Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Рождение Румынского государства

Страны в истории > Румыния

Революция в Дунайских княжествах потерпела поражение. Сто-
явшие перед ней задачи оставались нерешенными. Напуганный
1848 г. царизм пошел на серьезное ущемление автономии Молдо-
вы и Валахии: по заключенной в 1849 г. Балто-Лиманской кон-
венции Порта с санкции Петербурга назначила новых господа-
рей; прекратили существование обычные собрания. Органические
регламенты, освящавшие феодальные порядки, вновь вступили в
действие.
Молдо-валашские изгнанники надолго осели в Париже и не-
которых других городах Европы. За границей (в княжествах
свирепствовала цензура) на собраниях и в печати обобщался
опыт минувшего и обсуждались задачи на будущее. Было ясно,
что революция окончилась неудачей ввиду недостаточной связи
между небольшими государствами. Революция, по словам Бэлче-
ску, выступила как «провинциальное движение». Борьба против
феодальной реакции в княжествах, попытка Порты подчинить
их себе, необходимость экономических преобразований (развитие
производительных сил, расширение внутреннего рынка, строи-
тельство дорог, создание своей денежной системы) все это вы-
двигало на первый план задачу объединения княжеств, населен-
ных близкими по языку и культуре народами, создания единого
Румынского государства.
Однако по вопросу о путях объединения в эмиграции отсут-
ствовало единство. Н. Бэлческу мечтал достичь его в огне новой
общеевропейской революции. «Лишь европейская катастрофа мо-
жет решить нашу судьбу, замечал он. Никто ныне не считает,
что империи способны сделать для нас что-нибудь. Пусть каби-
неты смотрят па нас как на анархистов». Бэлческу был уверен
в том, что «только трудами, жертвами и пролитой кровью народ
добивается своих прав».
О революции много и с пылом писали представители ради-
кальной группировки во главе с Константином Росетти и брать-
ями Ионом и Думитру Брэтиану. «О революция! Великий гений
будущего, священная труба жизни! восклицал Россети. С нею
страдающий мир порвет цепи и возникнет Румынская респуб-
лика, заставив биться сердца». Они приняли участие в создан-
ном Дж. Мадзнни Центральном комитете европейской демократии.
Шли годы. Становилась очевидной тщетность надежды на
близкий взрыв. В тяжелую пору реакции счет к руководителям
революционного движения и его мыслителям предъявлялся осо-
бый. В этой ситуации особенно важна была стойкость, глубина
идейной убежденности, способность выработать действенную про-
грамму. Обнаружилось, что при всей умеренности позиции, заня-
той боярско-буржуазными руководителями валашской революции
в 1848 г., это была та социальная вершина, после которой на-
чался спуск (а то и скатывание вниз). И на то были причины,
и очень веские.
Торговая буржуазия в княжествах была тесно связана с круп-
ным землевладением (покупка зерна, аренда поместий, предостав-
ление займов). Мелкие и средние бояре, убедившись в невыгод-
ности феодальных форм ведения хозяйства, с завистью смотрели
па высокодоходную капиталистическую агрикультуру Западной
Европы. Если урожай пшеницы в Валахии составлял семь
гектолитров с гектара, то во Франции на худших землях он был
вдвое выше. «Опыт повсеместно показывает, что свободный труд
продуктивнее подневольного», писал сторонник объединения
А. Г. Голеску. В итоге из 5 млн жителей княжеств 45 тыс. жили
в достатке, 50 человек утопали в роскоши, а остальные прозяба-
ли в нищете.
Вместе с тем, выступая за отмену феодальных повинностей,
обуржуазившиеся бояре не проявляли особого желания расстать-
ся с унаследованными от родителей землями. В этом они нахо-
дили общий язык с той частью консервативно настроенных по-
мещиков, которая тоже выступала за объединение княжеств.
Сотрудничество строилось на базе умеренной социальной про-
граммы: бояре готовы были отказаться от таких привилегий, как
монопольное право на занятие должностей и освобождение pix от
налогов, признать связанные с буржуазным правопорядком сво-
боды, слегка потесниться у власти и допустить к ней выходцев из
буржуазии, с тем чтобы общими силами оградить свое господст-
во от посягательств «низов». «Убеждены, что объединение даст
силу, обеспечит процветание в будущем нашей родины; торгов-
ля душа изобилия и двигатель цивилизации во всех странах,
преуспевает лишь в сильном, хорошо организованном государст-
ве», писали в те годы купцы Бухареста.
Обсуждение главного социального вопроса аграрно-кресть-
япского с молчаливого согласия и буржуазии и помещиков от-
кладывалось до более спокойных времен, до создания «сильного,
хорошо организованного государства». Руководители унионистов
с готовностью заверяли: «Клянемся нашей честью перед людьми
и самим богом, что будем с чувством религиозного благоговения
относиться к собственности каждого, какого бы рода она ни
была».
Умерил свой пыл и К. Росетти. «Бояре, писал он, пойми-
те закономерное движение природы, и тогда вы познаете, что все
народы без исключения склонны к сохранению спокойствия, а не
к восстаниям и погромам». По его мнению, достаточно пойти на
разумные уступки и все будет хорошо. Экономист Ион Страт
в книге, изданной в Париже, сообщал: «Так называемые револю-
ционеры [валашские.Авт.] не были революционерами в том
смысле, который придают этому слову в большинстве стран Ев-
ропы. Их требования не выходили за самые скромные рамки, су-
ществующие в каждом государстве, где закон не является химе-
рой, а положение, когда все перевернуто вверх дном, не пред-
ставляется в порядке вещей».
В результате скатывания друзей молодости на позиции
дюжинного реформизма Н. Бэлческу остался в глубоком одино-
честве. Он страдает от бездействия, от бесконечного потока про-
кламаций и протестов. «Париж полон румынскими реакционе-
рами, но все они выдают себя за революционеров», с горечью-
заключает Бэлческу. Он погружается в исторические исследова-
ния: «Я по уши окунулся в жуткие фолианты и ищу в них при-
меры отваги предков; подлых же современников я послал к чер-
ту». Смертельная болезнь подтачивает силы Бэлческу. Тщетно
взывает он к другу Иону Гике: «Неужели ты веришь, что нас
спасет дипломатия, а не революция? Тебя пугает, что кабинеты
сочтут нас революционерами?» Но никто не слышит его затухаю-
щего голоса. Бэлческу сошел в могилу 33 лет от роду, его похо-
ронили в далекой Сицилии в безвестной могиле вместе с други-
ми бедняками. Обнаружить останки революционера до сих пор не
удалось...
Соратники Бэлческу в лучшем случае сохранили либеральные
убеждения, в худшем пошли еще дальше вправо. Из двух путей
объединения «снизу», с опорой на широкое народное движение
и глубокими социальными преобразованиями, или «сверху»,
в союзе с помещиками, при поддержке некоторых европейских
держав, с проведением либеральных реформ, они выбрали вто-
рой. А он с неизбежностью вел руководителей румынских унио-
нистов в тенеты европейской дипломатии.
Используя традиционные политические связи между Дунай-
скими княжествами и Францией, высокий престиж французской
культуры, то обстоятельство, что из Парижа на весь мир про-
звучали лозунги свободы, равенства и братства, унионисты взяли
курс на достижение объединения с помощью Второй империи
Луи-Наполеона Бонапарта. Крымская война 18531856 гг. пре-
доставляла, казалось, им удобный случай для воплощения в
жизнь этой идеи. Сторонники объединения обратились к Бона-
парту с просьбой о снаряжении румынского легиона для
участия в походе против России.
Следует напомнить, что Великобритания и Франция вступили
в войну отнюдь не ради интересов Балканских государств. В их
союзном договоре с Портой черным по белому было записано:
участники союза «убеждены, что существование Оттоманской
империи в ее нынешних пределах является неотъемлемой частью
сохранения равновесия между европейскими государствами».
Симпатии балканского населения традиционно были на стороне
России. Порте приходилось следить за Сербией и принимать меры
для обеспечения «спокойствия» болгар. В населенном греками
Эпире (тогда находившемся под османским владычеством) на-
чалось восстание за воссоединение с Элладой. Из Греции в ла-
герь повстанцев прибывали волонтеры. В мае 1854 г. в порту
Пирея высадились франко-английские войска, п немалые
дивизия наполеоновской армии и полк британцев. «Оккупация,
писал французский историк Э. Дрио, была отвратительной...
Греки почти открыто аплодировали сопротивлению русских и
молились за ниспослание им победы. В этом нет ничего удиви-
тельного. Не за турок же было им молиться!»
Румынские унионисты, идя против общебалканского течения,
предлагая вместе с польскими и венгерскими эмигрантами свои
услуги англо-франко-турецкой коалиции и воображая, будто этим
путем они способствуют освобождению своего народа, глубоко за-
блуждались. Кое-кого из них, правда, мучили сомнения. «Туркам
мы не нужны. Они стремятся установить в наших землях полное
господство», писал К. Росетти.
Попытка снарядить легион потерпела фиаско. Жители кня-
жеств не проявляли желания сражаться во имя полумесяца.
Султанские власти, опасаясь антитурецких выступлений, выдво-
рили эмиссаров румынской эмиграции из своих владений, и тем
пришлось вернуться в Париж.
В годы Крымской войны действенной оказалась публицисти-
ческая активность эмигрантских кругов. Молдо-валашская эми-
грация провела большую и важную работу, знакомя обществен-
ность Европы с условиями жизни у себя на родине и завоевы-
вая сторонников идеи объединения Дунайских княжеств.
В сочиненных изгнанниками брошюрах, записках и меморанду-
мах вскрывались отсталость хозяйственной и политической жиз-
ни, бедственное положение народа, разоблачалась роль царизма
в поддержании феодальных отношений и подавлении революции
1848 г. Эмигрантам удалось привлечь на свою сторону опреде-
ленные круги французской общественности и обратить внимание
правительств на проблему объединения княжеств.
Борьба за унию усилилась после Крымской войны. 8 марта
1856 г. министр иностранных дел Франции граф Александр Ва-
левский поднял на Парижском конгрессе вопрос об объединении
Молдовы и Валахии в единое Румынское государство. Мнения
участников конгресса разошлись.
Корни проунионистской позиции дипломатии Луи-Наполеона
были ясны. Французы понимали, что на первом месте в Осман-
ской империи прочно утвердился британский капитал и влиянию
«великого элчи» (посла), как прозвали турки лорда Чарльза
Стрэтфорд-Редклиффа, никто не дерзал бросить вызов в диплома-
тическом мире Константинополя. Гораздо более реальные перс-
пективы для утверждения открывались перед французским капи-
талом в Дунайских княжествах. «Латинская сестра» пользовалась
здесь популярностью и любовью; ей воздавали славу чуть ли не
единственного очага европейской цивилизации.
Поражение революции 1848 г. во Франции и возникновение-
Второй империи не поколебали профранцузской ориентации боль-
шинства участников молдо-валашского освободительного движе-
ния; это было вполне закономерно в свете их собственной эволю-
ции вправо и перехода на позиции умеренного реформизма. В Бу-
харесте и Яссах Луи-Наполеону была создана репутация
поборника «принципа национальностей», ему составлялись при-
ветственные адреса, меморандумы, в которых лидеры унионистов
предлагали природные богатства княжеств в распоряжение фран-
цузского капитала.
Выступление Валевского на конгрессе сразу же встретило рез-
кий отпор со стороны турецкого делегата Али-паши и графа
Буоля, представлявшего Австрию.
Впервые после 1711 г. Османская империя оказалась в роли
победителя над Россией. Союзники в торжественных актах обяза-
лись не только сохранять территориальную целостность этого
государства, но и не умалять власти султана. Турецкие войска
были введены в Молдову и Валахию. Допустить их объединения,
создания гораздо более сильного и самостоятельного Румынского
государства Порта не желала.
Австрийцы рассуждали следующим образом: «Румыны сочтут
тогда сюзеренитет Порты позором и несправедливостью; решат,
что их страна слишком мала; станут мечтать о независимости
государства с включением в него Буковины, румынской части
Трансильвании, Баната и границ по Балканам. Мало забот для
Австрии! Хорош пример для Сербии! Неплохая оказия для Рос-
сии, на которую эти страны будут опираться в достижении своей
цели». В этом рассуждении австрийского посла в Стамбуле
А. Прокеша все точки поставлены над «i»: Габсбургская держава,
в которой проживали миллионы румын и южных славян, смер-
тельно боялась возрождения или, как в случае с княжествами,
укрепления национальной государственности родственных им на-
родов. В интересах своей империи, как писал один русский ди-
пломат, Вена должна принести в жертву будущее христианского
населения Балкан, освобождение балканских народов ставило
Австрию перед вопросом: «Быть или не быть державой первого
порядка?»
В ходе Крымской войны территория Молдовы и Валахии была
занята не только турецкими, но и австрийскими войсками. Шос-
сейные дороги связали Яссы и Бухарест с Веной. Правительство
вступило в переговоры с банкирским домом Ротшильда о построй-
ке железной дороги КлужБрэила. Австрийская пароходная
компания установила контроль над судоходством по Дунаю.
В венских газетах обсуждались планы полного подчинения кня-
жеств австрийскому капиталу.
Для осуществления этих далеко идущих проектов Австрии
нужны были разъединенные и слабые княжества. «Самостоя-
тельное и сильное государство, писала газета Одесский вест-
ник", легко обрубило бы когти, запущенные Австрией в Дунай-
скую почву». Габсбургская дипломатия в послекрымскую эпоху
выступила самым рьяным противником унии.
После некоторых колебаний на ту же позицию встал и Лон-
дон. Это было естественно для британского правительства, делав-
шего ставку на сохранение в незыблемости власти Османской
империи на Балканах. «Я все больше и больше убеждаюсь,
писал глава Форрин оффис лорд Дж. Кларендон, что уния бу-
дет иметь фатальные последствия для Турции». Британскому
консулу Р. Колкохуну было предписано «сопротивляться объеди-
нению всеми законными способами».
Сложный вопрос встал перед русским уполномоченным на
Парижском конгрессе графом А. Ф. Орловым. Условия мира были
тяжелыми: Россия теряла право на содержание военного флота
на Черном море, от нее были отторгнуты три южных уезда Бес-
сарабии, вошедшие в состав Молдавского княжества, тем самым
страна лишалась выхода к Дунаю. Царизм отказался от едино-
личного покровительства над Дунайскими княжествами и Серби-
ей. Над ними был установлен коллективный протекторат великих
держав. Влиянию Петербурга на Балканах был нанесен сильней-
ший удар. Выработка новых принципов политики царизма про-
исходила в трудных условиях. Само по себе объединение двух
княжеств, возглавляемых либерально и прозападно настроенными
политиками, не вызывало при русском дворе сочувствия. Здесь
знали, что французы, подхватив лозунг унии, предназначали но-
вому государству роль естественного барьера между Россией и
Балканами. И барьер этот воздвигался не только против цариз-
ма: разъединяя Россию и южных славян, боровшихся за нацио-
нальное освобождение, он должен был лишить последних помо-
щи единственной державы, которая реально оказывала им под-
держку. Братья Брэтиану забыли прежние декларации: «Верьте,
братья, отныне мы будем едины; венгры, славяне, греки высту-
пят с нами в священном походе демократии». Теперь Ион Брэ-
тиану писал, что румыны «единственный элемент на Востоке»,
на который Запад может «эффективно опереться в нынешней
войне и который может явиться противовесом тому влиянию, ко-
торым нельзя это отрицать пользуется Россия среди славян-
ского и греческого населения Турции». Другой видный унионист,
архимандрит Неофит Скрибан, выражался более определенно:
«Кто сможет встать между славянами юга и севера, если на Ду-
нае не будет существовать сильного, чуждого славянскому эле-
менту государства?» Так, еще не оперившись и не завоевав соб-
ственной независимости, румынская буржуазия забыла прежние
идеалы и готова была предать освободительное движение своих
соседей. В прогрессивном по сути своей движении начали прояв-
ляться гегемонистские и шовинистические черты.
Но Петербург должен был считаться с соображениями иного
рода. В огне Крымской войны сгорели его надежды на полити-
ческое преобладание в Юго-Восточной Европе. Возобновление по-
литики нажима и тем более военного вмешательства было просто
немыслимо. Следовало изыскивать более тонкую и искусную так-
тику- В создавшихся условиях Петербург мог рассчитывать на
укрепление своих позиций лишь способствуя так или иначе осу-
ществлению национальных чаяний балканских народов.
Самым опасным представлялось усиление в княжествах ав-
стро-турецкого влияния, которого обе державы надеялись достичь,
сохранив сепарацию Молдовы и Валахии. Не забывали в Петер-
бурге и о ближайшей цели добиться распада антитурецкой
коалиции путем сближения с Францией. Расхождения по вопро-
су о судьбе Дунайских княжеств выявили слабое звено в союзни-
ческой цепи. «Здесь, писал новый российский министр иност-
ранных дел князь А. М. Горчаков, можно найти средство, чтобы
разорвать остатки военного союза...»
Взвесив все «за» и «против», А. Ф. Орлов в принципе под-
держал идею объединения княжеств.
Высказывание русского делегата в пользу унии имело, учи-
тывая сложившуюся расстановку сил, большое и даже ключевое
значение: Австрия, Турция, Англия «против»; Франция «за».
ГоДос премьер-министра маленькой Сардинии графа К. Б. Каву-
ра, приглашенного на конгресс в награду за то, что он в ходе
совеРшенно чуждой итальянцам Крымской войны двинул под
Севастополь сардинскую дивизию, почти начисто уничтоженную
та*£> особого веса не имел. Пруссия, в войне не участвовавшая,
была приглашена в Париж под конец совещаний. Поэтому сама
интернационализация проблемы Дунайских княжеств, включение
ее в официальные международные акты стали возможными толь-
ко благодаря совпадению франко-русских взглядов и сотрудни-
честву на этой почве.
Противным сторонам на конгрессе пришлось пойти на ком-
промисс: решено было ознакомиться с мнением населения Мол-
довы и Валахии по вопросу их будущего государственного
устройства, для чего созвать в Бухаресте и Яссах чрезвычайные
собрания (диваны ад хок). Поскольку настроение в княжествах
в пользу унии преобладало, половинчатое решение по сути своей
благоприятствовало их объединению.
Унионисты действовали энергично. В обеих столицах и неко-
торых городах возникли их комитеты, развернувшие деятельную
кампанию в пользу объединения и за избрание в диваны депу-
татов сторонников унии. Не дремали и их противники, исполь-
зовавшие в первую очередь поддержку державы-сюзерена,
т. е. Турции, а также Австрийской империи. А это давало нема-
лые шансы: во главе исполнительной власти в обоих княжествах
стояли назначенные Портой наместники; и тут и там оставались
австрийские и турецкие войска. Судя по всему, уходить они не
собирались, несмотря на принятие Парижским конгрессом реше-
ния. Нечего было и думать о «свободном волеизъявлении» под
бдительным оком оккупантов.
Поскольку французы не проявляли инициативы в удалении
войск своих союзников из княжеств, всю тяжесть борьбы за это
пришлось выдержать русской дипломатии. «Договор от 30 марта
[1856 г.] явился для нас горькой пилюлей, заявил направлен-
ный в княжества русский дипломат К. М. Базили своему фран-
цузскому коллеге. Однако мы ее проглотили. Так разве можем
мы допустить, чтобы Австрия сама себя освободила от обяза-
тельств?» Лишь после энергичных настояний русской стороны
начался отвод из Дунайских княжеств турецких и габсбургских,
дивизий.
Однако у Порты и ее покровителей оставались и другие ры-
чаги воздействия на ход событий. Назначенный османским пра-
вительством наместником Молдовы К. Вогоридес, грек по проис-
хождению, бывший двухбунчужный паша (т. е. генерал-лейте-
нант) на турецкой службе, без обиняков заявил французскому
консулу: «Вена и Стамбул ни за что не согласятся с объедине-
нием княжеств. Мой долг воспрепятствовать этому, каковы бы
ни были средства, к которым придется прибегнуть...»
Не одним раболепием Вогоридеса и развязанными им против;
унионистов гонениями следует объяснить особую остроту создав-
шегося в Молдавском княжестве положения. Здесь позиции сто-
ронников сохранения государственной самостоятельности были
прочнее. Многие из них опасались, что уния обернется присоеди-
нением Молдовы к более сильной соседке. Часть молдавского
крупного боярства, опасавшаяся, что в объединенном государстве
она будет оттеснена валахами на второй план, часть купцов и
ясских горожан, полагавших, что с перенесением столицы в Бу-
харест их город захиреет, и, наконец, часть молдавской интелли-
генции (включая видного просветителя Г. Асаки), не одобрявшей;
латинизаторских увлечений некоторых унионистов, стояли на по-
зициях раздельного существования двух княжеств.
Вогоридес действовал бесцеремонно: он объявил о роспуске-
унионистских комитетов (чему последние не подчинились), про-
вел чистку государственного аппарата от лиц, считавшихся сто-
ронниками объединения, запретил демонстрации и осуществил
«проверку» списков избирателей, вычеркнув из них множество*
лиц, известных своими проунионистскими настроениями. Выборы
в диваны происходили по коллегиям (духовенство, крупные зем-
левладельцы, мелкие землевладельцы, небогатые помещики и
свободные крестьяне, горожане). Представительство было неоди-
наковым, помещики и духовенство получали в диванах прочное
большинство. Нескольких представителей, избранных путем
сложной трехстепенной процедуры голосования, направляли в ди-
ван и феодально зависимые крестьяне.
Вогоридесу рьяно помогал австрийский консул, который даже
в типографии навел последние «исправления» в избирательных
списках.
Руководители унионистов энергично выражали протест не
только перед самим Вогоридесом, что было бесполезно, но и пе-
ред дипломатами держав. Исчерпав все меры, они прибегли к
бойкоту выборов.
В состоянии всеобщего возбуждения инсценировка выборов в
Молдове все же была проведена. Консулы России, Франции и
Пруссии единодушно сигнализировали о неизбежности восстания,
если диван сможет конституироваться.
Ни в Париже, ни в Петербурге не желали смириться с учинен-
ным в Яссах надругательством над волеизъявлением. В один и
тот же день, 5(17) августа, посланники России и Франции в
Стамбуле, а вслед за ними представители Пруссии и Сардинии
затребовали свои паспорта. Великий визирь Решид-паша от рас-
стройства чувств подал в отставку. Спор о выборах в Яссах пре-
вратился в международный конфликт. В русской столице с тай-
ной радостью наблюдали за ссорой в лагере недавних противни-
ков в войне.
Надежды на серьезный англо-французский спор оказались,
однако, преувеличенными. Луи-Наполеон слишком непрочно си-
дел на престоле, чтобы бросать вызов владычице морей. Он за-
просил свидания с королевой Викторией и ее министрами. Не до
разжигания разногласий было и британскому правительству: мо-
гучее народное восстание против британского владычества охва-
тило в 1857 г. Индию, все наличные военные силы империи были
брошены на его подавление; вступать в лабиринт противоречий
по поводу Дунайских княжеств британская дипломатия не соби-
ралась.
В августе 1857 г. во время встречи в городке Осборне на
о-ве Уайт была достигнута договоренность. Суть ее заключалась
в том, что французы согласились с британским предложением о
введении в Молдове и Валахии одинакового административного
устройства при сохранении обособленных правительств и господа-
рей. Эта система, означавшая значительный отход от принципа
создания единой Румынии, была названа в угоду французской
стороне административным объединением. Англичане согласились
также «посоветовать» Порте аннулировать итоги выборов в Мол-
дове и провести новые. Луи-Наполеон, писал британский министр
иностранных дел Дж. Кларендон, «добивался и добился ми-
молетного и формального триумфа; мы же, которые смотрели в
корень, получили то, что хотели, а именно отказ императора от
его проекта объединения княжеств под одним скипетром». Не-
трудно было предвидеть результаты встречи.
Порта без промедления вняла «советам», поданным из Лондо-
на. В Молдове были проведены новые выборы, на которых побе-
ду одержали унионисты. Такими же были итоги голосования в
Валахии. Чрезвычайные собрания приняли «пожелания», которые
-сводились к следующему: уважение прав княжеств, в первую
очередь их самоуправления; объединение их в одно государство
под названием Румыния и провозглашение ее нейтралитета;
приглашение на престол иностранного принца, наследники кото-
рого должны воспитываться в православии; создание в качестве
законодательного органа народного собрания с представительст-
вом «всех интересов страны».
«Пожелания» диванов отражали реформистский характер дви-
жения. Румынская буржуазия и примыкавшие к ней помещики
расстались с былыми республиканскими увлечениями и жаждали
спокойного господства под сенью наследственной монархии. Со-
циальные вопросы были обойдены, с тем чтобы решить их в более
благоприятной обстановке. «Если существует возможность сбли-
жения между умеренными унионистами и сепаратистами, доно-
сил российский консул из Бухареста, то она порождена опас-
ностью, нависшей над всеми состояниями в связи с волнениями,
низших классов. Дело не только в отмене барщины, но и в пре-
тензии пахарей на все сеньориальные земли. Эта социальная
проблема куда значительнее всех политических вопросов». По-
пытка крестьянских представителей в молдавском собрании по-
ставить на обсуждение животрепещущий аграрный вопрос была
сорвана дружными усилиями прочих депутатов. Виднейший ру-
ководитель унионистов Михаил Когэлничану говорил: «Мы долж-
ны показать Европе, что не желаем превратиться в Китай * и не-
мечтаем о социальной республике. Мы хотим создать европейское
общество, обеспечивающее все условия для социального про-
гресса свободу совести, равенство перед законом, уважение
личности, жилища и собственности...» «Настоящее собрание,
подчеркивал он, проникнуто стремлением успокоить, а не вол-
новать умы».
Собравшиеся вновь в Париже в 1858 г. представители держав,
не могли отмести пожеланий, встретивших широкое одобрение в.
Молдове и Валахии. Русский посол в Париже П. Д. Киселев,
в 18311834 гг. возглавлявший администрацию в княжествах и с
тех пор интересовавшийся положением дел там, был чрезвычай-
но озабочен сохранением и укреплением их автономии. С этой
целью он представил конференции два документа: «Мнение рус-
ского представителя относительно взаимных прав Порты и кня-
жеств» и «Меморандум представителя России о привилегиях и
иммунитетах Дунайских княжеств». Киселев отразил попытку
британского посла лорда Г. Каули предоставить Порте право вво-
дить в Валахию и Молдову свои войска без предварительной
санкции держав (получить которую при непрекращавшихся раз-
ногласиях между ними было практически невозможно). Неудача
постигла русского посла при попытке поставить вопрос о расши-
рении прав княжеств в области внешней торговли. Ни один из-
представителей стран, оживленно торговавших с Османской им-
перией, не согласился с внесенным Киселевым предложением рас-
пространять на Молдову и Валахию торговые договоры Порты
лишь с согласия их правительств.
Четкое определение автономии княжеств, достигнутое усилия-
ми Киселева, являлось самой положительной чертой принятой
7(19) августа 1858 г. Парижской конвенции. В остальном же ито-
ги конференции были незначительными: в Молдове и Валахии
«охранялись свои правительства, законодательные собрания, гос-
подари и вооруженные силы. Совместными стали лишь касса-
ционный суд и центральная комиссия с местопребыванием в
Фокшанах, которая должна была заниматься кодификацией ста-
рых и выработкой новых, одинаковых для Молдовы и Валахии
законов. Последним было присвоено наименование «Соединенные
княжества», что не соответствовало истинному положению вещей.
Конвенция провозгласила отмену всяких общественных привиле-
гий (что свелось к отмене боярских рангов), к уравнению бур-
жуазии в правах с бывшими боярами и допущению ее предста-
вителей к власти. Взамен прежней кастовой системы управления
вводилась система выборов с высоким имущественным цензом.
На смену привилегии сословия пришла привилегия богатства.
Таковы были основные черты Парижской конвенции 1858 г.,
которая до 1866 г. с некоторыми изменениями являлась консти-
туцией Румынии.
Несмотря на многочисленные недостатки, документ 1858 г.
сыграл положительную роль в процессе борьбы за объединение.
Принцип автономии позволил унионистам успешно противиться
попыткам Стамбула вмешиваться во внутренние дела княжеств.
С этой точки зрения характерен эпизод с турецким комиссаром
Афиф-беем. Молдавское наместничество лишило его возможно-
сти сноситься со Стамбулом: на телеграфе отказывались прини-
мать его шифрованные депеши. На свои жалобы новому намест-
ничеству Афиф получил такой ответ: право шифрованной корре-
спонденции имеют лишь дипломаты, он же таковым не является.
Исправники придунайских уездов получили приказ в случае по-
явления посланцев Порты вообще не пускать их на левый берег
реки. Контраст между действиями Вогоридеса, налету ловившего
желания Стамбула, и исполненным достоинства поведением ново-
то правительства был разителен.
Попытки Порты пожаловаться кабинетам на «самоуправство»
валахов и молдаван успехом не увенчались. Наполеоновский
двор радовался тому, что, несмотря на все сделанные им уступ-
ки, унионисты в княжествах одерживают верх. В Петербурге по-
прежнему были озабочены тем, как уберечь княжества от австро-
турецких посягательств. Дипломатия ограничилась тем, что слег-
ка пожурила молдаван за расширительное толкование принципа
внутреннего самоуправления и непочтительное отношение к пред-
ставителям сюзерена. Раздоры среди держав-гарантов, их неспо-
собность прийти к единому мнению, сопротивление русской сто-
роны всякому посягательству на привилегии Молдовы и Валахии
сделали возможным проведение румынами политики свершившихся
фактов. Зафиксированная в международном акте 1858 г. автоно-
мия явилась этапом на пути к объединению, отправной точкой
для движения вперед.
Кампания по выборам господарей вылилась и в Яссах и в
Бухаресте в ожесточенную схватку. В молдавском собрании, ко-
торому надлежало произвести избрание, унионистов насчитыва-
лось 31 человек, сторонников сохранения сепарации 25. Од-
нако голоса последних распределились между двумя непримири-
мыми соперниками, бывшим князем Михаилом Стурдзой и его
собственным сыном Григоре. Унионистам удалось добиться сня-
тия кандидатуры Григоре Стурдзы, который под именем Мухлис-
паши служил в турецкой армии и не удовлетворял требованию
10-летнего пребывания в государственном аппарате Молдовы,
что было обязательным для претендента на высший в княжестве
пост. Но и среди сторонников объединения в собрании отсутст-
вовало единство. Объявилось шесть соискателей на княжеский
пост. Наконец, 3(15) января 1859 г. после длительного и, каза-
лось, бесплодного заседания унионистов было впервые названо
имя Александру Иона Кузы. Его кандидатура оказалась прием-
лемой для всех он пользовался высокой репутацией способного
администратора и безукоризненного патриота и в то же время
держался в стороне от соперничавших в унионистском движении
группировок и не проявлял личного честолюбия. Выходец из ста-
рого боярского рода, Куза был связан со средними помещиками
и буржуазией. Вогоридес пытался приблизить Кузу, на него сы-
пались награды; в течение месяца он получил несколько офицер-
ских званий. Однако Куза проявил независимость характера, де-
монстративно подав в отставку с поста исправника в знак проте-
ста против царивших в стране беззаконий. Эта акция сделала его
имя известным и популярным во всей Молдове.
5(17) января Куза был избран на молдавский престол. Огла-
шение имени нового князя вызвало ликование собравшейся
10-тысячной толпы. Очевидец рассказывал: «Я никогда не на-
блюдал подобного энтузиазма. Большая улица была полна наро-
да. Господарь был глубоко тронут, и во время шествия его глаза
наполнились слезами. В течение четырех вечеров подряд город
был иллюминирован, и при свете 400500 факелов проходили
демонстрации, участники которых поздравляли князя...»
Совсем иная атмосфера царила в Бухаресте. По предваритель-
ным подсчетам, противников унии из 72 депутатов собрания на-
считывалось от 42 до 46 человек. (Разнобой в цифрах объяснял-
ся колеблющейся позицией некоторых депутатов.) Шансы сто-
ронников объединения представлялись незначительными. Было
очевидно: если унионисты последуют букве Парижской конвен-
ции, они проиграют дело. Это обстоятельство способствовало за-
туханию борьбы между группировками в их рядах и сосредоточе-
нию усилий на поисках выхода из создавшегося положения.
Вскоре выход был найден: родилась идея выдвинуть на валашский
престол кандидатуру уже избранного в Молдову Александру
Кузы. Заседания валашского собрания 2224 января (35 фев-
раля) 1859 г. проходили в охваченном волнениями Бухаресте.
Народ, включая множество прибывших из окрестных сел кресть-
ян, запрудил окружавшие здание митрополии (где собрались де-
путаты) улицы. Сторонники объединения использовали решитель-
ное настроение толпы в своих интересах. Сепаратисты опасались
и насильственных действий народа (в зал заседаний доносились
крики: «Долой тиранов!», «Да здравствует свобода!»), и обвине-
ний в антипатриотизме. На секретном заседании утром 24 янва-
ря (5 февраля) удалось достичь соглашения об избрании Кузы и
в Валахии. Депутаты на Евангелии поклялись голосовать за него.
В тот же день молдавский князь был избран единогласно и в
Валахии.
Дипломатия не имела к этому двойному избранию никакого
отношения. «Мне и во сне не грезился Куза», свидетельствовал
хорошо осведомленный русский генеральный консул в Бухаресте
Н. К. Гире. Кандидатура избранника даже в Молдове всплыла
лишь накануне выборов. Налицо было нарушение если не буквы,
то духа Парижской конвенции 1858 г., признававшей принцип
сепарации. «Валашская ассамблея, писал тот же Гире, реши-
тельно идет по пути, означающему отклонение одного из важ-
нейших пунктов конвенции». Однако и он, и его коллега в Яссах
С. И. Попов советовали закрыть глаза на обход принятых в Па-
риже решений и признать совершившийся факт.
Гире писал о «глубоких корнях» идеи объединения: «Надо
развеять иллюзию тех, кто думает, что достаточно прибегнуть к
запугиванию или высылке нескольких экзальтированных лиц,
чтобы восстановить спокойствие в стране. Помимо того, после
торжественных обещаний Европы было бы постыдным актом вы-
звать сейчас турецкую или австрийскую оккупацию...» Оба ди-
пломата связывали достигнутый унионистами успех с укрепле-
нием автономии княжеств и отмечали возросший авторитет Рос-
сии в глазах населения. «Возвращаясь вчера вечером из общего
собрания после господарского выбора, я едва мог ехать сквозь
толпу, которая с факелами меня долго преследовала с криком
Ура! За Россию!"», сообщал Гире. В росте авторитета своей
страны Гире видел возможность усиления роли России на Бал-
канах и подрыва влияния соперников: «...нам действительно сле-
довало бы, если возможно, поддержать выбор Кузы уж только
потому, что этим разрушаются все турко-австрийские козни. Если,
как я полагаю, французы горячо выскажутся за это дело, то нам
следовало бы от них не отставать, ибо в противном случае им
одним будет честь и слава от румынов, над которыми нам по со-
седству и для непредвиденных обстоятельств надо иметь доброе
влияние».
Доводы консулов подействовали на министра иностранных дел
А. М. Горчакова и самого царя Александра II, не желавших пре-
вращаться в подручных габсбургской монархии по удушению
балканских пародов, в то время когда сама эта монархия была
бессильна что-либо предпринять. Австрийскую политику на Бал-
канах глава российского министерства иностранных дел расцени-
вал как «вызов и провокацию»: «Австрия поняла, что между нею
и нами в дальнейшем будет лежать непроходимая пропасть: сла-
вянский вопрос». Петербург, правда не без колебаний как-ни-
как румыны занимались самовольством, да и уверенности в твер-
дости Франции не было, решил поддержать избрание Кузы.
По понятным причинам на такую же позицию встала наполео-
новская дипломатия.
Но до формального согласия европейского «концерта» было
еще далеко. В Париже вновь собрались послы семи держав, что-
бы решить, что делать со строптивыми румынами. Турецкий
представитель выдвинул против них настоящий обвинительный
акт. «Бедным румынам досталось порядком, иронизировал жур-
нал Отечественные записки", и революционеры они, и зловред-
ные люди и исполнены всяких мерзостей. Их следует держать в
страхе, а не то на Дунае будет очаг всяких революций».
Международная обстановка в 1859 г. не способствовала, одна-
ко, планам расправы с унионистами. Трое «покровителей» Дунай-
ских княжеств в том же году вступили в войну Франция и
Сардиния против Австрии. Потерпевшая поражение габсбург-
ская монархия не могла с прежней энергией действовать на
«антирумынском фронте».
Порта вынуждена была смириться. Осенью 1859 г. султан
утвердил избрание Кузы, но отдельными фирманами для
Молдовы и Валахии и с обязательством впредь не отклоняться
от буквы и духа конвенции 1858 г. Личная уния двух княжеств
признавалась лишь на время его правления.
Куза постарался свести к минимуму процедуру, связанную с
вручением ему султанских инвеститур: в Бухаресте он принял
турецкого посланца в зале, где присутствовали лишь консулы и
несколько должностных лиц; он не поцеловал султанской грамо-
ты, как это было принято; вся церемония длилась четверть часа.
В Яссах на нее «забыли» пригласить даже консулов держав.
Не было никакой возможности удержать процесс объединения
на полпути, т. е. на стадии личной и пожизненной унии. После-
довавшие три года являли собой цепь сплошных «нарушений» и
«отклонений», которые осуществлял Куза и его министры при
поддержке общественности формально двух, а фактически одной
страны. Куза сетовал дипломатам, что не может управлять при
наличии трех законодательных органов, двух столиц и двух пра-
вительств, что половину своего времени он тратит лишь на до-
рогу. Князь бомбардировал Порту и «покровителей» меморанду-
мами, настаивая на создании единого парламента и правитель-
ства. В сентябре 1860 г. он по совету дипломатов совершил по-
ездку в Стамбул, допустив накануне ее очередное «нарушение»:
он слил командование армий Молдовы и Валахии. В турецкой
столице Кузу приняли с почетом: султан наградил его высоким
орденом и подарил усыпанную драгоценными камнями саблю.
Эти знаки внимания свидетельствовали о серьезном укреплении
международных позиций Соединенных княжеств. Вместе с тем
реальных результатов поездка не дала. Попытки зондажа в по-
сольствах насчет возможности продвижения по пути унии тоже
не увенчались успехом дипломаты советовали «не отклоняться
от законности».
Разочарованный Куза, не прекращая демаршей перед держа-
вами, проводил акции, подготавливавшие полную унию. Молодая
румынская дипломатия после длительных переговоров добилась
признания и Портой и Веной паспортов с грифом Соединенных
княжеств. Началась борьба за отмену консульской юрисдикции
на румынской территории (в чем на уступки шла одна лишь
Россия). В 1860 г. было заключено русско-румынское соглаше-
ние об установлении между двумя странами телеграфной связи,
что являлось несомненным свидетельством признания суверенных
прав молодого государства со стороны России. Были вотированы
значительные кредиты на армию. Без санкции «гарантов» был
несколько расширен круг избирателей. Два законодательных со-
брания решили начать совместные заседания в Бухаресте для
обсуждения наболевшего аграрного вопроса. На протесты консу-
лов Куза ответил, что он «избран с целью окончательного объ-
единения княжеств». 11(23) июля 1861 г. в Бухаресте по ини-
циативе радикалов прошел митинг, посвященный революции
1848 г. Ораторы требовали завершения унии и проведения демо-
кратических реформ. Консулы, встревоженные напоминанием о
мятежном годе, дружно заявили протест, и Куза даже уволил в
отставку радикальное министерство. Но и державы, видя неодо-
лимость движения, шли на уступки. 15 декабря с их санкции
Куза открыл сессию. единого Национального собрания Румынии,
вслед за чем было образовано единое правительство. Князь при
этом «забыл» упомянуть о соответствующем султанском фирма-
не. Длительная борьба за объединение княжеств завершилась
победой румынского народа.

Назад к содержимому | Назад к главному меню