Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

На рубеже двух веков Развитие экономики

Страны в истории > Румыния

Реформа 1864 г. не наделила, а обделила крестьян землей. Не
выправили положения и несколько раз проводившиеся распрода-
жи, наиболее значительная из которых была осуществлена после
крестьянского восстания 1888 г. Реформа положила конец пат-
риархальным обычаям, до того времени в какой-то мере облег-
чавшим положение селянина. Так, раньше боярин выделял мо-
лодоженам участок земли, крестьяне имели право запасаться суш-
няком и хворостом из его леса. Теперь, при быстром росте
населения страны (1859 г.3,9 млн, 1899 г.около 7 млн), кре-
стьянские участки дробились и мельчали. Правда, по букве за-
кона они в течение 30 лет не могли отчуждаться. Но ничто не
мешало их парцелляризации и сдаче в аренду.
Картина земельных отношений в начале XX в. выглядела без-
отрадно: мелкими владельцами (до 10 га) числилась 921 тыс.
семей. Из них 292 тыс. имели наделы До 2 га, 304 тыс.
24 га; всем им систематически не хватало земли для того, что-
бы свести концы с концами. 149 тыс. хозяйств обладали участ-
ками от 4 до 5 га, которые при хорошем урожае обеспечивали
продовольствием семью и кормом скот; однако первая же засуха
ставила их перед вопросом: как жить? И лишь 176 тыс. дворов,
имевших наделы от 5 до 10 га, образовывали крепкую середняц-
кую и частично кулацкую прослойку, способную вполне самостоя-
тельно хозяйствовать на собственной земле. Если к почти
600 тыс. малоземельных крестьян прибавить 400500 тыс. дере-
венских жителей, занимавшихся сельским хозяйством, но своей
земли не имевших, тогда получится миллионная масса семей, ко-
торая должна была искать заработка или очень значительного
приработка на стороне.
Тяга в город уже существовала, но при сравнительно слабом
развитии промышленности города могли поглотить лишь неболь-
шую долю избыточного сельского населения. Все остальные долж-
ны были изыскивать средства к существованию в помещичьем
хозяйстве, угодье бывшего боярина. 7,8 тыс. крупных землевла-
дельцев (свыше 50 га земли) владели почти 4 млн га, а 921 тыс.
крестьянских хозяйств 3,15 млн га. Тысяча (всего одна тыся-
ча!) земельных магнатов, каждый из которых являлся собствен-
ником тысячи и более гектаров земельных угодий, держала 1
своих руках почти 2,2 млн га (из 7,1 млн га), т. е. значительно
больше четверти обрабатываемой площади. Среднее землевладе-^
ние (1050 га), представленное кулаками и мелкими пометка-
ми, особой роли не играло, их насчитывалось 36 тыс. семей, со-
вокупная площадь их владений составляла менее 700 тыс. та.,
В этих цифрах ключ к пониманию воцарившейся в Румы-
нии отработочной системы земледелия, при которой помещичья
земля обрабатывалась ие только руками крестьян, но и с помо-
щью их рабочего скота и сельскохозяйственных орудий. Боярские
сынки унаследовали паразитический образ жизни своих отцов;
занятию хлопотным хозяйством они предпочли государственную
службу, часто превращавшуюся в синекуру, а то и просто про-
жигали жизнь в столице или за рубежом. Извлекать доход мож-
но было, сдавая землю в аренду крестьянам. Более того, мно-
жеству помещиков казалось слишком обременительным самим
заниматься мелкими сделками с сотнями царан; они сдавали по-
местье целиком в аренду крупным арендаторам-посредникам.
Аренда была краткосрочной; посредник поэтому не был заинте-
ресован во внедрении агротехники и не желал рисковать капита-
лом контракт на аренду того или иного поместья мог быть и<
не возобновлен. Арендаторы не изменяли сколько-нибудь зна-
чительно характер аграрных отношений, но в полной мере уча-
ствовали в эксплуатации крестьянства, еще больше отягчая егс-
участь.
Арендная плата в большинстве случаев имела натуральную»
форму, изредка денежную. Крестьянин своими руками, с по-
мощью своего рабочего скота и сельскохозяйственных орудий об-
рабатывал взятый в аренду участок помещичьего поля, засевал?
его своими семенами, собирал урожай; затем зерно свозилось в
боярский амбар, оттуда крестьянин забирал свою долю (издоль-
щина). В иных случаях за взятые в аренду полоски полагалось
обработать участок помещичьей земли (отработки в чистом виде).
Арендная плата за последнюю четверть XIX в. возросла неимо-
верно и продолжала расти. Земельная нужда заставляла крестья-
нина соглашаться на условия, которые его деду и отцу показа-
лись бы грабительскими. Издольщина из века в век именовалась
в Дунайских княжествах дижмой (десятиной) ; традиционно
феодально зависимый крестьянин отдавал боярину десятую часть
урожая. В 1870 г. такая арендная плата осталась редким исклю-
чением; по выборочным обследованиям, она сохранилась в сотой
части поместий. Нормой стала издольщина в размере пятой, чет-
вертой и третьей частей урожая. Обследование, проведенное в
тех же поместьях в 1906 г., показало, что нормой стала исполь-
щина, т. е. помещику и арендатору-посреднику отдавалась поло-
вина урожая.
Взвинчивая ренту, помещики и крупные арендаторы подрыва-
ли основу, на которой держались отработки. По самой своей при-
роде они предполагали существование крестьянина, имевшего ло-
шадь или пару быков, плуг, телегу и борону. Рост же эксплуа-
тации деревни размывал прослойку, обладавшую всем этим,
и увеличивал число лишенных рабочего скота, способных предло-
жить пару натруженных рук. В деревне появилась, и в немалом
количестве, свободная рабочая сила необходимый элемент ка-
питалистического производства.
Накануне первой мировой войны около 17% взрослого муж-
ского населения деревни 224 тыс. человек составляли сель-
скохозяйственные рабочие. Это свидетельствовало о значительном
развитии капиталистического производства в помещичьем и от-
части кулацком хозяйствах. По данным на 1905 г., крупные зем-
левладельцы и арендаторы имели 55 паровых плугов, свыше
4 тыс. локомобилей, более 5 тыс. молотилок, 11 тыс. сеялок,
7 тыс. жаток. Машина в помещичьем хозяйстве, особенно в «пше-
ничных долинах» Дуная и Серета, отнюдь не была диковинкой.
Публицисты призывали отказаться от «старых, ленивых, мало-
ароизводительных навыков» в хозяйстве и привести урожайность
на уровень Англии, Бельгии и Дании. В недрах консервативной
партии возникла группировка младоконсерваторов (жунимистов,
как они себя называли) во главе с Титу Майореску и Петре Кар-
пом. В экономическом плане они являлись сторонниками юнкер-
ско-буржуазного хозяйства и высказывались за капиталистиче-
ский наем работников. В то же время они боялись пролетариза-
ции деревни и выступали за сохранение мелкого крестьянского
землевладения как поставщика дешевых рабочих рук.
Помещики, имея больше земли, чем крестьяне, владели лишь
одной двадцатой частью лошадей, одной десятой крупного ро-
гатого скота. Без крестьянского тягла и плугов они не могли ни
вспахать, ни взбороновать своих полей, ни отвезти урожай в
-амбар. Полуфеодальная отработочная система оставалась преоб-
ладающей в сельском хозяйстве Румынии.
Значительные сдвиги произошли на рубеже двух столетий в
промышленном развитии Румынии. Борьба в недрах олигархии о
путях движения экономики продолжалась, однако в этот период
в отличие от 70-х годов консервативно-помещичьи круги были
стороной обороняющейся. Их идеологи выдвинули тезис об из-
вечном аграрном характере страны и призывали не нарушать его,
а «слиться с интересами Европы» (подразумевалось в качестве
ее сельскохозяйственного и сырьевого придатка). Идеологи про-
мышленной буржуазии экономист П. С. Аурелиан и историк
А. Д. Ксенопол возражали против этого: «В большом европей-
ском обществе... мы доведены до состояния илотов цивилиза-
ции», возмущался Ксенопол. Однако и планы защитников ин-
дустрии нельзя назвать слишком смелыми и дерзкими. Аурелиан
стоял за развитие домашних промыслов и ремесла. Ксенопол шел
дальше и ратовал за создание легкой и пищевой промышленности.
Что касается тяжелой индустрии, то, полагал он, румынам не под
силу конкурировать с развитыми странами.
В целом с 1860 по 1902 г. (когда была проведена промышлен-
ная перепись) число «заведений» выросло с 12,9 тыс. до
62,2 тыс., т. е. почти в 5 раз.
В громадном большинстве своем это были кустарные или по-
лукустарные ремесленные мастерские. Лишь 625 заводов и фаб-
рик обрабатывающей индустрии и 235 шахт и нефтепромыслов-,
подходили по принятым в стране стандартам под категорию круп-
ных. На них работало соответственно 37,3 и 6,5 тыс. человек.
Весь остальной промышленный персонал был сосредоточен на*
61 тыс. мелких мастерских, в которых в среднем на хозяина при-
ходилось по одному подмастерью. Половина из них (мельницы,
кузницы, сапожные, портняжные и столярные заведения) распо-
лагалась в селах.
И все же число заводов и фабрик выросло с 39 (1866 г.) да
625 (1901-1902 гг). В 1887-1893 гг. предприятий строилось ».
среднем по 14, в 18931906 гг.по 18 в год. Вплоть до начала
нынешнего столетия приоритет, безусловно, принадлежал легкой
и пищевой отраслям (мукомольная, спиртоводочная, пивоваренная,,
писчебумажная, текстильная). Текстильной промышленности,,
правда, никак не удавалось преодолеть зарубежной конкуренции,,
она не покрывала и 5% потребностей населения. Отмечались ус-
пехи в развитии цементной, строительной, деревообрабатывающей-
промышленности. Высококачественные породы румынского*
леса бук и граб, использовавшиеся для изготовления мебели,
экспортировались даже в Россию. Бухарест стал в Европе пио-
нером внедрения уличного освещения керосином. Рождение авто-
мобиля породило невиданный дотоле спрос на нефтепродукты.
На смену примитивным колодцам стали приходить скважины. До-
быча нефти подскочила до 325 тыс. т в 1902 г. В Румынии дей-
ствовало около 70 значительных нефтеперерабатывающих пред-
приятий.
В 18991903 гг. Румыния впервые в истории оказалась в сфе-
ре мирового экономического кризиса, ударившего по пищевой,
цементной, строительной индустрии, подорвавшего кредит. Только
в 19061907 гг. обозначились признаки нового подъема, быстро
сменившегося спадом. Так, Румыния оказалась вовлеченной в ми-
ровое циклическое капиталистическое производство.
Предвоенные годы ознаменовались невиданным нефтяным бу-
мом. Пользуясь возможностью приобретать нефтяные земли, ино-
странные монополии быстро прибрали к рукам две трети общей
площади. Число действовавших к 1913 г. скважин превысило
1 тыс. Румыния вышла после США и России на третье место
в мире по добыче «черного золота» (около 1 млн т).
Окрепла лесная и деревообрабатывающая промышленность.
Произошли сдвиги в развитии электроэнергетики все крупные
города обзавелись электростанциями. Продолжалось строительст-
во железнодорожной сети. Ее протяженность достигла накануне
первой мировой войны 3600 км. С соседней Болгарией страну со-
единял мост через Дунай у Чернаводы одно из чудес тогдаш-
ней техники, построенный под руководством румынского инжене-
ра А. Салиньи.
В XX в. по темпам роста на первое место вышла тяжелая
индустрия (нефтяная, металлообрабатывающая, лесная, строи-
тельная отрасли). Во всех этих отраслях с большим запозданием
по сравнению с другими европейскими странами завершился тех-
нический переворот. Обозначились явления монополизации и кар-
гелизации; объединились мукомолы и сахаровары, владельцы
спиртоводочных, писчебумажных, стекольных предприятий. Во-
семь крупных нефтяных компаний образовали «Ассоциацию неф-
тяников». Потребитель сразу почувствовал на себе эти новые вея-
ния в промышленности; цены на все изделия, производимые кар-
телями, подскочили.
Концентрация затронула и банковский капитал; началось его
слияние с промышленным и появление на этой основе финансо-
вого капитала: в 1913 г. девять крупнейших банков (из общего
числа 220) располагали почти двумя третями всего капитала. По
имеющимся подсчетам, перед первой мировой войной банки вло-
жили свои средства в 6070 промышленных предприятий. Эта
скромная цифра показывает, что финансовый капитал делал. в
стране лишь первые шаги.
Систематический дефицит бюджета заставлял правительство
прибегать ко все новым и новым внешним займам; государствен-
ная задолженность Румынии достигла астрономических для не-
большой страны сумм: Германии свыше 900 млн лей, Фран-
ции почти 0,5 млрд и т. д. На выплату одних лишь процентов
по долгам уходило от четверти до 40% бюджетных поступлений.
Чтобы расплатиться со старыми долгами, заключались новые; ми-
нистры финансов метались в лабиринте, из которого не было вы-
хода.
Не пренебрегали зарубежные финансисты и вложениями в ру-
мынскую промышленность. По неполным данным, они превыша-
ли 90% в газовой, электрической, сахарной и нефтяной отраслях
и достигали трех четвертей в металлообработке.
Но и накануне первой мировой войны Румыния оставалась от-
сталой аграрной страной. Промышленность давала лишь пятую
часть совокупного национального продукта. Одиночные крупные
предприятия соседствовали с тысячами кустарей. Существовали
причины, помогавшие последним выжить. Крестьяне, т. е. громад-
ное большинство населения, жили по неприхотливым староде-
довским обычаям, одевались в домотканую сермягу, обувались
в опинки нечто вроде лаптей из невыделанной кожи, обходи-
лись самым грубым инвентарем. Не ввозить же было телегу
из-за рубежа! На крестьян работал кустарь, часто в домашних
условиях, и держался за счет их скромных заказов.
Промышленный переворот привел к появлению в Румынии
значительного отряда индустриального пролетариата. За десять с
небольшим лет, с 1902 по 1913 г., персонал крупных предприятий
почти удвоился (с 37 тыс. до 67 тыс.). К этому надо добавить
40,5 тыс. железнодорожников и 14,5 тыс. нефтяников и шахтеров,
занятых на добыче соли и бурого угля. И все же удельный вес
рабочих в общем населении страны (260 тыс., в том числе заня-
тые в мастерских) был невелик. Невысокой была и его концент-
рация: на заводах с персоналом более 500 человек была занята
всего одна пятая часть, в то время как в России более поло-
вины, что, конечно, влияло на классовую сознательность проле-
тариата. Этот недостаток несколько компенсировался географи-
ческим сосредоточием предприятий: почти половина индустриаль-
ного пролетариата жили и трудились в столичном уезде Илфов
и в соседнем уезде Прахова с центром в Плоешти.

Назад к содержимому | Назад к главному меню