Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Одиссея Головнина

Статьи

Сначала я эту историю услышала так: когда-то, в начале XIX века, наш путешеcтвeнник и исследователь Головнин по¬плыл из Кронштадта на Дальний Восток, чтобы отвезти в Охотский порт какие-то морские сна¬ряды. Везти по суше через всю Россию-матушку те снаряды пришлось бы очень долго. В дороге Головнин дважды попадал в плен, то к англича¬нам, то к японцам, и проплавал с этими снарядами семь лет. В общем, типичный российский курьез. Но... это было только первое знакомство с историей головнинского плавания. А сейчас я расскажу, как все произошло на самом деле.
Василий Михайлович Головнин (1776 1831) родился в небогатой дворянской семье в Рязанской губернии. Рано осиротел. Учился в Морском кадетском корпусе. Уже в 14 лет участвовал в боевых сражениях: во время войны России со Швецией на военных кораблях плавали и кур¬санты. Учился он очень хорошо. Когда пришло время оканчивать корпус, ему не было еще и 17. В таком возрасте офицеров не выпускали. Головнина оставили в корпусе еще на год, и этот год он посвятил изучению иностранных языков.
Окончив корпус, Василий Михайлович попал в эскадру вице-адмирала Макарова и стал его личным переводчиком. Довелось ему участвовать в переговорах с высшим морским командо¬ванием Англии. Не знай молодой офицер так хорошо иностранные языки, конечно, он не был бы допущен к военным, дипломатическим и госу-дарственным тайнам в столь юном возрасте.
В 26 лет Головнина с несколькими морскими офицерами послали на стажировку в Англию.
Через четыре года Головнин вернулся в Россию. Написал научный труд, сравнив организа-цию английского и российского флотов. Потом составил «Свод военных морских сигналов для дневного и ночного времени», за что получил от морского министра бриллиантовый перстень. Четверть века потом этими сигналами пользовался наш Военно-Морской Флот.
И вот Головнин молодой офицер в расцвете сил: 31 год, блестяще образован, приличный военный опыт, уже и теоретик морского дела, и умен, ох, как умен. Современники отмечали: прямо государственный ум у Головнина. И вот такого человека назначают командиром на шлюп «Диана». Надо было плыть на Камчатку, изучить берег этого полуострова, а также берега Курил, Аляски, поискать судоходные реки, по которым можно было бы проникнуть в глубь этих малоизвестных земель. А снаряды в Охот¬ский порт, да, их надо было заодно отвезти, но эта цель не главная.
Головнину предоставили полную свободу дей¬ствий: он сам набирал команду, сам выбирал маршрут... Своим помощником Василий Михай¬лович назначил давнего друга и опытного моряка капитан-лейтенанта Петра Ивановича Рикорда. И не прогадал, верный оказался че¬ловек.
25 июля 1807 года «Диана» вышла из Крон¬штадта. Головнин решил пересечь Атлантиче¬ский океан, спуститься вдоль побережья Южной Америки, пройти проливом Дрейка мимо мыса Горн и потом вверх, по Тихому океану, к Кам¬чатке. Судно шло медленно и валко из-за широ¬кой кормы, зато хорошо держалось на большой волне.
Доплыли до мыса Горн, прошли его и наткну¬лись на сильнейшие встречные ветры и штормы с запада. Головнин знал, что в этих краях ветры не меняются месяцами, поэтому плыть навстречу им до самой Камчатки не было смысла. Капитан развернул судно, и «Диана» пошла в сторону Африки. Взгляните-ка на карту мира, дорогие читатели, и посмотрите, какой у капитана был замысел: миновать мыс Доброй Надежды,
обойти Австралию с юга и потом вверх, на север, выйти к Курилам.
...У мыса Доброй Надежды стоял флот англи¬чан. От английских фрегатов отошли шлюпки с вооруженными матросами, английский офицер поднялся на борт «Дианы» и объявил: между Россией и Англией началась война , «Диану» англичане забирают в плен, дальнейшие распо-ряжения экипажу поступят от английского пра-вительства.
Так вот оно что... Война! Головнин, сам не подозревая этого, завел «Диану» в ловушку.
... Год «Диана» простояла в бухте, окруженная английскими судами. С экипажем англичане обращались вежливо, разрешали сходить на берег, но глаз с российских моряков не спускали. Головнин, чтобы не скучать, изучал климат, флору и фауну самого юга Африки, жизнь .местного населения. А заодно приглядывался и рассчитывал, как дуют ветры в бухте и как в океане у южного побережья Африки. Неспроста он этим занимался, потому что решил из плена бежать. И вот однажды в шторм «Диана» вдруг подняла паруса, выполнила сложный маневр и умчалась в океан, в сторону Австралии так быстро, что англичане даже не попытались ее догнать.
Больше уже нигде к берегу не приставали. Зашли только на остров Тана, где когда-то оста¬навливался Кук, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. И там чуть не наткнулись на риф. Но обошлось. Аборигены встретили море¬плавателей враждебно. Местные жители вообще относились к европейцам плохо, считали их голодными бродягами, которые рыщут по морям в поисках пищи. Но, одарив вождя и его сыновей подарками, русские моряки расстались с абори¬генами друзьями.
И вот наконец-то Петропавловск-Камчатский, родина. Здесь Головнин узнал, что он награжден двумя орденами: за 18 морских кампаний и за «благополучное совершение многотрудного путе-шествия».
Вот и груз до Охотского порта доплыл, и вовсе не за семь лет, а всего лишь за два года.
Но это не счастливый конец, а только начало новых трудных приключений.
Перезимовали. Когда началась навигация, Головнин на «Диане» принялся изучать Кам¬чатку, острова Курильской гряды. Жители Курил считали себя подданными России. Японцы тогда признавали, что Курилы открыли и освоили русские.
Однажды «Диана» подошла к острову Куна- шир (в то время японскому)» чтобы запастись водой и дровами. Головнин и семь членов эки¬пажа высадились со шлюпки на берег. Препод¬несли японцам дары. Хозяева встретили гостей радушно, правда, дары не приняли, а сложили их в ботик, стоявший на берегу. Головнин, по рас¬сказам знакомый с местными обычаями, все успокаивал себя, что до конца переговоров японцы дары не принимают. Гостей пригласили в крепость, а там неожиданно связали и заперли. Опять плен.
Верный помощник Рикорд обстрелял с «Дианы» японский берег, но... Что может сделать одно судно, да еще на мелководье?
«Диана» ушла в наши воды, а Головнин начал трудные переговоры с властями через двух пере-водчиков курильца, который немного знал русский, и японца, знавшего курильский.
Выяснилось: три года назад некий купец Хво¬стов дважды высаживался с командой на остров и полностью разграблял его, забирая все запасы крупы на зиму, да к тому же это происходило в то время, когда навигация закрывалась и продукты нельзя было подвезти с других японских остро¬вов. И тогда японские власти постановили: брать в плен русских и держать их в плену до самой их смерти, русские суда, ежели попадутся в руки японцев, сжигать.
История пренеприятная. Головнин пытался убедить японцев, что этот Хвостов действовал не по наущению российского императора, что Хвостов разбойник, что он уже наказан, оттого и не появляется на Кунашире три года, но японцы вежливо кивали, а пленников освобождать и не думали.
Их хорошо кормили, отгоняли от них комаров и мух, оберегали от болезней и самоубийства (не доверяли им даже ножниц и иголок, охрана сама стригла пленникам ногти и зашивала порвав¬шуюся одежду); когда русских перевозили в дру¬гой город, их переносили на руках через ручьи и реки, чтоб, не дай Бог, не замочили ног. Но вере¬вок не ослабляли. Пленники все время были свя¬заны очень крепко.
Пока шли переговоры, Головнин пригляды¬вался и к японской жизни. Японцы жили тогда замкнуто, мало общались с миром. В то время как русские, например, отдыхали в Германии и во Франции, посылали детей учиться в Англию и Италию, японцы не могли переписываться с ино¬странцами, общаться с людьми других госу¬дарств без разрешения властей. У русского капитана они все выпытывали, знает ли он «орандо», так назывались у них голландцы. Японцы инте¬ресовались, бывал ли капитан на Земле Кабо (мысе Доброй Надежды). Видно, дальше этого мыса японцы не заплывали.
Писали они китайскими иероглифами или пользовались алфавитом из 48 букв. Любой самый простой японец умел писать, поэтому их очень удивляло, что все четыре матроса, которые были среди пленников, неграмотные.
Японцы расспрашивали пленников обо всем: и как их имена, и кто их родня, и как сделаны вещи, в которые пленники одеты. И все запи¬сывали, составляли русско-японские словарики. Найдя среди вещей одного офицера орден св. Владимира, они интересовались, а кто такой св. Владимир, а какие еще есть ордена в России, а за что их дают... Присылали пленникам учеников, чтобы те учились русскому. Один молодой чело¬век, сын министра, был очень способным, и Головнин много с ним беседовал.
Головнин тоже все примечал и вел свой «днев¬ник». Он выдергивал разноцветные нитки из обшлагов мундира и завязывал на них узелки в честь примечательных событий. Потом, вернув¬шись на родину, он смог восстановить по памяти события плена и написал «Записки о приключе¬ниях в плену у японцев»...
...Пока часть  команды томилась в плену, Рикорд на «Диане» вернулся в Охотск, перезимо¬вал, весной отремонтировал судно и в сопрово¬ждении еще двух судов пошел к Кунаширу вести с японцами переговоры: не обменяют ли они пленников на шесть японских судов, которые когда-то потерпели крушение у русских берегов и сейчас находятся в русских портах?
Но японские власти от ответа уклонились, они выжидали, чем кончится война России с Напо-леоном. И вездесущие голландцы (лучшие море¬ходы еще со средних веков, их знали все, и они знали все) интриговали, они не хотели добрых отношений между Россией и Японией. Морской державе Голландии это было невыгодно.
А пленники в это время уже рыли подкоп. Но их побег не удался. Их поймали на берегу моря, когда они садились в украденную у кого-то лодку. Связали и опять поместили под стражу.
Больше двух лет (!) провели моряки в плену. Наконец после победы России в войне с францу-зами японцы смягчились и отпустили пленников. За ними приплыл верный Рикорд.
...Возвращался Головнин из Охотска в Петер¬бург сушей: и на оленях, и на собаках, и на лоша¬дях. «Диана» осталась в Охотске. Рикорд был назначен начальником Камчатки. А Головнин въехал в Петербург день в день через 7 лет после начала путешествия.
Вот как бывает.






Назад к содержимому | Назад к главному меню