Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

ПУТИ СТАНОВЛЕНИЯ ИНКАНАТА

Страны в истории > Перу

Исключительно быстрый рост инкского государства происходил за счет ис¬пользования традиционно существовавших экономических и политических струк¬тур, созданных до инков и хорошо им известных по их собственному прошлому. До¬мохозяйства и общины как элементар¬ные ячейки были сходны и их количест¬венное наращивание не составляло про¬блему, считает Дж. Мурра. Однако их растущая территориальная интеграция вызвала качественные перемены в тра¬диционных институтах31.
Новые требования в государствен¬ном масштабе были предъявлены анд-ским общинам в рамках подключения или включения правящей инкской ари¬стократии в их состав через союзные до¬говоры в пользу расширявшегося круга "новых родственников. Это позволяла сделать эластичная, стремящаяся к опти¬мизации, т.е. к наращиванию объемов дополнительных ресурсов, традицион¬ная система кровного родства с ее прин¬ципами взаимопомощи и перераспреде¬ления. Система древних андских общин превратилась в систему огосударствлен¬ных общин, где огосударствлению под¬верглись ее властные структуры и ос¬новные механизмы, такие как система землепользования и трудовая коопера¬ция - мита. После включения того или иного народа в состав Тауантинсуйу все принадлежавшие ему земли, воды и ста¬да, реки, горы и даже вулканы объявлялись собственностью Инки, при этом значи¬тельная часть общинного фонда в виде полей Инки и полей Солнца отчуждалась в пользу государства и культа Солнца как государственной религии. Примечатель¬но, однако, что эти новые владения продолжали номинально оставаться в преде¬лах общинного фонда земель и их обработка, выпас скота на пастбищах и т.д. оста¬вались частью хозяйственно-производственного внутриобщинного цикла работ32.
Главное требование инкская властная элита предъявила на рабочее время и трудовые усилия миллионов новых подданных. Коллективные традиции труда, ма¬териализованные в мите, с их высокой специализацией, дисциплиной, отлаженно- стью и дешевизной, стали источником огромных богатств. Тем самым централь¬ная власть в лице инкской династии, военной и чиновной бюрократии, жречества узурпировала в своих интересах традиции миты и построила государственную сис¬тему эксплуатации, способную аккумулировать значительное количество продук¬товых и материальных ресурсов33.
Обязательная обработка силами общинников с применением их собственных орудий труда полей Инки и Солнца стала как бы материальной формой государ¬ственного налога, четко регламентированного по форме, месту и времени. Так, древняя мита превратилась фактически во всеобщую трудовую повинность трудо¬способного населения андских общин. Это подтверждают единогласно испанские авторы: Все, что индейцы давали своему господину, была личная служба, так как все остальное земля и стада принадлежало индейцам34.
При этом потребление урожая и ремесленной продукции строго регламентиро¬валось: урожай с общинных угодий шел на общинные склады, с полей Солнца в храмовые хозяйства, с полей Инки - в государственные хранилища. Полунин шерсть со своего стада лам, пурех и его семья ткали одежду для себя, с "королевско¬го стада - для государственных нужд и т.д. Удивительно, что количество ткани и ассортимент одежды (плащи, туники, пояса, сандалии и др.) ежегодно утверждались в Куско - как предметы первой необходимости и жертвенные дары, имевшие боль¬шую престижную ценность35.
Таким образом, андский общинник не знал натуральных платежей в привыч¬ных европейских формах - он не отдавал ничего, что было бы взращено или вы¬работано им для личного пользования36. Всевозможные плоды земли, собиравши¬еся пурехами на государственных угодьях, вся разнообразная ремесленная продук¬ция, ткани и одежда, военное снаряжение и прочее, изготовленное из государст¬венного сырья, - все поступало прямо в областные и столичные закрома. Так со¬здавалась разветвленная система государственных складов различного назначения, где накапливались огромные запасы, составлявшие гигантский резервный распре¬делительный и своеобразный заработный фонд.
Именно за счет государственных запасов поддерживалась деятельность всех ка¬тегорий общинников и ремесленников, работавших на Инку. Все виды работ со¬провождались коллективными пиршествами, работники приглашались есть и пить, и это была единственная оплата их труда по строительству крепостей, хра¬мов, дворцов, дорог и мостов, участию в военных походах и т.д. На местах кураки трижды в месяц обязаны были кормить и угощать всех вдов, убогих, но особо - па¬стухов и работавших в полях37. Это была система общинной взаимопощи и соли¬дарности в действии.
Часть складов имели военное назначение, здесь хранился провиант - мешки с початками маиса, сушеным картофелем (чуньу), вяленым мясом оленя и ламы (чар¬ки), связки листьев коки, перец и пр., одежда и военное снаряжение (копья, дроти¬ки, медные пики, пращи, боевые дубинки и топорики). Все продуктовые запасы шли на содержание воинских отрядов, если же войны не было, продукты раздавались убогим, вдовам и сиротам, в случае же общего неурожая и голода запасы использо¬вались как страховой фонд для поддержки всего населения38. Обычно такой поря¬док интерпретируется как пример социальной предусмотрительности или соци-ального планирования инков39. Ближе к истине - следование вековой традиции па¬триархально-общинной солидарности и взаимопомощи, развернутых в государст¬венном масштабе40.
Любопытно, что местные, тем более столичные, склады (колькас) никогда не должны были пустовать. Их своевременное наполнение было одной из первейших обязанностей высших чиновников. О сети вместительных складов, через каждые 10-20 лиг (50-100 км) расположенных вдоль королевской дороги, с восхищением пишет очевидец, хронист Сьеса де Леон, указывая на образцовый порядок, в кото¬ром они содержались41.
Склады сосредоточивались в главных провинциальных центрах по 30-50 зерно¬хранилищ в Кахамарке и Айявири, в Вилькасе - более 700, рядом с обширными ювелирными, литейными и другими ремесленными мастерскими.
Часть накопленного, особенно престижные ценности - золотая и серебряная утварь, украшения и одежда, переправлялась на столичные склады в Куско. Архео¬логически подтверждено наличие обширного складского комплекса в Хаухе, одном из самых богатых районов Центральных Анд. Здесь обнаружены остатки более 1200 колькас - круглых и прямоугольных в плане хранилищ маиса и картофеля, стройными рядами взбегающих по окрестным холмам, каждый объемом в 50-75 тыс.куб.м. И в 1547 г., 15 лет спустя после появления испанцев, система госу¬дарственного обеспечения продолжала действовать и, по сведениям Поло де Онде- гардо, склады и Хаухе могли прокормить 2 тыс. солдат в точение нескольких по¬до лI,. Количество и объем государственных хранилищ в окрестностях Куско, чппол- пеппых плодами земли и ремесленными изделиями, были столь велики, что, по сло¬нам испанского солдата Педро ГТисарро, их невозможно было исчерпать^
Таким образом, формировавшееся инкское государство, не будучи прямым соб¬ственником ни земли, ни рабочей силы, ни орудий труда, тем не менее экономиче¬ски вмешивалось в производственную деятельность сотен общин, регулируя ее как деспот, эксплуататор43.
Однако подобная оценка, возможно, и не отражает адекватно сложный мир шдского общества. Отношения государственной эксплуатации носили еще скры¬тый, завуалированный характер, маскировались идеологией общеплеменного един- uia, кровного родства и традициями взаимопомощи и взаимообмена, но как бы расширенных до размеров огромной единой сверхобщины-государства. Оно функ¬ционировало как рынок, - пишет Дж. Мурра, - аккумулировало излишки продук¬ции от самодостаточного населения, а затем возвращало их в виде государственно¬го обеспечения аристократии, армии и всех работающих по мите. Инкская ари¬стократия расплачивалась за труд общинников широкомасштабной практикой ответных массовых пиров и подношений, которые считались по традиции вложени¬ем в общинный или племенной фонд. На деле же они обеспечивали прежде всего поддержку и лояльность провинциальной элиты. Видный американский этноисто- рик К. Спэлдинг отметила существование годового цикла общегосударственных празднеств и ритуальных церемоний в Куско, носивших массовый племенной хара¬ктер. Раз в месяц здесь собирались тысячи хатун-руна во главе со своими кураками 11а этих массовых коллективных пирах, игравших роль важного социального регу¬лятора как дань еще не отжившим патриархально-родовым традициям, перерас-пределялось, т.е. напрямую потреблялось, огромное количество еды и питья. Ку¬раки получали престижные дары, а хатун-руна все новые и новые производствен¬ные задания45.
Обожествление личности и власти Сапа Инки, тесно связанное с культом Солн¬ца, ритуально-магическая связь земледельческого труда с почитанием матери-зем- J)и частично объясняют то, что работа *на полях Инки и Солнца носила Празднич¬ный обрядовый характер и оставалась отчасти священнодействием46. Как под¬тверждают хронисты, на поля Инки индейцы выходили с величайшим удовлетво¬рением, разряженные в нарядные одеяния, которые они хранили для самых боль¬ших торжеств, они превращали работу в праздник и ликование47. Коллектив]м.1Й труд воспринимался общинниками еще как добровольное дело, а не результат при¬нуждения.
Инкское государство не было монолитной централизованной структурой как это часто утверждают. Чем шире становились границы, тем большую власть инки должны были делегировать или оставлять местным правителям. Инки создали эф¬фективную административную систему на среднем, провинциальном уровне, что со¬провождалось строительством новых региональных центров и резиденций Правите¬лей - таких, как Томебамба, Вилькас, Писак, Хауха, Паукар, - в наиболее стратеги¬чески важных частях Центральных Анд. Прежде независимые региональные пра¬вители превратились в представителей молодого государства на местах как локаль-ная структура центральной власти и значительно подняли свой социальный ста тус. Извне он подкреплялся карательной силой инкских отрядов.
Поддержка местной властной элиты стала важной частью региональной 'поли¬тики инкской власти. Как единодушно свидетельствуют хронисты, инки оставляли местным кура ка м большую самостоятельность в их внутренних делах, во всем, что касалось норм наследования, местных традиций и верований48.
В целях обеспечения лояльности племенной знати инки практиковали раздачу предмете» престижного характера » качестве "даров Инки в знак подтверждения высокого социального положения того или иного лица, а так же существенные при¬вилегии, среди которых значились земельные угодья и стада лам, наложницы, да¬ровалось право передвигаться на носилках как самому кураке, так и почитаемой местной святыне - уаке. По данным хрониста Муруа, среди пожалований апукапа- ку (главе провинции как представителю инкской династии) фигурировали принцес¬са королевской крови в качестве жены и 150 женщин, слуг и наложниц, 300 муж- чин-работников и земельные угодья; кураке (главе 10 тыс. хозяйств) - 200 тупу зе-мли под маис, 80 - под коку и перец, 300 комплектов одежды, стадо лам в 1 тыс. го¬лов, престижные уборы из перьев и украшения; главе 500 хозяйств - 18 мужчин и 37 женщин, 300 лам и 60 тупу земли49.
Показательно, что передача женщин и работников знатному лицу в обязатель¬ном порядке сопровождалась выделением дополнительных земель по принятым нормам: половина тупу на женщину и одно тупу на мужчину, а также стада лам для пропитания этих людей50. В случае, когда сановнику передавались во временное услужение (на 2-3 месяца) искусные, ремесленники (ювелиры, каменотесы и др.), они полностью обеспечивались им материалами для работы, одеждой, едой и даже лекарствами51.
На региональных церемониях в Куско провинциальная элита подтверждала свою верность и покорность правящей династии, взамен раздавалось огромное количество драгоценной парадной одежды, особенно той, что лично надевал Инка (тонкие, как шелк, шерстяные ткани кумби, золотые и серебряные нагрудные пластины-пекторали, серьги, высоко ценившиеся перьевые накидки, кубки керо, культовые предметы, знаки власти - топорики-жезлы), Все это накапливалось на государственных складах, откуда потом и перераспределялось.
Одной из жизненно важных функций провинциальной элиты оставался конт- роль за организацией трудовой повинности - миты.
Как известно, все трудоспособные мужчины в возрасте 25-30 лет (способные выполнять дневную норму работы) по системе внутриобщинной миты должны бы¬ли трудиться на разных сельских и хозяйственных работах; среди важнейших отме¬тим - посев и сбор урожая многочисленных культур, строительство горных террас, прокладку и ремонт обводняющих каналов, добычу ценного сырья (глины, метал¬лов, красителей), сбор топлива (дров и травы учу), выпас многочисленного пого¬ловья скота. Все эти виды работ производились во владениях общинного фонда, на семейных наделах и на участках инвалидов, вдов и сирот, а также семей, чьи муж¬чины трудились далеко за пределами родных селений. Особняком стояли работы на угодьях местных правителей.
Поистине тяжек был крест хатун руна. С середины XV в. в новых исторических условиях с оформлением огромной суперобщины, какой стало инкское государство, и без того непомерный круг его обязанностей многократно увеличился. Древняя ми¬та превратилась в общегосударственную трудовую повинность, обслуживавшую все без исключения сферы социальной и экономической деятельности Тауантинсуйу.
Виды государственных работ невозможно перечислить: прежде всего, содержа¬ние и обработка новой категории государственных земель - так называемых полей Инки и Солнца - в условиях жесткого контроля; по предварительной и четко ор¬ганизованной разверстке трудоспособные мужчины (пурехи) регулярно сменялись, участвовали в широкомасштабном строительстве крепостей, новых городов, хра¬мов. посвященных Солнцу. Так, священная столица Куско со всеми ее дворцами, жилыми кварталами и великолепной крепостью Саксауаман строилась более полу¬века усилиями отрядов ммтимае, приходивших со всех провинций регулярно и в i грогом порядке по 20-30 тыс. человек". Только храм Кориканча обслуживало 1 п.1C. служителей культа и работников, а все это большое храмовое хозяйство со-держало несколько приписанных к нему провинций.
Митимае обслуживали в Куско дворцы правившего Инки, а также резиденции умерших инков со всей их немалой челядью, дома так называемых невест Солнца и др. Гак, Б. Кобо свидетельствует: В этом городе Куско и при его дворце всегда жили индейцы со всех провинций, занятые службой - охраной своих идолов, здесь они обучались обычаям и традициям, принятым при дворе, и когда митимае, по оче¬реди сменяясь, возвращались в родные места, они обучали своих соплеменников псе му, чему сами обучились в Куско52. За счет миты строились дороги, мосты, па-ромные переправы и государственные склады.
В военные походы по призыву инков индейцы выходили также на основе ми¬ты - во главе с собственными вождями, с собственным вооружением в сопровожде¬нии многочисленного обоза из мужчин и женщин, носильщиков, поваров. В случае княжной кампании они возделывали поля для обеспечения прокорма, сменяясь че¬рез 3 месяца. Отрядами митимае по 20-30 человек на далеко разбросанных рудни¬ках добывались драгоценные металлы, смена-вахта продолжалась до двух мес. в го¬ду. при этом работников брали из семей, где было три-четыре ребенка53.
Однако особо значимую роль митмак сыграл в колонизационной и переселен¬ческой политике инков. Отныне митимае становится вечным переселенцем, коло¬нистом. При этом у слова появляется новое значение - переселенный, пришлый54, И одних случаях мотивировка была чисто экономической: из-за недостатка плодо¬родной земли или перенаселенности края в Центральных Андах общины переселя¬лись на плодородные земли покоренных народов. Такова была судьба одной из об¬щим в долине реки Чили под Арекипой. Переселенная за тысячу километров на по¬бережье южнее пустыни Атакамы она освоила местные целинные земли, построи¬ла здесь селение. И в память об оставленной родине дала новому месту название Чи¬ли. впоследствии ставшее именем целой страны.
Наконец митмак широко использовался для охраны и защиты все удаляющих¬ся рубежей как военный институт. Так, из завоеванных провинций ради их безопас¬ности, уточняет Сьеса де Леон, отбирались от 6 тыс. до 12 тыс. человек с женами и детьми и переселялись в дружественные провинции, чтобы они были мирны и спокойны и не восставали... чтобы учились подчиняться и служить как испытанные вассалы55. На их место поселялось примерно равное число уже прошедших инкскую выучку общин. На новом месте переселенцам-митимае выделялась земля для посе¬вов и выпасов, строительства домов и поселений. Коренное население первые два года обязывалось оказывать помощь колонистам. Однако жизнь на новом месте жестко регламентировалась: запрещалось смешиваться с местными жителями, ме¬нять традиционную одежду, старых богов. Побег с нового места жительства, отказ обрабатывать землю карались смертью. В случае восстания, - добавляет хронист, - наказание следовало незамедлительно и с большой жестокостью56. Еще в 40-е годы XVI в. автор встречал в Куско представителей воинственных народов чача- пойяс и каньяри, переселенных туда из Северных Анд57.
Особо важную роль колонии митимае играли как военные гарнизоны при охра¬не важных крепостей и границ с враждебными инкам народами. Так, до 200 семей из Куско были передвинуты за тысячу километров на север - в Уануко, на левый Ос ре г р. Уальяги для защиты северных рубежей от индейцев чупачо.
Грандиозное переселение предпринял последний Инка - Уайна Кйпак - на бо¬ливийское альтиплано, в плодородную долину Кочабамбы с ее обширными маисо¬выми полями. Предварительно все местное население было переведено на восток. Освободившаяся земля была объявлена государственной (полями Инки), на них расселено 14 тыс. общинников из различных мест - с берегов оз. Титикака, поселе¬ний в Чили.
Часть переселенных митимае обеспечивала северные рубежи с Амазонией, дру¬гая часть занималась производством маиса и прочих культур для наполнения мест¬ных военных складов. Оставшиеся земли были поделены между кураками цент¬ральных провинций, присылавших сюда отряды для сбора маиса в центральные хра¬нилища58.
Таким образом, с установлением paix incaica в Андах начались поистине ра¬дикальные подвижки: тысячи людей оказались вырваны из своего этнического контекста, рушились традиционные родственные связи. По мнению Дж. Мурры, система вертикального контроля из аграрно-производственной необходимости превратилась в институт военно-политического контроля. Она приобрела сугубо государственный характер, с помощью ее формировавшееся инкское государство монополизировало в своих интересах обмен всеми материальными и человечески¬ми ресурсами59.
Всего по разряду митимае числилось более 10% населения в масштабах страны. Если бы не появление испанцев митмак мог бы стать системообразующим звеном строительства государства по чисто территориальному принципу и зарождения но¬вых форм земельной и экономической зависимости, возможно по линии становле¬ния раннефеодального уклада как вероятной тенденции социально-экономического развития инкского общества.

Назад к содержимому | Назад к главному меню