Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Участие Румынии в русско-турецкой войне

Страны в истории > Румыния

В 1875 г. вспыхнуло восстание славянского населения Боснии и
Герцеговины, стремившегося сбросить иго отсталой феодальной
Османской империи и добиться национального освобождения.
На помощь повстанцам пришли Сербия и Черногория; началась
сербо-черногорско-турецкая война. Восточный вопрос вновь
встал в повестку дня европейской дипломатии. И инициаторами
выступили не соперничавшие великие державы, а народы, под-
нявшиеся на борьбу.
В апреле 1876 г. произошло могучее восстание болгарского
народа, потопленное в крови османскими карателями. На сербо-
турецком фронте первоначальные успехи славян сменились по-
ражениями, несмотря на приток в Сербию тысяч русских добро-
вольцев. Турецкие войска были остановлены в нескольких пере-
ходах от Белграда ультимативным требованием Петербурга
прекратить наступление. По России прокатилась волна солидар-
ности с восставшими южными славянами; собирались средства
в пользу жертв резни; раздавались требования активизировать
политику и оказать поддержку освободительному движению. Ста-
рые сановники во главе с канцлером князем А. М. Горчаковым
и сам царь, памятуя о крымском поражении, преследуемые кош-
маром антирусской коалиции, держались осторожно. Группировка
во главе с военным министром Д. А. Милютиным и послом
в Константинополе Н. П. Игнатьевым высказывалась за более
энергичный курс. Обстановка в европейском ареале складывалась
неблагоприятно: два непримиримых врага балканских народов
габсбургская монархия и Великобритания настаивали на под-
держании статус-кво в Юго-Восточной Европе, иными словами,
выступали за сохранение здесь турецкого владычества. Побеж-
денная в 1871 г. Франция не желала отвлечения сил России на
Балканы, опасаясь остаться один на один с победоносной Гер-
манской империей. Султан не хотел предоставлять восставшим
южным славянам даже ограниченного самоуправления. Собрав-
шаяся в Константинополе конференция пыталась выработать
программу реформ, но зашла в тупик.
Таков был фон, на котором развертывалась борьба в Румы-
нии по вопросу о том, какой политики придерживаться в соз-
давшейся обстановке.
Вассальная зависимость княжеств от Османской империи яв-
лялась не формально-юридическим напоминанием о прежних
временах, а реальным фактором, сковывавшим экономическое и
политическое развитие Румынии. В стамбульскую казну ежегод-
но поступала дань почти в 1 млн лей. Парижская конвенция
1858 г. устанавливала, что заключенные Портой международные
договоры (включая торговые) «будут по-прежнему применяться
к княжествам, поскольку не наносят ущерба их вольностям».
Румыния находилась в орбите османской таможенной системы с
ее низкими ввозными пошлинами. Лишь постепенно, шаг за ша-
гом, проявляя упорство и немалое искусство, молодой румын-
ской дипломатии удалось добиться не права, а возможности
(и то в скромных масштабах) заключать внешнеполитические
акты. Первым шагом был протокол о телеграфной связи с Рос-
сией, подписанный в 1867 г. самостоятельно, без посредничества
Порты. Торговая конвенция 1875 г. с Австро-Венгрией, за кото-
рой последовал ряд ей подобных, при всей ее экономической
невыгодности для Румынии с точки зрения международно-право-
вой компетенции государства означала шаг вперед.
Порта отказывалась признавать название государства Ру-
мыния, именуя ее по-прежнему Соединенными княжествами.
Румынский представитель в Константинополе не пользовался
дипломатическими привилегиями, и турецкие власти отрицали
его право выступать перед ними от имени своих сограждан.
Румын Порта считала своими подданными, она препятствовала
учреждению румынских орденов, в очень ограниченной степени
допустила чеканку национальной монеты.
Державы, в первую очередь Россия, более расширительно
толковали права княжества, они приняли его представителей,
однако в скромном ранге генеральных консулов и без четкого
определения их места в дипломатическом корпусе. Ни одна из
держав не подписала с Румынией международного акта полити-
ческого характера. Пробитые немалыми трудами румынской
дипломатии фактические бреши в системе вассальной зависимос-
ти юридически не были закреплены, что усиливало в стране
стремление к достижению полной государственной независимос-
ти. Тяжелое положение Турции, оказавшейся в кольце восстав-
ших народов и на пороге войны с Россией, создавало для этого
реальные предпосылки.
В правящем блоке не существовало единства по вопросу
о том, ставить ли своей целью достижение полной независимос-
ти или ограничиться расширением автономии.
Наиболее умеренную позицию занимали влиятельные по-
мещичьи группировки. Путы вассальной зависимости сдерживали
развитие промышленности, но к полуфеодальному сельскохозяй-
ственному производству они отношения не имели. Кроме того,
Порта не мешала вывозу хлеба. Бросать ей вызов в этих усло-
виях казалось рискованным и чреватым социальными осложне-
ниями. Румынская деревня и без того напоминала дремлющий
вулкан, временами извергавший могучие восстания. Отсюда
архиумеренный курс консервативного правительства Л. Катард-
жну. Осторожничали и либералы. Достижение независимости
отвечало интересам значительной части поддерживавшей их бур-
жуазии, однако опасения социальных и внешнеполитических ос-
ложнений побуждали ее избирать дипломатические пути. Влия-
тельная прослойка помещиков в партии имела достаточную
силу. Сказывалась и традиционная ориентация на западноевро-
пейские столицы, откуда потоком текли советы не нарушать
принцип лояльности по отношению к Порте.
Восстания южных славян встретили широкий и сочувствен-
ный отклик среди румынской общественности; рупором этих сим-
патии стала радикальная печать. Группировка К. Росетти наи-
более решительно отстаивала необходимость завоевания незави-
симости. Народные массы своего голоса в политической жизни
не имели, им предстояло кровью на поле боя завоевать незави-
симость страны.
В 1875 г. правительство Катарджиу объявило нейтралитет:
оно будет защищать национальные интересы, «не вызывая по-
трясении ii беспорядков» ii «в полном согласии с Высокой Пор-
той». Иная политика, как писала консервативная газета «Тим-
пул» («Время»), поставила бы под угрозу интересы «партии,
которая представляет собственность».
Надежды сербов на помощь румынской стороны, с которой
они с 1868 г. были связаны договором о сотрудничестве в осво-
бодительной борьбе, не оправдались. Румынским представителям
за рубежом было разъяснено, что «Румыния, чуждая по языку,
по крови и по духу ее населения национальностям, населяющим
Турцию» (подразумевались восставшие южные славяне), не
должна ради помощи последним отвлекаться от решения насущ-
ных «экономических и социальных проблем». Министр иностран-
ных дел Василе Боереску подкрепил эту позицию абсурдным
«теоретическим» экскурсом. Дунай-де разделяет Запад и Восток,
и поэтому нельзя смешивать интересы населения левобережья,
т. е. румын, и правобережья, т. е. сербов и болгар. Позиция
официальной Румынии удостоилась похвалы из Лондона
цитадели политики статус-кво. Видный английский либерал
Уильям Гладстон говорил в палате общин, что в течение 18 ме-
сяцев, пока бушевали восстания южных славян, «Румыния не
шевельнулась, выполняя долг нейтральной страны».
Характеристика эта пе совсем точна. Румыния была разноли-
ка. Официальные круги отражали позицию помещиков и влия-
тельных буржуазных кругов. Наступила пора буржуазного нацио-
нализма на Балканах, вырастающего на определенном этапе из
национального движения. Соседние народы, стоявшие на пороге
возрождения или укрепления своей государственности, рассмат-
риваются уже не как союзники в борьбе с деспотизмом, а как
соперники за место под балканским солнцем. Прежние мечтания
о сотрудничестве народов против монархов уступили место хо-
лодному расчету, стремлению укрепить свое положение в регио-
не и опасениям, как бы соседи не выступили соперниками. Все
это облекалось в националистические одежды, «потомки римлян»
противопоставлялись «варварам»-славяиам.
Но существовала и другая Румыния. Радикальная пресса во
главе с газетой «Ромынул» осуждала зверства османских кара-
телей и защищала «героических борцов за освобождение».
В стране шел сбор средств в пользу раненых сербских и черно-
горских воинов.
Нельзя сказать, чтобы «не шевельнулись» румынские «верхи»;
дипломатия развернулась вовсю, правда с самого начала загнав
себя в тупик расчетами на то, что можно выговорить если не
независимость, то хотя бы значительное приращение прав в
правительственных канцеляриях западных держав, затратив на
это немало времени и сил.
В январе 1876 г. Катарджиу произвел зондаж насчет отно-
шения кабинетов к возможности создания в будущем независи-
мого и нейтрального румынского государства. Он обещал при
этом, что в случае «конфликта между Турцией и провинциями
ее империи» (южными славянами) Бухарест вооруженной рукой
воспротивится попытке прийти к ним на помощь (понимай со
стороны России). Однако ни антирусская, ни антиславянская
направленность циркуляра Катарджиу не смягчила позиции за-
падных держав. В ответ на полученные с их стороны выговоры
новый министр иностранных дел И. Бэлэчану обещал остаться
«безучастным зрителем» событий за Дунаем.
Дни правительства Катарджиу были сочтены. Воспользовав-
шись экономическими трудностями и бесплодием его внешнепо-
литических демаршей, либералы в апреле 1876 г. пришли
к власти. Пост министра иностранных дел занял Михаил Когэл-
ничану, решительно настроенный в пользу независимости. Но и
он стал действовать в духе умеренности: нейтралитет был
подтвержден, полиции приказано препятствовать провозу оружия
и переправке добровольцев в восставшую Болгарию. Правда,
власти зачастую делали вид, что не получали никаких распоря-
жений, а правительство закрывало глаза на «нарушения». Так,
чета знаменитого поэта Христо Ботева погрузилась на пароход
в Джурджу, избежав таможенного досмотра (а четники были
вооружены до зубов) и паспортного контроля. Осторожно, мож-
но сказать, конспирируясь, Когэлничану все же поддерживал
борьбу южных славян.
16 июня министр иностранных дел выступал с меморандумом,
предъявив в нем обширные требования Турции: признать назва-
ние Румыния, установить с ней нормальные дипломатические
отношения, заключить торговый договор и др. Предложение по-
висло в воздухе: турки не удостоили его ответом, западные
державы ограничились нелестными комментариями. Когэлничану
перешел к более решительным действиям и выразил протест
против «величайших жестокостей» турок в Болгарии.
Коллегам по кабинету показалось, однако, что он зашел
слишком далеко. При очередной министерской комбинации Ко-
гэлиичану лишился портфеля, его заменил убежденный сторон-
пик безусловного нейтралитета Н. Ионеску.
Время шло, но дивидендов выжидание не приносило. На го-
ризонте маячила русско-турецкая война, которая могла принести
немалые выгоды Румынии. В сентябре 1876 г. новый премьер-
министр Ион Брэтиану и несколько его коллег навестили в
Крыму, в Ливадии, царя Александра II и канцлера А. М. Горча-
кова и дали согласие на пропуск русских войск через Румынию.
Когда в конце того же года турецкие государственные деятели
издали конституцию, в которой Румыния называлась «привиле-
гированной провинцией» Османской империи, даже самые легко-
верные, склонные вводить себя в заблуждение румынские поли-
тики осознали, что ничего не добьются с помощью меморанду-
мов. М. Когэлничану вернулся к управлению иностранными
делами. 4 апреля 1877 г. были подписаны русско-румынские кон-
венции, политическая и военная. Россия обязывалась уважать
«политические права» и «неприкосновенность» Румынии; ее
войска получили право прохода через территорию соседней стра-
ны, обойдя при этом Бухарест; подробно оговаривались условия
продвижения, снабжение армии продовольствием и фуражом.
Соглашение имело большое значение для обеих сторон: рус-
ское командование получало возможность беспрепятственного
продвижения к театру военных действий; Румыния впервые под-
писала с великой державой на условиях полного равенства
политический акт большого значения. Петербург фактически
признавал независимость этой страны; открывалась реальная пер-
спектива, опираясь на поддержку северного соседа, добиться
международного признания нового статуса страны.
12 апреля Россия объявила войну Османской империи. Пере-
шедшие границу русские войска были тепло встречены румын-
ским населением. «Массы жителей Галаца восторженно, с кри-
ком Ура!" встречали и провожали нас далеко за город»,
говорилось в одном из первых донесений 28-го Донского казачьего
полка.
Иной отклик получила весть о вступлении русских в Румы-
нию в Константинополе. Порта решила приструнить вышедшего
из повиновения вассала. Представительство Соединенных кня-
жеств было закрыто. Начались рейды турецких отрядов через
Дунай и налеты на прибрежные города и села, захваты румын-
ских кораблей, артиллерийский обстрел Брэилы, Олтеницы,
Калафата и других пунктов. Румыния в долгу не оставалась, ее
артиллеристы открывали огонь по турецким укреплениям. С кон-
ца апреля Румыния и Турция находились в состоянии необъяв-
ленной войны. 9 мая М. Когэлничану выступил в Национальном
собрании со своей знаменитой декларацией: «Я без малейшего
колебания и страха заявляю представителям нации, что мы яв-
ляемся свободным и независимым народом». Решающий шаг был
сделан. Последние нити, связывавшие страну с отсталой фео-
дальной Османской империей, оборвались. Опытный и проница-
тельный политик, Когэлничану упомянул о необходимости «при-
нести жертвы, чтобы защитить страну».
Действительно, утвердить независимость предстояло на полях
сражений в Болгарии. Формального военного союза с Россией не
существовало. Осторожный канцлер А. М. Горчаков, опасаясь
осложнений с державами, не стремился вовлечь Румынию в
совместные операции. Однако логика событий, общие задачи .двух
стран вели к установлению между их армиями боевого сотруд-
ничества. Из России поступала значительная помощь займов
на 2 млн золотых рублей (8 млн лей), пушки, порох, винтовки,
патроны (8,6 млн штук). В середине июля румынские части
переправились через Дунай. По просьбе русского командования
они стали гарнизоном в недавно захваченной русскими войсками
крепости Никополь, охраняя с фланга линии снабжения русского
осадного корпуса, который обложил твердыню турецкой оборо-
ны Плевну (Плевен). Два неудачных штурма крепости побу-
дили главнокомандующего великого князя Николая Николаевича
обратиться к Карлу Гогенцоллерну с предложением принять бо-
лее активное участие в военных операциях.
Всего в Румынии было мобилизовано до 100 тыс. человек,
включая милицию и вспомогательные части. Армия из 58 тыс.
человек была переброшена через Дунай, из них до 35 тыс. со-
средоючено вокруг Плевны, составляя до трети осадного кор-
пуса.
Румынские солдаты и офицеры с честью участвовали в сра-
жениях. 3031 августа они вместе с русскими союзниками вновь
штурмовали Плевну. В ходе кровопролитной схватки им вместе
с русскими частями удалось овладеть важным опорным пунк-
том Гривицким редутом. Однако в целом успеха достичь не
удалось. Румынские потери убитыми и ранеными достигли
2 тыс., русские превысили их почти в 5 раз.
Наступила тяжелая осадная осень. Русские и румынские
войска завершили окружение Плевны, полностью перерезав воз-
можные пути снабжения турецкого гарнизона. Способный полко-
водец Осман-паша стойко держался до конца ноября. 28 ноября
голод вынудил его предпринять отчаянную попытку вырваться
из блокадного кольца. После ожесточенного сражения остатки
турецкого гарнизона сложили оружие. В плен сдался п сам Ос-
ман-паша.
Взятие Плевны открыло русской армии путь через Балканы.
Героическое сидение на Шипке отряда М. Д. Скобелева, под-
крепленного болгарскими добровольческими дружинами, позволи-
ло сохранить контроль над балканскими перевалами. В трудных
условиях декабря армия преодолела хребет и неудержимым по-
током хлынула на Южно-Болгарскую равнину. 19 февраля
(3 марта) в Сан-Стефано, в окрестностях Константинополя, был
подписан предварительный мирный договор. Открыто угрожаю-
щая позиция Австрии и Великобритании, ввод английского фло-
та в Черноморские проливы, угроза воскрешения сражавшейся
Потопление турецкого монитора русскими катерами
против России в Крымскую войну коалиции побудили царизм
пойти на уступки и согласиться на созыв в Берлине междуна-
родного конгресса для пересмотра Сан-Стефанского договора.
В забалканском походе румынская армия не участвовала.
Но она проводила необходимые операции в Северной Болгарии.
В ходе окружения Плевны она овладела г. Раховом; после сда-
чи Осман-паши румынские полки подошли к Видину и Белград-
чику и осадили эти два пункта (по соглашению о перемирии они
были сданы турками).
В огне боев, в траншеях под Плевной и утомительных мар-
шах окрепло русско-румынское боевое содружество. «Нельзя
не отнестись с полным уважением к молодой, в значительной
степени милиционной, армии, с честью выдержавшей кровавый
искус войны»,писали русские военные историки. С особой
похвалой отмечались действия артиллерии и фортификационные
работы. Немало румынских офицеров и солдат были удостоены
русских орденов и медалей.
Кампания 18771879 гг. стоила Румынии тяжелых жертв
более 8 тыс. убитыми и ранеными. Но ни войска, ни народ не
роптали: война велась во имя возвышенной и жизненно необхо-
димой цели. В армию вступило немало добровольцев; врачи и
студенты-медики просили зачислить их на военную службу.
Сбор добровольных средств достиг 11 млн лей. Тяжелым бреме-
нем для народа стало исполнение закона о реквизициях для
нужд армии продовольствия, подвод, фуража, скота, топлива.
Тысячи крестьян со своими лошадьми, быками и телегами па-
долго были оторваны от своих хозяйств и посланы в Болгарию.
Бедствовали они страшно. Участник социалистического движения
Н. П. Зубку-Кодряну писал: «Обыкновенно этого рода реквизи-
ции совершенно не трогали землевладельцев-арендаторов, которые
могли вполне спокойно предаваться патриотическим восторгам
по поводу выказанной мужиком-солдатом, доробанцем военной
доблести и неустрашимости». «У мужиков же, отправленных в
путь с рабочим скотом, и без того расстроенные хозяйства еще
больше расстраивались; скот их пропадал в пути от истопшния,
отсутствия корма и повальной болезни... и сам мужик возвра-
щался назад пешком, без скота и возов».
В начале войны в селах Румынии было широко распростра-
нено убеждение, что призванные под знамена солдаты будут на-
делены землей. Они не получили ничего. Зубку-Кодряну язви-
тельно писал о пустозвонстве парламентариев: «Сошлись, побол-,
тали, зарекомендовали себя перед образованным" обществом
сочувствием к доле крестьян, торжественно признали свое бес-
силие смягчить беду, ими самими вызванную на головы боль-
шинства населения страны, и перешли к болтовне о более важ-
ных, имеющих более общий государственный интерес вопросах».
Результатом войны стало международное признание государ-
ственной независимости Румынии и Сербии, зафиксированное в
актах Берлинского конгресса 1878 г. Тогда же Россия вернула
себе Южную Бессарабию, отторгнутую от нее после Крымской
войны. В состав Румынии вошла более значительная по про-
странству и населению область Северная Добруджа с превосход-
ной естественной гаванью у Констанцы.
Обретение полного государственного суверенитета явилось
вехой исторического значения в жизни румынского народа. Созда-
вались более благоприятные условия для экономического и соци-
ального развития страны, для роста капиталистических производ-
ственных отношений. Румыния обрела все прерогативы суверен-
ного государства. Эпоха зависимости от Османской империи
подошла к концу.

Назад к содержимому | Назад к главному меню