Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

ОБЩИНА - АЙЛЬЮ - ФУНДАМЕНТ АНДСКОГО ОБЩЕСТВА

Страны в истории > Перу

  Х.К. Мариатеги говорил о бесспорной способности инков к политической дея¬тельности... на основе человеческого и морального материала, сцементированного веками. Айлью была ячейкой империи... но не они создали эту ячейку... государст¬во, созданное инками, воспроизводило, бесспорно, естественный порядок вещей, су¬ществовавший еще ранее. Видный американский перуанист Р.Т. Зюйдема считает, ч то корни инкского государства восходят к империи Уари и Тиауанако или их бли¬жайшим наследникам15.
Община - айлью - базовая ячейка андского мира, могла насчитывать от 10-100 до 1 тыс. семей (варанка). Баранка - союз родственных общин, имевших совместные уго¬дья, и низовая айлью - наиболее древние формы общинной организации. Айлью объ¬единяла людей, связанных кровным родством, вела начало от общего мужского пред¬ка и, как правило, являлась эндогамной. Согласно пронизовавшему все андское обще¬ство принципу дуальности общины делились на две братские половины - фратрии (верхнюю и нижнюю). Айлью на корпоративных началах владела земельными угодь- ями в различных высотных зонах. При этом различали общинный неделимый фонд, куда входили земли под сельскохозяйственные культуры, пастбища (где паслись ламы и альпаки), а также леса, урочища и водные источники. Другая часть земель подлежа¬ла разделу между семьями, получавшими для обработки наделы, достаточные для прокорма в течение года. Принцип наделения - подушный: в среднем на семью без детей полагалось 1 тупу, на каждого сына - по 1 тупу, на дочь - по 0,5 тупу. Размеры тупу колебались от I до 2,7 и 4 га для различных регионов. Семейные угодья ежегод¬но подвергались переделу, что частично было связано с ротацией возделываемых культур, чисткой каналов и др.]6 Коллектив общины и каждый общинник - пурех, глава семьи, имели доступ ко всем пищевым и другим угодьям и были связаны взаим¬ной ответственностью по всему циклу производственных работ. Это нашло отражение и сильно развитых традициях коллективной взаимопомощи, трудовой кооперации и солидарности в экономических, социальных и культовых отношениях.
Система родства была выражением нерасторжимого единства и переплетения взаимообусловленных прав и обязанностей по защите взаимных интересов и обме¬на произведенными продуктами труда внутри общины. При этом материальное бла¬гополучие определялось достаточным родством. Чем больше родственников и помощников, тем интенсивнее обмен продуктами и тем богаче сородич. Богатым считался тот, у кого было много родственников, такой пурех имел высокий авто¬ритет, престиж и соответствующие претензии на власть.
Вся андская социальная система зиждилась на процветании, которое за в и сел о от поддержки сородичей. При этом право на взаимопомощь родственников распро¬странялось и на их собственность. Вся жизнь общины от старшей к младшей была пронизана духом соперничества и соревновательности как главным способом под¬держания своего социального престижа и авторитета - в боевых танцах, героиче¬ских песнях, ритуальных играх, культовых церемониях, совместных пирах и воен¬ных походах17.

Община отнюдь не уникальное андское явление, в древности она бытовала у мно¬гих народом мира (Индия, Россия и др.), однако именно в специфическом природном окружении Центральных Анд проявились ее наиболее сильные самобытные черты. При дефиците равнинных площадей и плодородной земли, источников воды интенсив¬ная андская агрикультура издревле имела ярко выраженный вертикальный характер. В течение тысячелетий в результате адаптации к условиям высокогорья андские наро¬ды разработали уникальную социальную экологию18, многоярусную производствен¬но-хозяйственную систему жизнеобеспечения, так называемый вертикальный конт¬роль. Цель ее - максимально использовать богатейший набор земледельческих куль¬тур и природных ресурсов во всем разнообразии ландшафтных и климатических зон (от тропических долин до холодных плоскогорий) в единой экономической макросис¬теме и в рамках годичного производственного цикла. Этот уникальный феномен был открыт на основе исторических документов и исследований только в 60-70-е годы XX в. перуанскими этноисториками. Однако основная разработка этого явления пред¬ставлена в работах известного американского социолога Джона Мурры19.
Согласно исследованиям Мурры андский вертикальный идеал обеспечивал общинам доступ к разнообразным экологическим нишам с их специфическими ре¬сурсами. А это требовало рассеянной, а не концентрированной - привычной для ев¬ропейца - формы поселения20. Так, даже в 30-е годы XX в. все население провинции Уарочири - на восточных подступах к Лиме - селилось более чем в 200 поселках на всех высотах21. Подобный тип расселения Дж. Мурра сравнил со структурой архи-пелага, в центре которого на высоте в 2800-3000 м располагалось главное, или ну- клеарное, селение, окруженное более или менее удаленными от него дополнитель¬ными поселками - островками.
Анализ полевых и архивных свидетельств показал, что вертикальный конт¬роль широко практиковался различными народами Центральных Анд, покрытых
как бы огромной сетью вертикальных архипелагов: от берегов оз. Титикакл до Уануко на севере, Аякучо в центре и Уарочири - на западе. Культуры северного побережья имели постоянные колонии в северных Андах и, наоборот, по линии Ка- хамарка - Чиму22. Глубокую древность вертикальной зональности как древней па- леоэкономической традиции подтверждают археологические материалы, обнару¬женные в самом сердце Центральных Анд, в долине реки Качи в провинции Аяку¬чо, где она была зафиксирована уже на рубеже IVIII тысячелетий до н.э.23
Как выглядела система вертикального контроля в районе расселения неболь¬шого племени индейцев чупайчу- 1820 тыс. человек, близ города Уануко? На вы¬соте 3000-3200 м лежит основное селение Паукар, или Ичу. На окрестных полях и горных террасах сажали маис и киноа, перуанский рис, корнеплоды - картофель, ульюко, ока; севернее - на высоте 4000 м в пуне, в трех днях пути, находилась коло¬ния-поселок Янакачи, с обильными пастбищами, где паслись стада лам, уанако и др., а также добывалась соль. Южнее, в области тропического леса, на высоте 1МЮ м, в трех-четырех днях пути на реке Кайра - располагалась маргинальная колония-фактория, где выращивались хлопок, кока, перец и прочие овощи, а также многое другое. Характерная деталь: если главное селение имело строго племенной состав, то маргинальные поселки были зоной полиэтнических контактов. Здесь со-седствовали многие индейские группы, и соседство это было в основном мирным. Такой порядок поддерживался в местах разработки ценного сырья - леса, глины, красителей, металлов, где существовали целые ремесленные поселки столяров-ке- рокамайоков, горшечников и т.д.24
Чем многочисленнее был народ, тем более впечатляющим становился объем привлеченных им дополнительных ресурсов. Так, индейцы лупака и пакахес, с юго- западных берегов оз. Титикака, численностью 150 тыс. человек основывали коло¬нии уже в 1015 днях пути на берегу Тихого океана в долинах рек Льюта, Арика и Камаронес; здесь они выращивали хлопок, маис, добывали продукты моря, вклю¬чая гуано, птичий помет для удобрений. Древесину и коку они добывали много се¬вернее под Ларекахой (совр. Боливия). Их маргинальные колонии-поселения вклю¬чали до 100 домов со значительным числом колонистов25.
Одновременно члены одной и той же общины пасли стада лам и гуанако на больших высотах, добывали соль, глину, руду, валили лес в тропиках, растили пе¬рец, овощи, фрукты, маис на средних высотах: благодаря этому комплексному ра¬циональному природопользованию обеспечивалась высокая продуктивность об¬щинного хозяйства, поступление стабильного прибавочного продукта не взирая на непогоду и неурожаи. Так гарантировалась полная экономическая самодостаточ¬ность мелких и крупных общинных объединений.
Освоение всех этажей вертикального контроля требовало специальной систе¬мы организации труда. Трудовые ресурсы общины должны были эффективно рас¬пределяться в основной и дополнительных зонах. Среди форм трудовой кооперации Пыли известны минка (обработка земель правителей и неделимого общинного фон¬да) и айни (совместная обработка семейных наделов).
Особое развитие получила хозяйственная работа в дополнительных зонах. В представлении андского пуреха отношение родства и обязанности трудовой взаи¬мопомощи сливались в нерасторжимое единство. Это нашло отражение и в языке: ка- ианмиттан означал весь род, все поколение; митачанакуй (сокращенно - митй) - очередь, смена трудиться. Общинники-колонисты, временные поселенцы, работав¬шие в отдаленных колониях, назывались митимае. Эти работы носили по тради¬ции сменный характер (своеобразный вахтовый метод). Группа совместно работав¬ших колонистов называлась митаруна, а общинник, отработавший свою трудовую смену, - митайок2ь. О древнем происхождении миты говорят данные андской ми-
фологии, согласно которым бога Миракочу п его странствиях но андским долинам сопровождали отряды миги мае, переношкших священную воду из ОЗ. Титикака к почитаемым озерам в горах27.
Последние исследования показали, что пурехи, отрабатывавшие свою трудо¬вую смену" - миту вдали от домашнего очага, оставались тем не менее полноправ¬ными членами общины, числились в ее составе и регулярно посещали ее во время культовых праздников и церемоний. Что еще более важно, все продукты и предме¬ты обихода во всем их разнообразии (зерно, корнеплоды, кока, овощи, ткани и оде¬жда из хлопка и шерсти и т.д.), произведенные на всех высотах, возвращались в глав¬ное селение, накапливались на общинных складах - сапси, считались коллективной собственностью всей общины - сапсичакара. Затем они перераспределялись - обме¬нивались между всеми сородичами по сложной системе эквивалентности, выражен¬ной в терминах родства28, и также потреблялись на религиозных празднествах.
Таким образом, система трудовой кооперации - мига, тесно связанная с верти¬кально-зональным хозяйственным годовым циклом, - древний панандийский инсти¬тут, уходящий корнями в прошлое задолго до создания инкского государства29.
Столь же древней была и система управления андской общиной. Правящая об¬щинно-племенная верхушка представляла собой иерархию соподчиняющихся прави¬телей и вождей от низовой айлью, экзогамных половин фратрий до крупных объе¬динений - варанк. Все они вместе взятые назывались кураками. Кураки представля¬ли обособленное привилегированное сословие, через узы родства и связь поколений имели доступ ко всем природным, накопляемым и трудовым ресурсам общины. От-ношения этой правящей региональной элиты с массой рядового общинного кресть¬янства - хатун руна - носили уже ассиметричный, т.е. неравноправный, характер.
Как обособленная наследственная каста кураки владели обширными земельны¬ми угодьями, выделившимися из общинного фонда. Все работы хозяйственного ци¬кла на их землях и выпасах выполняли рядовые общинники - пурехи, включая стро¬ительство, ремонт и содержание резиденций курак. Последние выступали в качест¬ве руководителей и организаторов хозяйственно-экономической деятельности и от¬правления местного культа. Именно они контролировали ход работ и распределяли отряды митимае по всем зонам, учитывали, а затем перераспределяли результаты совокупного труда по всем категориям общинников, включая вдов, сирых и убогих; они следили за границами угодий, решали споры внутри общины, как военные во- жди-синчи возглавляли походы по защите собственных или завоеванию чужих вла¬дений. Кураки поддерживали культ местных богов и родовых святилищ - уак, тре¬бовавший значительных материальных затрат по содержанию местного жречества, по изготовлению культовой утвари, ритуального питья и одежды, для чего выделя¬лись особые угодья и выпасы скота, прикреплявшиеся для обслуживания уак30.
Именно от региональной аристократии зависело, принять или не принять усло¬вия нового мира, создававшегося инками-завоевателями в Андах. В целом регио¬нальная правящая элита играла огромную роль в жизни андской общины. Она вы¬ступала гарантом и хранителем древних патриархально-общинных традиций с их системой взаимопомощи и взаимообмена во всех областях экономической, социаль¬ной и духовной жизнедеятельности.
Таковы были корни и истоки инкской государственности.

Назад к содержимому | Назад к главному меню