношения, государственный аппарат п т. д.
Состав участников кружков 40-х годов стал шире, а требования
их глубже, нежели в предшествовавшее десятилетие. Некоторые
деятели проявляли интерес к утопическому социализму. Так,
в селе Скэени близ Бухареста в течение нескольких лет сущест-
вовал основанный Теодором Диамантом фаланстер, т. е. община,
обитатели которой жили и трудились по принципам французско-
го утописта Шарля Фурье.
В тайных кружках 3040-х годов обсуждались меры и выра-
батывалась программа, с которой прогрессивные круги Молдовы
и Валахии выступили в 1848 г. Засуха 1847 г. до крайности
обострила бедствия народа, а известия о революциях во Франции,
Германии и Австрии, о восстании в марте 1848 г. в венгерской
столице Пеште послужили сигналом для развертывания движения
в Дунайских княжествах.

Назад к содержимому | Назад к главному меню