Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Время выжидания и расчетов

Страны в истории > Румыния

Вспыхнула первая мировая война. На созванном 21 июля (3 ав-
густа) 1914 г. коронном совете король, настаивавший на немед-
ленном, без раздумий, вступлении в войну на стороне Германии
и Австро-Венгрии, остался почти в одиночестве. Его поддержал
лишь престарелый консерватор П. П. Карп, чья вера в силу
прусского оружия не знала границ. Возобладало мнение главы
правительства И. Брэтиану, предложившего выжидательную так-
тику. Было опубликовано краткое коммюнике: Румыния зани-
мает позицию «вооруженного выжидания». Слова «нейтралитет»
в нем не было.
В Вене и Берлине решение коронного совета восприняли с
раздражением. «Союзники отпадают от нас уже до войны, подоб-
но гнилым яблокам. Полный провал немецкой, а также авст-
рийской дипломатии», написал Вильгельм II на полях депеши
своего бухарестского представителя. В Париже, Лондоне и Пе-
тербурге вздохнули с облегчением: австро-германо-румынский союз
дал трещину. Задача перетягивания румынской олигархии на сто-
рону Антанты была возложена на российское внешнеполитиче-
ское ведомство.
У союзников, однако, не существовало единства мнений, с ка-
кой целью и куда тянуть. На генеральные штабы Великобритании
и особенно Франции магически действовала цифра 0,5 млн
штыков, которые Румыния могла выставить на поле боя. Там
склонялись к необходимости как можно скорее вовлечь ее в вой-
ну. В русской ставке считали стратегическое положение Румынии
уязвимым: на 700 км тянулась ее граница по Карпатам, на
500 по Дунаю, а потом по совершенно открытой местности в
степях Добруджи. Неприятель мог «разрезать» страну в самом
узком месте (150200 км), и румынская армия, таким образом,
могла попасть в Олтении в грандиозный мешок. Русские военные
наблюдатели высоко оценивали рядовой состав румынской армии,
но критически относились к офицерскому корпусу. Румынский
генералитет, по их мнению, не учел опыта русско-японской войны
и вел подготовку к операциям по шаблонам конца XIX в. Тех-
нически армия была оснащена слабо горная артиллерия отсут-
ствовала, остальной ие доставало; кавалерия пополнялась кон-
ским составом из-за рубежа, поскольку слабосильные крестьян-
ские лошади для армейской службы не годились, а иных не
было; боеприпасов могло хватить на два-три месяца, затем Ру-
мыния переходила на иждивение союзников.
Суммируя эти соображения, начальник штаба русской армии
генерал М. В. Алексеев отдавал предпочтение румынскому нейт-
ралитету.
В завязавшихся после коронного совета переговорах русская
сторона не ставила перед собой задачу вовлечения Румынии в
войну. 18 сентября (1 октября) 1914 г. была заключена конвен-
пня, оформленная в виде обмена нотами между двумя Министер-
ствами иностранных дел.
Содержание этого документа сводилось к следующему; Рос-
сия обязалась противодействовать всякой попытке нарушить тер-
риториальную целостность Румынии и признавала за последней
«право присоединить населенные румынами области австро-вен-
герской монархии». При этом указывалось, что «РумынИя может
занять означенные выше территории в момент, которые она со-
чтет удобным». В ответ румынское правительство обя^алось со-
блюдать благожелательный по отношению к Антанте нейтрали-
тет до момента занятия указанных земель.
Чрезвычайно важно отметить, что соглашение базировалось на
этническом принципе: Россия признавала право объединения ру-
мынского народа по обе стороны Карпат. Все дальнейшие притя-
зания королевского правительства выходили за рамки эт0Го прин-
ципа; переговоры превратились в торг за право присоед11нения
к Румынии украинских, венгерских и сербских земель, g. И. Ле-
нин характеризовал их коротко: с «Румынией идет 10рГ тоже
из-за дележа добычи»
Б ходе затянувшейся войны спрос на союзников во3р0с и у
Антанты, и у враждебной ей группировки. Особенную настойчи-
вость в отношении Румынии проявляли французы, лкУдские ре-
зервы которых таяли на Западном фронте. Летом 1915 г. изме-
нила свою первоначальную позицию и русская ставка: из-за ост-
рой нехватки боеприпасов царская армия терпела серьезные
поражения и вынуждена была отступать на широтам- фронте.
В результате давления Англии и Франции на Россию и неудач
на Восточном фронте весной и летом 1915 г. создались ^обыкно-
венно благоприятные условия для торга румынской Олигархии
с Антантой. 18 апреля Брэтиану познакомил русского послан-
ника С. А. Поклевского с притязаниями румынской стороны,
а 20 числа того же месяца они были представлены в вице памят-
ной записки в Петроград. В русском министерстве ищСТранных
дел были поражены их размахом. Речь шла о линии Прута в
Буковине, затем о границе между Западной Украиной (Гали-
иией) и Марморош Сигетским комитатом, далее от Васа-
рош Намени до Сегедина, затем по течению Тиссы д0 Дуная.
Румынская олигархия требовала, таким образом, присоедине-
ния к королевству украинских земель в Буковине (вкл%ая Чер-
новцы) , венгерских по реке Тиссе и сербских в Западном
Баиате. С. Д. Сазонов заметил в беседе с румынским Посланни-
ком К. Диаманди, что ничего общего с разграничением а0 нацио-
нальному признаку, о котором говорилось в русско-р^-МЫнской
конвенции 1914 г., эти домогательства не имели. В те%раммах
в Бухарест, Лондон и Париж он предложил заявить, iT0 «при-
тязания неприемлемы, так как мы не може.м согласить^ ни на
отдачу под власть Румынии русского населения Буиовины и
Угорщины, ни па допущение румын к самому Белграду, для ко-
торого они могут стать не меньшей угрозой, нежели до сих пор
были австрийцы». В Сербии царило негодование. Ее регент за-
явил русскому посланнику: Сербия «не заслужила такого отно-
шения своей лояльностью, ибо со всеми нейтральными, которые
до сих пор одинаково, если не больше, помогали нашим врагам,
чем нам, разговаривают, позволяют торговаться за счет Сербии
и только с последней не считают нужным церемониться».
Под сильным нажимом западных союзников Сазонов не отверг
категорически румынских требований, а согласился продолжить
переговоры, признавая, что за основу должен быть принят этно-
графический признак и что о предложенном разграничении по
Пруту и в Банате «не может быть и речи».
Через месяц последовал прорыв германских войск под Горли-
цей, знаменовавший начало широкого отступления русской ар-
мии. Вместе с этим оказались опрокинуты и дипломатические по-
зиции царизма. Ставка, изменив прежнюю точку зрения, стала!
проявлять глубокий интерес к Румынии. Правительства Англии^
Франции ii Италии воспользовались бедой, в которой очутилас!
царская Россия, для того чтобы усилить на нее давление. Тщет
но С. Д. Сазонов напоминал, что Россия в трагические для Фран
ции дни сентября 1914 г., когда немцы были под степами Па
рижа, занималась не дипломатическим шантажированием союз
ника, а двинула свою армию в Восточную Пруссию и заставил!
немцев перебросить на восток значительные силы. «...Не мнимй
несговорчивость России удерживает румын, а создавшееся 1
Галиции военное положение... Поэтому вместо советов быть у<]
тупчивыми французы должны были бы, в целях общей пользе!
помочь нам усилить пополнение нашего вооружения, а крой
того, постараться, наконец, произвести на своем фронте бола
действительный иажим», писал Сазонов. 1
В Париже и Лондоне не обращали внимания на эти жалобу
Вместо оказания реальной военной помощи был усилен дипле
матический нажим на собственного союзника. С. Д. Сазонов к|
пнтулировал. 21 июля он отправил в Бухарест телеграмм!
«Вследствие настояний наших союзников... императорское пр|
вительство согласно удовлетворить все поставленные Брэтиай|
требования...»
Дальше произошло нечто непредвиденное. Как ни привык Щ
сланиик С. А. Поклевскин к изворотливости своего партнера, 4
не ожидал подобного хода событий: румынский кабинет отказа^
ся подписать соглашение на выставленных им же условиях. Я
распространившимся в дипломатических кругах сведениям, Брэт|
airy горячо, по без успеха настаивал на подписании; его колле!
сочли момент слишком неопределенным для того, чтобы связей
себя с Антантой, и премьер «поддался» на уговоры. j
Вся эта версия с «бунтом» министров против собственна
председателя не внушала политическим наблюдателям никак*!
доверия. Просто-напросто подобная инсценировка понадобилЛ
Брэтиану для того, чтобы, оговорив все территориальные прира-
щения, уклониться от формального присоединения к Антанте.
Время для решения, с точки зрения румынской олигархии, еще
не пришло: русская армия откатилась назад на сотни километ-
ров: неудачей закончилась британская попытка захватить Чер-
номорские проливы; наступление войск Антанты на Западном
фронте, под Артуа, захлебнулось в крови.
В 1916 г. положение изменилось. Те обстоятельства, которые
в определенные моменты заставляли царское правительство счи-
тать военное выступление Румынии желательным, отпали; рус-
ской армии удалось остановить немецкое наступление и оправить-
ся от нанесенных ударов. Несколько улучшилось снабжение ее
вооружением и боеприпасами. Когда же войска Юго-Западного
фронта под командованием А. А. Брусилова в маеиюне 1916 г.
совершили свой знаменитый прорыв, в ходе которого австрийцы
потеряли убитыми, ранеными и пленными до 1,5 млн человек,
союзники и враги поняли, что силы русской армии не сломлены
и она способна к успешным наступательным действиям широко-
го масштаба. В Румынии прорыв произвел громадное впечатле-
ние. Газета «Епока» писала в те дни: «Австрийская навозная
куча, которая так долго отравляла воздух, разбросана русскими
штыками, войска шенбруннского старца бегут на фронте в
300 км...» Приободрились и развернули шумную агитационную
кампанию сторонники вступления в войну на стороне Антанты.
В правящих кругах крепло убеждение, что дальше медлить нель-
зя, ибо это связано с риском упустить выгодный момент.
Напротив, русское командование в 1916 г. совсем охладело к
выступлению Румынии. Начальник штаба М. В. Алексеев неод-
нократно предупреждал правительство, что не видит в нем смыс-
ла. В эффективность румынской армии он не верил и полагал,
что русским, помимо существующего фронта длиной в 1200 км,
придется взять на себя новый. Вдобавок ко всему выяснилось,
что румынские правители, захватив в 1913 г. населенную болга-
рами Южную Добруджу, теперь настаивали, чтобы при вступле-
нии Румынии в войну русские войска взяли на себя оборону этой
области. Таким образом они хотели с помощью русских войск
сохранить захваченное и в то же время всерьез и надолго рас-
сорить Россию с Болгарией.
Иной позиции придерживались Лондон и Париж. Напомина-
ние об «уклончивых ответах румынского правительства, очевид-
но ведущего двойную игру и избегающего принять в настоящую
минуту окончательное решение», не произвело ни малейшего впе-
чатления в союзных столицах. В 1916 г. ослабевший-царизм не
имел возможности отстаивать собственную точку зрения. Давле-
ние, особенно со стороны французов, нарастало весной и летом и
превратилось в настойчивые домогательства. Нельзя забывать,
что в феврале 1916 г. началось кровопролитнейшее сражение пер-
вой мировой войны Верденское, унесшее в могилу цвет фран-
цузской армии (было убито свыше 350 тыс. человек). Француз-
ское правительство полагало, что «румынская диверсия» облег-
чит его положение, и настаивало на своем, не обращая внимания
на веские стратегические соображения своих русских коллег и
проявляя готовность удовлетворить чрезмерные притязания ру-
мынской олигархии.
30 июня (14 июля) русская сторона уступила французскому
нажиму. Алексеев, а вслед за ним министр иностранных дел Са-
зонов направили в Бухарест посланнику и военному атташе пред-
писание присоединиться к франко-английским требованиям о не-
медленном вступлении Румынии в войну.
4 (17) августа в Бухаресте в величайшей тайне были подпи-
саны политическое соглашение и военная конвенция. Они преду-
сматривали, что Румыния объявит войну лишь Австро-Венгрии:
Брэтиану питал призрачную надежду, что сумеет избежать столк-
новения с немцами п болгарами. Территориальные условия были
подтверждены. В. И. Ленин писал о них: «Тайный договор с Ру-
мынией есть, и он состоит в том, что Румыния получит целый
ряд чужих народов, если будет воевать на стороне союзников» 2.
14 (27 августа) в Румынии началась мобилизация. В тот же
день ее правительство объявило войну Австро-Венгрии. Эта улов-
ка ни к чему не привела: через несколько дней представители
Германии, Болгарии и Турции сообщили, что находятся в состоя-
нии войны с Румынией.
Политическая жизнь в Румынии в годы вооруженного выжи-
дания протекала бурно, симпатии к Антанте, в союзе с которой
надеялись добиться объединения с Траисильванией, проявлялись
явно. Нельзя не отметить, что проантантовские акции обычно со-
впадали с успехами войск Тройственного согласия на полях сра-
жений. Так, в сентябре 1914 г. в газетах появились сообщения о
французской победе на Марне, а вслед за ними призывы: «Пере-
сечем Карпаты! Пробил час освобождения братьев!» В Бухаресте,
Яссах и других городах началась демонстрация с требованием
выступления. Отступление австрийцев под натиском русских
войск к Кракову привело к активизации движения. Антантофнль-
ская пресса резко критиковала осторожную позицию И. Брэтиа-
ну: «Сегодня мы говорим правительству: хватит! Завтра мы ска-
жем: вон!»
Видный консерватор Н. Филипеску определял курс премьера
следующим образом: «Обманем всех и вступим в войну после побе-
ды, но перед заключением мира». Он считал подобные расче-
ты близорукими: кто станет считаться с запоздалыми союзника-
ми, предъявляющими к тому же большой счет? В агитацию ока-
залось вовлеченным духовенство и университетская профессура.
Пик волнений пришелся на ноябрь 1914 г. Тогда русские вой-
ска под командованием А. А. Брусилова вступили во Львов и
были в двух шагах от Трансильвании. Антантофильские круги
создали свою организацию под названием «Национальное дейст-
вне»: изгнанники нз Трансильвании во главе со священником
Вас иле Лукачем и поэтом Октавианом Гогоп выступали на мно-
гочисленных митингах.
Но успехи русских войск сменились неудачами, п волна аги-
тации пошла на убыль. На политической «вершине» эмоциями
не увлекались и рассуждали трезво. Один из самых горячих про-
антантовцев, бывший социалист Константин Милле, говорил в де-
кабре: «Мы не можем примкнуть ни к одной из группировок, ибо
не в состоянии предугадать исхода войны...» Руководитель партии
консерваторов-демократов Таке Ионеску полагал, что после «раз-
вода» (т. е. выхода из Тройственного союза) Румынии нужно
время ii, лишь когда успех склонится на сторону Антанты, сле-
дует вступить в «новый брак» (т. е. примкнуть к ней). В декаб-
ре 1914 г. все партии приняли в парламенте предложение прави-
тельства не обсуждать вопросов внешней политики. Она была
целиком доверена Брэтиану.
Новый подъем кампании произошел весной 1915 г. и был свя-
зан со вступлением в войну Италии, правители которой, подоб-
но румынским, совершили эволюцию от Тройственного союза к
Антанте, но сделали это быстрее. Поражение русских войск в
мае 1915 г. свело активность интервенционистов почти к нулю.
Совершенно безосновательной являлась надежда на то, что
удастся побудить Румынию вступить в войну в разгар русских
неудач летом и осенью 1915 г. Ошеломленный размерами выдви-
нутых Брэтиану притязаний, посланник С. А. Поклевский пред-
принял объезд деятелей оппозиции, надеясь с их помощью ох-
ладить казавшееся ему воспаленным воображение главы прави-
тельства. Дипломата постигла полная неудача. Никто не порицал
Брэтиану за его территориальные притязания к соседям: осуж-
дали лишь шантажистский способ ведения переговоров. 14 (27) мая
1915 г. Поклевский сообщал в Петроград, что все без ис-
ключения оппозиционеры поддерживают программу Брэтиану.
Не складывали оружия сторонники возвращения в Тройствен-
ный союз, а именно влиятельные прогермански настроенные кру-
ги помещиков и части крупной буржуазии, связанные с Берли-
ном и Веной политическими, торговыми п финансовыми узами.
Они активизировались летом и осенью 1915 г., в пору русских
неудач, когда приумолкли и приуныли самые красноречивые ан-
тантофилы. Со страниц прогерманской печати раздавались при-
зывы «Дорога на Прут открыта!» и даже «За Прут, на Одессу!».
По мнению газеты «Молдова», «кусок территории между Днест-
ром и Бугом хорошо подойдет к Бессарабии». Так что у фашист-
ского диктатора И. Антонеску имелись предшественники по экс-
пансии.
Бесспорно, позиции румынских политиков, ориентировавших-
ся на Антанту, были прочнее. Хорошо сведущий австрийский
посланник О. Чернин полагал, что 90% румынских политиков
склоняются к Антанте. Но в случае решающих побед германско-
го оружия простым указом короля Гогенцоллерна могла быть про-
изведена смена правительства, к власти призваны поклонники
прусской мощи. Публицист М. Бибирь-Струдза писал в 1916 г.:
«Представьте себе, что наши политические мужи по знаку Гер-
мании-победительницы крикнули бы нам с радостной улыбкой ло-
терейного игрока: Пошли, ребята, в Бессарабию! Эти обшир-
ные ii необъятные поля до Днестра, Днепра или даже Дона, бу-
дут вашими!" И прославят барды и воспоют поэты творцов,
великой Румынии! И искусные и многоопытные историки по ве-
лению свыше постараются доказать на основе неопровержимых
документов и обнаружат якобы наяву, что Одесса и раньше была
румынским городом».

Назад к содержимому | Назад к главному меню