Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Откуда взялось название "рубль"

Статьи

Раньше это объясняли поразительно просто. Брал, мол, наш далекий предок славянин добрый кусок серебра и, когда нужно кому заплатить, чу-ток и отрубал; кусочек тот и стал называться «рубль»». 
Конечно, корень «руб»» указывает на рубку, и поскольку нет определяющей приставки, значит, просто рубили, пополам, возможно. А выяснить поточнее, что, где и почем/ так рубили, и будет нашей задачей. Но для этого надо узнать побольше обо всех предшественниках рубля.
О жизни славян до нашей эры и в первые века нашей мы знаем очень мало. Но известно, что серебряных рудников, пусть самых примитивных, на Руси не было. Месторождения, и то бедные, стали осваиваться лишь после заселения Урала и Сибири. И значит, не было у древних славян «добрых укусков серебра»». И насчет топоров тоже не все ясно, были ли они из железа или где-то использовались еще кремневые. Зато очень хорошо известно, что с первого же века пошел на славянские земли весьма ощутимый по¬ток серебряных монет римских. Они были яв¬ными предшественниками рубля. Шел поток по Пруту и Днестру из обширной римской колонии Романии (Румыния теперешняя) и из греко-римских городов на Черноморье по Бугу и Днепру.
Долго шел поток, века два с половиной. Уже римская империя распалась, и на ее обломках поя-вилась целая плеяда новых варварских образова-ний, безо всяких, конечно, монет, а серебро Ромы с портретами давно забытых цезарей все ходило по славянским землям вплоть до V века. Ходило, по¬степенно затухая: где на украшения шло, где сви-репым кочевникам данью отдавалось, где в землю кладами зарывалось и, бывало, «на долгую, до-брую память»... теперешним археологам. А еще через 400 лет, когда только-только на водных пу-тях образовываться стала Русь Киевская, Ви-тебская, Полоцкая, пошел к славянам уже по Волге, по Оке с Клязьмой, по Тверце и Мологе другой поток серебряных монет из арабского халифата.
Называлась монета «дирхём» (измененное ара¬бами название прежней персидской монеты «драхм»). Она тоже стала предшественником руб¬ля и, подобно римским, тоже штамповалась, а вовсе не отрубалась. Штамповался «дирхем» в самых разных частях огромного халифата и в Йемене, и в Багдаде, и в Бухаре, и даже в Испании, в Кордове. Но все дирхемы были схожи и все имели особую надпись «куфи». Так их вскоре и стали называть арабские купцы. Эти «куфи» были настолько обычны у славян, что от этого названия образовали те слова «купить», «купля», «купец».
В обмен за «куфи» шел на юг поток пушнины бобра и выдры, волка и медведя, куницы и горно-стая. А также дикого меда и воска и... поток рабов, ухищенных из Других племен. Лишь к XI веку оба потока иссякли: истощились рудники халифата, и сам он стал разваливаться.
Но интересно и важно вот что: динарием ли римским была монета, дирхемом ли арабским, мелиарисием ли из Бизантиума (т. е. Византии, откуда их «контрибуцией» вытягивали ««ужасные ва¬ряги» Олег, Игорь, Святослав), называли-то их на Руси одинаково ««куна» (по-теперешнему «куница»).
Шкурки этих зверюшек поступали еще в импера-торский помпезный Рим, а позднее в Византию в таком количестве, что их там стали считать «мо-нетами» славян. И от славянского названия этой «монеты» произвели у себя латинское слово «ку-неус», что стало означать и монеты, и вообще все
штампованное. А уж от «кунеус» позднее вышли и французское «коэн» «чекан», и английское «койн» «монета». Подобные, очень удивитель-ные иногда проникновения слов из одних языков в другие сопутствуют развитию всех народов.
А было ли что до куны? Было! Еще более древ-нее образование, которому не века, а тысячелетия.
Давай, читатель, направим сквозь эту тьму лум исследования. И тогда увидим мы нашего древнего- предревнего предка славянина...
Это охотник-рыболов. Одет он в полудраные шкуры. Живет в одной из землянок его рода. Но при крайне примитивной культуре ему больше чем многим из его теперешних потомков есть чем гордиться: храбростью, силой, ловкостью. И то, что говорит о его победах в суровых и хитроумных поединках со свирепыми и неуловимыми зве¬рями клыки кабана, когти и зубы медведя, уши рыси, хвост горностая, для него ценнее всего.
А чтобы не затерялись эти престижные трофеи и чтобы не умыкнул их никто из соседнего рода и чтобы всегда были у всех на виду, выход был один: нанизать их на тонкую крепкую жилку и... на гриву!
Гривой же, еще до появления в хозяйстве лоша-дей, называли заросшую волосами шею, с ниспа-дающей вдобавок «прической»*. А раз подвесь на гриве, значит, про нее говорили какая, чья? «гривина подвесь». Упоминалось это выражение частенько, и потому оно сжалось в просто «гри- вину», потом в «гривьну» и, наконец, в «гривну».
Когда появились монеты «куны», их тоже стали нанизывать на жилку рядом с клыками и хвостами. Со временем же куны их все больше вытесняли, и становится подвесь «гривной кун». А позднее это стало названием просто горсти монет, безо всякой подвеси. Так «гривна кун» внучка «подвеси», дочка «гривны» и стала непосредственной  прабабкой рубля, живя в быту славян долго века!
И еще бы жила. Да разразилось в XIII веке наше-ствие монголов. А потом с Запада немецкие рыцари стали вторгаться в страну. Поэтому... у кого куны были, их поскорее стали переплавлять в слитки. Формой и размером они получались вроде банана, а весом подгоняли граммов на 200. Хоть название сжали опять в «гривну», зато сохраннее с такой отливочкой. Сунул в огороде под грядку, баскаки и не найдут. И доставать можно реже по круп¬ным платежам только.
А Новград-то Великий, куда монголы не дошли, развивался особо. Торговля была уже не только оптовая, а и подробнёе. Если раньше овец, напри-мер, продавали дюжинами и полудюжинами, то теперь стали и по одной. А ее разделанную тушу продавали на рынке и разрубленной на две полови¬ны «полости». Но как тут платить? Вот в уплату за такую полость стали и гривну рубить пополам и каждую половину называть «полостьинной». Ко¬нечно, скоро и это слово сжалось в «полостину», «полстину» и, наконец, в «полтину». (Откуда со временем вывернулся и знакомый многим «полтин¬ник».)
А серебряную гривну, раз ее не обрубали, не подрубали, не дорубали, а просто, как мы и пред-положили вначале, рубили надвое, и стали посте-пенно называть «рубель». Как до сих пор назы¬вают его на Урале и в Сибири, где от первых поселенцев это пошло. Во всех же других местах стали произносить «рубль» (а то и «рубь»). Вот мы и разрешили поставленную задачу отыскали ме-сто, время и обстоятельства рождения искомого нами слова.
Но дальнейшая жизнь этой «банановой» гривны, прозванной рублем, была недолгой. Монгольское иго все ослабевало. Торговля же повсеместно раз-вивалась все шире, и нужны стали серебряные монеты более мелкие. И к концу XIV века во многих княжествах, в подражание монгольской «денгэ», стали и тяжелый неудобный слиток «рубль» пере-чеканивать в мелкую монету (в каждом княжестве в свою) «денгу». Рубль же оставался счетным понятием. Его делили (даже на счетах!) на 216 денг (как «удобно», а?!), а с 1539 года на сто денг, переименованных в копейки. Таким и встретил рубль эпоху Петра удобнейшим для счета, но невещественным, абстрактным. А поистине до-историческая «гривна» докатилась и до послед¬него времени в виде дешевой никелевой мо¬нетки гривенника». Впрочем... старую гривну тоже вспомнили и ее имя дали в Киеве новому стандарту украинской валюты.


Назад к содержимому | Назад к главному меню