Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Гогенцоллерны на престоле

Страны в истории > Румыния

Утром после переворота страна узнала, что власть переменилась.
Государство временно возглавило наместничество из трех лиц:
Н. Голеску от либералов, Л. Катарджиу от консерваторов, пол-
ковник Хараламб «представлял» артиллерию. Главой правитель-
ства был назначен И. Гика. Не был обойден должностью и майор
Лекка его предательство было оплачено постом военного ми-
нистра.
Куза был переправлен за рубеж и остаток жизни провел в из-
гнании. Инициаторы его устранения настолько спешили, что
ошиблись с выбором его преемника. Скоропалительно новым кня-
зем был провозглашен Филипп Фландрский, второй сын бельгий-
ского короля. Большинство парламентариев знать не знали и
ведать не ведали, что же представляет из себя поименованный
принц, однако послушно подняли руки «за». «Избранник нации»,
однако, не пожелал принимать предложенной ему короны.
Пришлось заняться поисками новой кандидатуры. «Чудовищ-
ная коалиция» торопилась. В стране было неспокойно. Внушала
тревогу и международная обстановка: Куза был признан держа-
вами-гарантами, их консулы поэтому решили воздержаться от
признания переворота. Особое недовольство выражал Париж,
с которым изгнанник был тесно связан.
На этот раз организаторы переворота остановились на канди-
датуре Карла Гогенцоллерна-Зигмарингена, отпрыска боковой
ветви прусского королевского дома. По матери он находился в
родстве с Бонапартами, что должно было, по мнению наместни-
чества, устранить французскую оппозицию. Надо было, однако,
рассеять тревогу российского министерства иностранных дел, ко-
торое пыталось воздействовать на прусского короля Вильгельма I,
с тем чтобы оп, как глава дома Гогенцоллернов, не давал согла-
сия на избрание своего родственника. Румынские власти нашли
способ успокоить петербургских сановников. Министр внутренних
дел П. Маврогени заявил консулу Г. Г. Оффенбергу: «Призвав
на престол Гогенцоллерна, румыны должны понять, что время по-
литических авантюр и подрывных замыслов миновало».
Процедура «плебисцита» была сведена к простой формальнос-
ти: поголовно неграмотным крестьянам предлагали приложить
палец к бумаге неведомого им содержания; в городах предста-
вители власти обходили дома, побуждая жителей «без раздумья»
писать против своей фамилии «за» (так гласила инструкция о
плебисците).
Тем не менее эта «операция» ознаменовалась движением
протеста в Молдове. У многих жителей княжества были причи-
ны для недовольства. С переносом столицы в Бухарест центр
Молдовы, город Яссы, явственно вступил в полосу упадка. Тор-
говля и промышленность переживали застои. Гордость молдаван
была уязвлена выдвижением Валахии на первый план во вновь
образованном государстве; материальные интересы многих жите-
лей страдали. Не следует забывать и тот факт, что свергнутый
князь А. И. Куза был выходцем из Молдовы. Все это способст-
вовало усилению в области сепаратистских настроений.
3 апреля в Яссах состоялась многолюдная демонстрация с тре-
бованием свободного, без махинаций властей волеизъявления. Она
была расстреляна прибывшими из Валахии войсками.
Добившись нужного результата голосования, «чудовищная
коалиция» направила делегацию, чтобы вручить Карлу соответ-
ствующий акт. К большому смущению уполномоченных, обнару-
жить «избранника нации» не удалось ни в его родном городе
Дюссельдорфе, ни в Берлине, ни в Париже. Оказалось, что Карл
отправился в Румынию инкогнито, с паспортом на имя швейцар-
ского гражданина, на пароходе в каюте второго класса. Вот-вот
должна была вспыхнуть война между Пруссией и Австрией,
и Карл опасался, что может быть задержан как прусский офи-
цер на австрийском участке Дуная.
Начавшаяся тем же летом австро-прусская война сняла воп-
рос о вмешательстве держав-покровителей в румынские дела.
Осенью Карлу был предоставлен султанский фирман об утверж-
дении на престоле.
Питаемым в Париже надеждам на то, что новый князь, как
родственник династии Бонапартов, будет продолжать профран-
цузский внешнеполитический курс, не суждено было оправдать-
ся. В Румынии Карл был наречен «пруссаком на престоле». Он
сразу же заменил французскую военную миссию, занимавшуюся
обучением армии, прусскими инструкторами. Французский капи-
талист Годийо, молочный брат Наполеона III, лишился заказа
на поставку вооружения. Разочарованный Бонапарт со свойствен-
ной ему быстрой сменой настроения во время свидания с авст-
рийским кайзером Францем Иосифом в 1867 г. намекнул, что не
станет возражать против присоединения Румынии к габсбургской
монархии в обмен на поддержку на случай франко-прусской
войны. Для «поборника принципа национальностей», как продол-
жали величать Наполеона бухарестские либералы, Румыния оста-
валась лишь пешкой в европейской дипломатической игре, кото-
рой можно было пожертвовать ради крупной добычи.
Летом 1866 г. «чудовищной коалиции» пришлось столкнуться
с восстанием граничар особой категории приграничного свобод-
ного крестьянского населения, совмещающего хлебопашество с
охраной границы. Поводом для движения послужило нарушение
властями правила, по которому граничары несли воинскую служ-
бу не более 10 дней в месяц. Летом, в разгар сельскохозяйст-
венных работ, их отправляли в дозор. Волнением была охвачена
вся южная граница от Турну-Северина до Галаца. Большой
отряд повстанцев двинулся на Брэилу. На предложение сложить
оружие они ответили, что получили его от Кузы и подчинятся
только его приказу. Представителям власти с трудом удалось
убедить граничар разойтись по домам, пообещав им освобожде-
ние от пограничной службы. После этого войска стали объезжать
села и разоружать граничар, иногда встречая вооруженное со-
противление.
У главарей «чудовищной коалиции» хватило благоразумия не
посягать на аграрную реформу 1864 г. Они понимали, что по-
пытка отменить ее вызовет взрыв в деревне. А реформа давала
известный простор развитию производительных сил и капитали-
стических отношений. Общая площадь обрабатываемой земли
возросла за 15 лет в 1,5 раза (1859 г.2,4 млн га, середина
70-х годов 3,5 млн га). Усилилось расслоение крестьянства;
росло число сельскохозяйственных рабочих ведь но закону
1864 г. 108 тыс. семей не получили земли. Вдобавок к тому мно-
гие из наделенных должны были искать приработок на стороне.
Возрос приток рабочей силы в города. Население Бухареста
в 80-е годы достигло 200 тыс. человек. Число мануфактур и фаб-
рик увеличилось с 39 (1866 г.) до 173 (1877 г.). Строились
крупные паровые мельницы, механизированные лесопильни. Вы-
воз хлеба за рубеж превратился в крупную статью дохода поме-
щиков и хлеботорговцев. Быстро росли порты Галац н Брэила.
Торговая и промышленная буржуазия отнюдь не была падче-
рицей в образовавшемся в Румынии блоке господствующих клас-
сов, поначалу помещичье-буржуазном, что отражалось и в пра-
вительственной структуре: большинство министерских постов
занимали выходцы из боярства. Они же поставляли значитель-
ную часть промышленников и финансистов. Боярское происхож-
дение значительной части крупных капиталистов объясняло особо
тесные связи между господствующими классами в Румынии; за-
частую одно и то же лицо являлось и помещиком и капиталис-
том. Агрикультура доминировала в экономике: «Сельское
хозяйство по сей день представляет единственный и величайший
источник нашего национального достояния», говорилось в либе-
ральной программе 1867 г.
Традиционно высокий социальный статус землевладения по-
буждал нуворишей городского происхождения обзаводиться по-
местьем. Действовали не только и не столько престижные сооб-
ражения. Нехватка земли у подавляющей части крестьянских
дворов, «обделенных» по реформе, стала фактором, определявшим
развитие аграрных отношений. Малоземелье привязывало крестьян
к «своему» боярину не менее прочными узами экономической
зависимости, чем прежние феодальные цепи. Чтобы дотянуть до
нового урожая и прокормить скотину, он должен был или при-
арендовывать участок земли, или искать приработок. Будучи
привязан к собственной полоске, он мог сделать это только у
«собственного» помещика. И в первую же пореформенную весну
«освобожденные» царане с шапкой в руке потянулись на бояр-
ский двор умоляя, «со слезами на глазах» (такова была обычная
форма прошений) или предоставить землю в аренду, или нанять
их на работу.
В Румынии получила распространение отработочная система,
при которой, по определению В. И. Ленина, помещичья земля
обрабатывается не помещичьим инвентарем, не наймом рабочих,
а инвентарем крестьянина, закабаленного соседним помещиком.
А идти «в кабалу приходится мужику потому, что помещик от-
резал себе лучшие земли, посадив мужика на песочек"', загнав
его на нищенский надел».
Дешевый отработочный труд и высокая арендная плата (как
правило, натуральная, достигавшая половины урожая со сданной
земли) уменьшали интерес помещика к поискам новых, капита-
листических путей хозяйствования.
Зачем было думать о кредитах, закупке инвентаря и удобре-
ний, когда в достатке предлагались крестьянские руки и принад-
лежавший им инвентарь?
Конечно, нельзя возводить происходившие процессы в абсолют
и думать, что отработочная система в румынском земледелии
утвердилась незыблемо. Наиболее рачительные и просвещенные
помещики, познакомившись с передовой агрикультурой Запада,
убедились в отсталости и малодоходное обработки земли на
родине: крестьянин по старинке ковырял землю сохой и дере-
вянной бороной, собирая стабильно низкий урожай. Поэтому
часть помещиков, поначалу незначительная, сознательно перехо-
дила на рельсы капиталистического предпринимательства, исполь-
зуя выкупные платежи по реформе 1864 г. на усовершенствова-
ние хозяйства.
Отработочная система земледелия имела и другие последствия.
Высокая арендная плата и нищенское вознаграждение за труд
постепенно вели к разорению деревни, к размыванию прослойки
крестьян, имевшей рабочий скот и инвентарь, необходимый для
обработки помещичьих угодий. Этот объективный процесс мед-
ленно, но неуклонно сокращал сферу прилоясения отработочного
труда.
В целом в румынском сельском хозяйстве очень медленно, но
все же шло развитие капитализма по тому пути, который
В. И. Ленин назвал «прусским». При этом деревня своими вы-
купными платежами и дешевым отработочным трудом создавала
капитал, необходимый помещику для перехода к буржуазному
хозяйствованию. «Крепостническое помещичье хозяйство, писал
В. И. Ленин, медленно перерастает в буржуазное, юнкерское,
осуждая крестьян на десятилетия самой мучительной экспро-
приации и кабалы, при выделении небольшого меньшинства
гроссбауэров" (крупных крестьян") » .
Румынская действительность внесла свою специфику в «прус-
ский вариант». Она заключалась в том, что румынский буржуа
превзошел даже прусского бюргера в терпимости и уступках
феодализму; оп сжился, приспособился и научился извлекать вы-
тоду из полуфеодальной отработочной системы. Он угнетал
крестьянина не только с помощью рынка, но и непосредственно
как землевладелец.
Экономический базис определял и политическую надстройку.
В. И. Ленин указывал, что при «прусском» пути развития капи-
тализма «на десятилетие укреплена помещичья власть в государ-
стве. Монархия. Обшитый парламентскими формами военный
деспотизм" вместо демократии. Наибольшее неравенство в сель-
ском и в остальном населении» .
Каждое слово этой характеристики применимо к Румынии
тех времен (разумеется, с учетом особенностей, порожденных
историей страны, что сказалось на государственном строе и пра-
вовых нормах).
Необходимо сделать еще одно замечание. Идеология обладает
известной самостоятельностью и не отражает немедленно и слепо
происшедшие экономические изменения; наиболее устойчивая ее
область правовые нормы. Поспевать за неимоверно быстрым
поправением румынской буржуазии идеология не могла. Возник-
ло явление, возможное лишь там, где класс, вырабатывающий
правовые нормы, в течение жизни одного поколения сменил ре-
волюционность на реформизм, перешел к либерализму и частич-
но скатился даже к консерватизму.
Принципы, выражавшие взгляды буржуазии времен револю-
ционной молодости, даже если они были зафиксированы в зако-
нодательстве, предавались забвению. Примером крайней непосле-
довательности и несоответствия отдельных частей являлась кон-
ституция 1866 г. В основных своих чертах она копировала
бельгийский основной закон 1831 г.: провозглашала фундамен-
тальные «права и свободы граждан», предусматривала свободу
печати и собраний, представительную систему правления, ответ-
ственность правительства перед парламентом и разделение влас-
тей. Нельзя сказать, что эти демократические принципы в Румы-
нии не соблюдались; их просто не существовало в отношении прав
народных масс, их предали забвению. Нельзя в одном списке
охарактеризовать все нарушения; они совершались на каждом
шагу.
Принцип парламентаризма в старой Румынии был вывернут
наизнанку: не Йациональное собрание формировало правительст-
во, а совет министров, назначенный князем (позднее королем),
проводил выборы и создавал послушный парламент. С помощью
обещаний, запугивания, полицейского кулака и прямой фальси-
фикации итогов голосования кабинет всегда подчеркиваем,
всегда добивался большинства, которое печать того времени
именовала звучным словом «здробитоаре» («сокрушительное»).
До первой мировой войны система фальсификации волеизъявле-
ния ни разу не дала осечки.
Усилившийся монархизм помещиков и буржуазии привел к
предоставлению широких прав короне князь назначал и смещал
министров, утверждал все законы, командовал армией, имел пра-
во распускать парламент.
Избирательная система по конституции 1866 г. хоронила про-
возглашенное в том же акте равноправие граждан. Избиратели
при выборах в палату депутатов были разбиты на четыре кол-
легии. В первую, где наименьшее число избирателей посылало
наибольшее число депутатов, входили лишь помещики. Вторую
и третью составляла городская буржуазия. Четвертая, «рабоче-
крестьянская», располагала несколькими депутатскими местами.
Выборы в ней были двухстепенными. Усилиями властей, однако,
ни один представитель «низов» не переступил порога парламен-
та вплоть до первой мировой войны.
Над нижней палатой в качестве своего рода надсмотрщика
возвышался сенат. Правом голоса на выборах в верхнюю палату
пользовались очень состоятельные люди, и это создавало гаран-
тию от «эксцессов» нижней палаты. Надо, впрочем, отдать
«должное» последней: никогда она не проявляла «излишеств» в
социальном плане.
В 1866 г. в полное нарушение конституции был принят «За-
кон о сельскохозяйственных договорах и их исполнении», но ко-
торому крестьянин мог арендовать землю только у «своего»
помещика и только к нему же наниматься на работу. В случае
нарушения цараном взятых на себя обязательств землевладелец
мог заставить его работать с помощью сельского старосты (при-
маря) и стражников. Но и этого оказалось мало, чтобы обезопа-
сить бывших бояр от «неповиновения». В 1872 г. закон был до-
полнен положением, по которому власти должны были ловить
«нарушителей» сельскохозяйственных договоров, сажать их под
стражу, а затем с помощью солдат гнать на помещичье поле.
По свидетельству К. Росетти, 95% румын этим законом были по-
ставлены вне закона.
Конечно, радикальные тенденции не угасли в Румынии
в одночасье. Выразительницей их оставалась группировка во
главе с Росетти, однако круг ее сторонников сужался и влияние
падало. События 18701871 гг. показали это с полной очевид-
ностью.
Франко-прусская война была горячо воспринята в Румынии.
Симпатии подавляющей массы общественности находились на
стороне «латинской сестры», с которой ее сближали культурные
связи и традиции освободительной борьбы. Часть капиталистиче-
ских кругов выражала недовольство экономической переориента-
цией на Германию, особенно передачей концессии на строитель-
ство железной дороги РоманБухарест компании Штрусберга.
Положение обострялось тем обстоятельством, что «пруссак на
престоле» не скрывал своей неприязни к конституционным по-
рядкам даже в их куцой форме и торжествовал по поводу побед
германского оружия.
Антидинастические настроения в стране проявлялись с самого
начала войны. Зрел заговор с целью свержения Карла с престо-
ла предпринимались попытки организовать выступления в
столице, Крайове, Плоешти, Турну-Северине и военном лагере
Фурчени. Однако офицеры, вовлеченные в движение, решили
дождаться решающего поворота в военных операциях между
Францией h Пруссией. Открытое выступление, которое возглавил
бывший капитан артиллерии А. Кандиану-Попеску, произошло
лишь в Плоешти. Повстанцы, не встретив сопротивления, заняли
основные точки города и объявили о низложении Карла. Даль-
ше этого Кандиану идти не собирался, он рассчитывал лишь на
моральный эффект. Поэтому еще до подхода воинских подкреп-
леннй находившийся в городе по случаю рекрутского набора
майор, располагавший небольшими силами, разоружил заговор-
щиков и арестовал их руководителей. Так было покончено
с республиканским заговором. Каидиану и его сторонники были
оправданы по суду, что характеризовало царившие в Румынии
настроения.
Румынский Гогенцоллерн, ободренный вестями о прусских
победах, решил перейти в наступление. Он сообщил аккредито-
ванным в Бухаресте дипломатам, что не желает быть «игрушкой
в руках партий» и настаивает на расширении своих прав.
15(27) января 1871 г. «Аугебургер альгемейне цейтунг» напеча-
тала его письмо к вымышленному другу, ставшее известным
всей Европе. Беды Румынии, по словам Карла, происходили от
слишком либеральной конституции и от того, что румынский на-
род «не хочет, чтобы им руководили, и не может руководить со-
бой сам».
Радикальная пресса в стране выражала возмущение как пре-
тензиями Карла па абсолютную власть, так и оскорблением, ко-
торое он нанес принявшему его государству. Национальное со-
брапие, однако, вело себя кротко: заслушав маловнушительные
объяснения главы правительства Иона Гики, депутаты почти
единодушно выразили преданность конституции и трону. Собст-
венническая Румыния их устами высказывалась против всяких
демократических и тем более республиканских экспериментов.
Республикански и радикально настроенная молодежь не же-
лала мириться с таким положением. Поводом для ее выступле-
ния послужил банкет немецкой колонии Бухареста 10 марта по
случаю дня рождения Вильгельма I, только что провозглашен-
ного германским императором. Это малозначительное в обычных
условиях событие воспринималось как унижение поверженной
Франции и торжество реакции, европейской и местной, возглав-
ляемой румынским Гогенцоллерном. Толпа студентов и молодежи
с криком «Да здравствует республика!» ворвалась в банкетный
зал и вступила в схватку с пировавшими немцами. Вызванные
к месту происшествия войска держались пассивно и лишь по ка-
тегорическому приказу разогнали собравшихся.
Разгневанный князь дал отставку Иону Гике, фактически
прогнал его, в грубой форме обвинив в нерешительности. При-
грозив отречением, он потребовал создания угодного ему прави-
тельства. Палата депутатов склонилась перед его волей; лишь
два голоса раздалось против. К власти пришел консерватор Лас-
кар Катарджиу.
Верх в политическом кризисе 18701871 гг. одержали монар-
хические консервативные силы, и это явилось зримым признаком
скатывания вправо румынской крупной буржуазии. Боровшиеся
за власть либеральные группировки отступили. Узы классовой
солидарности, соединявшие различные прослойки господствую-
щих классов, оказалпсь сильнее разделявших их разногласий.
Монархия олицетворяла в пх глазах «порядок». Формально князь
ne осуществил своей цели изменения конституции, но на деле
его власть укреплялась и влияние возросло.
В рамках буржуазно-помещичьего блока первое место занима-
ли крупные землевладельцы. Кабинет Катарджиу правил в инте-
ресах консервативных помещиков, попирая иногда интересы про-
мышленников. Именно это правительство провело в 1872 г.
драконовские дополнения к закону о сельскохозяйственных дого-
ворах; реорганизовало армию, придав ей полностью регулярный
характер и уничтояшв беспокойное сословие граничар; предоста-
вило иностранному капиталу право монополии на продажу табач-
ных изделий. В 1875 г. оно пошло на заключение торговой кон-
венции с Австро-Венгрией, означавшей серьезное посягательство
на доходы крупной промышленной и коммерческой буржуазии.
О последнем акте следует сказать особо. В начале 70-х годов
европейский хлебный рынок, куда сбывали пшеницу и кукурузу
румынские помещики, вступил в полосу длительного кризиса;
в связи с усовершенствованием судоходства в Европу хлынуло
дешевое зерно из Соединенных Штатов и Канады; цены покати-
лись вниз; склады ломились от непроданных запасов зерна.
В этих условиях консерваторы, надеясь обеспечить их сбыт
в Австро-Венгрии под предлогом укрепления экономической
самостоятельности страны, пошли на заключение торговой кон-
венции, значительно снижавшей таможенные пошлины и вообще
отменявшей их почти на все виды изделий, производившихся в
Румынии.
Австрийские товары потоком хлынули в страну, нанеся
серьезный ущерб неконкурентоспособной молодой национальной
промышленности. К. Росетти патетически восклицал: «Консерва-
тивное правительство вонзило кинжал в грудь Румынии и бро-
сило ее бездыханный труп к ногам графа Андраши» (тогдашний
канцлер австро-венгерской монархии).
Австро-Венгрия заняла доминирующее положение в румын-
ской внешней торговле: почти 54% в импорте и 61% в экспорте
в 1877 г.
Торговая конвенция дала толчок размежеванию политических
сил. В том же 1875 г. оппозиционные группировки объединились
в национал-либеральную партию, представлявшую интересы как
основных капиталистических кругов, так и части помещиков.
(Датой основания консервативной партии считается 1880 г., ког-
да в Бухаресте открылся Консервативный клуб.)
Еще в 1872 г. либералам удалось встать во главе сельского
земельного кредита банка, представлявшего ссуды под обеспе-
чение землей. В долгу у него оказалась масса средних и мел-
ких землевладельцев, перекочевавших в либеральный стан.
Немало помещиков, недовольных неудачами экономической поли-
тики Ласкара Катарджиу, ростом торгового дефицита, несбалан-
сированностью бюджета страны, искали поддержки либералов.
Последпие, не будучи чисто буржуазной партией, сражались с
консерваторами, можно сказать, одной рукой. Влияние в партии
помещичьей прослойки вело к тому, что либералы, придя к
власти, не решились отменить конвенцию 1875 г.
Радикальное течение вступило в полосу кризиса. Сузилась
его социальная база. Оно потеряло поддержку промышленников.
Начался процесс медленного, но неуклонного размывания мелкой
буржуазии. Она металась между собственностью и трудом. Не-
многие ее представители, те, которым удалось пробиться
«наверх» и обогатиться, переходили к умеренным либералам и
даже консерваторам; другие, более многочисленные, разоряясь,
пополняли ряды рабочего класса, втягивались в его движение,
внося в него немалую долю путаницы, левацких вспышек, с од-
ной стороны, и склонности к реформизму с другой. Зыбкой
опорой была и учащаяся молодежь. Выдающийся сатирик Ион
Лука Караджале взял героя своего памфлета «Р румына» из
гущи жизни: «От приготовишки до окончания гимназии анар-
хист; от гимназиста до студента социалист; от выпускника до
чиновника либерал; от чиновника до пенсионера консер-
ватор».
К. Росетти и его сторонники продолжали воспевать бессмерт-
ные идеи 1848 г., а крупная буржуазия охладела к ним. Тру-
женики же убеждались, что одними высокими принципами не
обойтись, необходимо вести борьбу за повседневные интересы.
На долю только зарождавшегося рабочего движения выпала борь-
ба не только за осуществление социалистического идеала, но и
за демократизацию политической жизни страны.

Назад к содержимому | Назад к главному меню