Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Революционное и национальное движение в Трансильвании

Страны в истории > Румыния

В Трансильвании толчком к движению послужили события в
Пеште. Здесь 3 (15) марта восставшее население приняло про-
грамму из «12 пунктов» (Пештская программа), среди которых
фигурировали: создание ответственного правительства, равное на-
родное и ежегодно созываемое представительство, равенство граж-
дан перед законом, всеобщее налогообложение, свобода слова,
собраний, печати, отмена крепостного права, освобождение поли-
тических заключенных, вывод из Венгерского королевства иност-
ранных (т. е. австрийских) войск и размещение в нем мадьяр-
ских национальных формирований. Это была программа глубоких
буржуазно-демократических преобразований, основательного под-
рыва феодальных устоев в социальной жизни.
Мартовская революция в Пеште была восторженно встречена
передовыми румынскими деятелями Трансильвании. Так, редак-
тор ведущей румынской газеты, издававшейся в Брашове,
Г. Барициу, «обливаясь слезами радости», приветствовал венгер-
скую революцию и «12 пунктов». На собрании молодых юристов,
румын и венгров в Тыргу-Муреше адвокат Аврам Янку бросил
призыв: «Уничтожение рабства, полное равенство или смерть!»
Он и А. Папиу-Иллариан подписали составленное на собрании
приветствие венгерской революции. Подобные адреса были при-
няты в Златне, Абруде и других местах.
Однако дух братства и сотрудничества недолго витал над пред-
ставителями различных национальных общин Трансильвании. Не-
достатком Пештской программы являлось полное забвение, точ-
нее, совершенное пренебрежение национальным вопросом, кото-
рый существовал в разноплеменном Венгерском королевстве,
и тем более в Трансильвании, где в 40-х годах XIX в. прожива-
ло 1,3 млн румын, 0,6 млн венгров и 0,2 млн немцев. Требование
национального равноправия среди «12 пунктов» не значилось.
Вместо него фигурировало положение об унии Трансильвании с
Венгрией, что отражало настроения поднимавшейся мадьяр-
ской буржуазии и связанных с нею либеральных помещиков.
И те и другие жаждали господства в «Большой» Венгрии под
сенью конституции и не желали уступать хотя бы частицу власти
«иноплеменным». Даже такой крупный деятель, как Лайош Ко-
шут, не понимал тогда жизненной важности национального воп-
роса для венгерской революции. Издаваемая им газета писала:
«Разве могут румыны и славяне чувствовать себя уязвленными,
если мадьяр, тысячелетний владелец этой страны, считает себя
первым среди тех, чьим господином он некогда являлся?..»
В пользу признания национального равноправия раздавались
лишь голоса одиночек (среди них голос великого поэта Шан-
дора Петефи).
Национальное размежевание в Трансильвании усугублялось
спецификой социальной структуры населения области. Как два
противоборствующих класса выступали здесь румынский крепост-
ной крестьянин и мадьярский помещик. Ставшая во главе нацио-
нального движения румынская интеллигенция учителя, свя-
щенники, нотариусы, адвокаты была, употребляя русское
понятие, разночинной. При почти полном отсутствии крупной ру-
мынской земельной собственности эти лица в отличие от руководи-
телей валашской революции выступали весьма радикально в
аграрном вопросе, гораздо более решительно, чем допускали
«12 пунктов». В последних предусматривалась отмена феодальных
повинностей при оставлении за крестьянами имевшихся у них
наделов. В Трансильвании же процесс обезземеливания кресть-
янства зашел далеко; в румынских районах две трети жителей
превратились в арендаторов-«желлеров», которым материально
революция не давала ничего. Поддержавший революцию поме-
щик-венгр выступал перед ними в облике социального врага. Со-
циальные и национальные требования крестьян переплетались
воедино. Именно национальной розни суждено было стать камнем
преткновения между движениями мадьяр и румын. Представите-
ли последних уже в мартеапреле 1848 г., приветствуя Пешт-
скую революцию, предъявили свои требования. Наиболее полно и
четко сформулировал их Симнон Бэрнуциу, 40-летнип студент
Академии права в Сибиу, быстро выдвинувшийся в качестве ве-
дущего идеолога.
35(1517) мая 1848 г. в Блаже на Греческом поле, пере-
именованном по этому случаю в Поле свободы, состоялось много-
людное (по разным данным, от 20 до 40 тыс. человек, главным
образом крестьян) собрание румын Трансильвании. Председатель-
ствовали на нем два епископа: православный А. Шагуна и
униатский И. Леменьи. Главным оратором выступил Снмион
Бэрнуциу. Обращаясь к присутствующим, он сказал: «Вы, чьи
предки когда-то властвовали в этой прекрасной стране... впали в
рабство... Тираны три нации: мадьяры, саксы и секеи из-
гнали нас, самых многочисленных... Румыны! Не забывайте славу
ваших предков римлян, правителей мира!» В «национальной клят-
ве», зачитанной Бэрнуциу и принятой собранием, подчеркивалась
необходимость защищать права и интересы румынского народа, его
свободу, равенство и родной язык. Упоминала клятва и о «стрем-
лении» по мере возможности стараться ликвидировать крепостни-
чество, содействовать процветанию промышленности и торговли.
Подробнее требования румынского движения были изложены
в 16 пунктах петиции, которую предполагалось вручить австрий-
скому императору: в ней говорилось о пропорциональном в соот-
ветствии с численностью представительстве румын в Государст-
венном собрании Трансильвании, употреблении родного языка в
законодательных и административных учреждениях, назначении,
чиновников-румын в места, населенные соотечественниками, «не-
замедлительной отмене крепостничества без выкупа со стороны
крестьян», свободе торговли и промышленности и отмене цехов.
Упоминалось в «пунктах» и об унии с Венгрией; вопрос о ней
румыны отказывались обсуждать до признания их национального
равноправия и полноправного участия в трансильванском Госу-
дарственном собрании. По свидетельству очевидцев, в собравшей-
ся на Поле свободы толпе раздавались возгласы: «Хотим объеди-
ниться со страной!» (т. е. с Дунайскими княжествами). Однако
не только в принятых документах, но и в речах руководителей
этот призыв отражения не нашел.
Можно сказать, что румыны Трансильвании выступили с раз-
вернутой программой демократических реформ, в которой отра-
зились требования и буржуазии и крестьян. Многозначительны-
ми были, однако, некоторые оттенки. Так, в речи Бэриуциу го-
ворилось об отмене «по мере возможности» крепостничества, что
отражало либеральные, но отнюдь не революционные настроения
трансильванской румынской буржуазии и свидетельствовало о ее
лояльной позиции по отношению к династии Габсбургов. Тра-
диционный крестьянский монархизм устроители собрания исполь-
зовали в полной мере: «румынская нация» их устами заявила
«о своей вечной и непоколебимой преданности императору и ав-
стрийскому дому». Тревожные националистические ноты прозву-
чали в выступлении С. Бэрнуциу: врагами крестьян-румын он
объявил не помещиков-венгров и саксонскую буржуазию, а «три
нации» мадьяр, саксов и секеев. Речи этого лидера способство-
вали не сплочению, а размежеванию, а затем и конфронтации тех
сил, союз которых был необходим для победы революции.
Усилению национальных противоречий содействовали и руко-
водители трансильванских мадьяр, которые форсировали процесс
объединения с Венгрией. Выдвинутые в Блаже требования даже
не были рассмотрены. В обстановке, нисколько не способствовав-
шей спокойному и осторожному решению наболевшего вопроса,
в Клуже (улицы были заполнены демонстрантами, провозглашав-
шими: «Уния или смерть!») собралось трансильванское Государ-
ственное собрание. Тщетно газета пештских радикалов преду-
преждала о том, что «уния Трансильвании с Венгрией без румын
вообще не должна обсуждаться». Все 205 назначенных кайзером
и 110 выборных членов Государственного собрания, среди ко-
торых почти не было румын, высказались за вхождение области
в Венгрию.
Румынское движение восприняло это решение как вызов и
провокацию. Помещики саботировали проведение аграрной ре-
формы. В деревнях вокруг Блажа, Аюда, Хунедоары не прекра-
щались выступления крестьян. В конце мая жители сел Михал-
ци и Кошлару захватили земли венгерского помещика. Отряд
секеев учинил побоище, в результате которого 12 крестьян было
убито. В селах и городках началось формирование отрядов ру-
мынской национальной гвардии; оружие им предоставляло авст-
рийское командование.
Перед Габсбургской камарильей в Трансильвании открылось
широкое поле для интриг и возможности сталкивать венгерскую
революцию с движением румын и немцев, чем она не преминула
воспользоваться. Кайзер без промедления утвердил законы об
аграрной реформе, вдохнув тем самым новую жизнь в монархи-
ческие иллюзии крестьянства.
Летом 1848 г. произошел окончательный разрыв между вен-
герскими революционерами и двором. Австрийские войска начали
вторжение в Венгрию. В августе венгерское правительство объ-
явило мобилизацию в армию. В румынских, немецких, даже в не-
которых мадьярских селах Трансильвании оно натолкнулось на
упорное сопротивление. «Сперва дайте нам землю», заявляли
крестьяне вербовщикам. 313(1525) сентября в Блаже состоя-
лось второе собрание румын, отказавшееся признать унпю и
власть венгерского правительства и объявившее о подчинении
непосредственно императору. Так, румынское национальное
движение оказалось повернутым против венгерской революции и
превратилось в орудие венского двора. Отряды румынских и не-
мецких повстанцев выступили на помощь императорским австрий-
ским войскам. В Трансильвании развернулась кровавая междо-
усобица; горели села и посевы, истреблялось мирное население.
Высланный в это время турецкими властями из Валахип Ни-
колае Бэлческу прибыл в Трансильванию. Ознакомившись с си-
туацией, он писал друзьям: «О! Какими страданиями обернулись
национальные чувства в этих краях. Война между венграми и
румынами война варварская, какую и в средние века не вели».
Венгрия оставалась последним очагом разгоревшейся в
1848 г. европейской революции. Умом мыслителя, душой револю-
ционера Бэлческу понимал и величие развертывавшихся перед
ним событий, и трагизм вспыхнувшей вражды: «У меня сердце
разрывается, видя, какую прекрасную роль играют наши сопер-
ники венгры, роль, которая, как мы надеялись, предназна-
чалась румынам. Хоть бы мы приняли в этом какое-то участие,
хоть бы один румынский стяг развевался на полях битв, где ре-
шается судьба свободы в Европе».
Бэлческу проявил большое упорство, немалый дипломатиче-
ский такт и личное мужество, добиваясь примирения и установ-
ления сотрудничества между мадьярскими революционерами и
руководителями румынского национального движения. Он встре-
тил понимание у генерала Юзефа Бема, командовавшего венгер-
скими войсками в Трансильвании. Руководитель румынских по-
встанцев в области Рудных гор, или «король гор», как его
называли, Аврам Янку тоже стремился положить конец крова-
вой резне. Обращаясь к «братьям-венграм», он писал: «Природа
поместила нас в одном краю для того, чтобы мы вместе возде-
лывали эту землю, обливаясь потом, и вместе вкушали оладость
плодов ее». В ожидании итогов переговоров Янку прекратил
партизанские действия. После долгих хлопот Бэлческу подписал
с руководителем венгерской революции Лайошем Кошутом «Про-
ект примирения», которым венгерское правительство признавало
употребление румынского языка в администрации и суде, пре-
подавание на этом языке в школах Трансильвании и предостав-
ляло амнистию повстанцам. Особым актом предусматривалось
создание румынского легиона в рядах венгерской армии.
Но было уже поздно. Венгерская революция доживала послед-
ние дни. 23 августа (4 сентября) 1849 г. ее армия капитулиро-
вала под Ширией (Вилагошем) перед царскими войсками
И. Ф. Паскевича. Вскоре после этого были разоружены румын-
ские легионы, случайные союзники Габсбургов.

Назад к содержимому | Назад к главному меню