Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

НАКАНУНЕ ИСПАНСКОГО ЗАВОЕВАНИЯ

Страны в истории > Перу

Кратко деятельность последнего правившего Инки У айна Капака можно было бы охарактеризовать так: стабилизация внутреннего положения и неустанные уси¬лия по закреплению протяженных границ. Под угрозой отпадения оказались обла¬сти на востоке современных боливийского альтиплана и северо-запада Аргентины: со стороны Чако наседали воинственные чаркес и чиригуаны, а из Амазонии - гуа¬рани. Предпринимаются исключительные по масштабности меры - в долины Коча¬бамбы переселяется 14 тыс. митимае для строительства 200-километровой загради¬тельной стены, крепостей и охраны границ.
Затем угроза отпадения нависла над северными областями - в районе нынеш¬них Эквадора и южной Колумбии. Подняли голову неоднократно завоеванные ин¬дейцы каранке, кайямби и др, Военная кампания обошлась почти в 20 тыс. убиты¬ми. Военные действия здесь растянулись на 12 лет. Эти события надолго отвлекли У айна Капака от Центральных Анд. Инка фактически основывает на севере новую столицу Тумебамбу на границе современных Перу и Эквадора, которая становится его постоянной резиденцией. Она застраивается каменными дворцами и храмами, окрестности обводняются каналами. Инкскими резиденциями становятся такие ста¬рые племенные центры, как Хатун-Каньяр и Киту. Тем самым Куско лишается сво¬его исключительного положения. Необходимость удержания северных территорий фактически провоцирует раздел Тауантинсуйу на две части. Гак были посеяны семена ожесточенной династической распри, вспыхнувшей сразу же после неожидан¬ной смерти Уайны Канака где-то около 1528 г,92 Как полагают, он умер от неиз-вестной болезни (возможно, оспы), занесенной испанскими завоевателями. Перед смертью Инке становится известно о разведывательных экспедициях Ф. Писарро ндоль северного побережья Перу.
Таким образом, за два-три года до высадки испанцев государство инков погру¬жается в хаос самого кровопролитного гражданского конфликта в его истории. И первые он не ограничивается дворцовыми интригами в Куско. Театром действий с тановится вся страна. Как известно, институт наследования верховной власти не успел сложиться. Как справедливо заметил Дж. Роу, это было большой слабостью инкской системы93, что сыграло роковую роль как раз перед приходом испанцев. ('мерть Уайна Капака застала врасплох инкскую династию. В Куско проживало около 40 его сыновей от различных жен и наложниц. Среди старших и наиболее законных претендентов числились Куси Уальпа, или Уаскар, сын от родной сест¬ры Рауры Окльо. Есть сведения, что орехоны его панаки хотели устранить Уаска- ра и его мать, чтобы избрать одного из его братьев - Куси Атаучи как более дос¬тойного и способного. Уаскар опередил, соперник был тайно отравлен94. Однако самый грозный претендент на власть - сводный брат Атауальпа находился далеко на севере в городе Киту, где он долгие годы был правой рукой и любимцем умер¬шего Инки.
Стало общим местом утверждать, что Уайна Капак в нарушение всех традиций якобы поровну разделил огромную державу между Уаскаром и Атауальпой. Ме¬жду тем эта версия более всего устраивала именно Атауальпу и его лагерь как ис¬ходная позиция и предлог для начала борьбы за всю полноту власти в Тауантинсуйу. I (а конец 20-х годов XVI в. он владел лишь частью современного Эквадора, со сто¬лицей в Киту. Однако он пользовался полной поддержкой двух лучших инкских во-еначальников, присягнувших ему на верность, соратников его умершего отца - Ки- скиса и Чалькучимы и возглавляемых ими частей, имевших богатый опыт покоре¬ния местных народов.
Уаскар как законный наследник, возведенный в конце концов в ранг Сапа Ин¬ки кусканской аристократией, номинально владел основной частью государства. < >днако с военной точки зрения его положение было весьма уязвимо, так как наи¬более боеспособная часть инкской армии служила его сопернику и считалось, что один воин Атауальпы стоил десяти - Уаскара.
Под предлогом участия в траурных торжествах по случаю смерти последнего Инки Атауальпа начинает широкомасштабную военную кампанию против Куско, от которого его отделяло около 3 тыс. км. Верные ему многотысячные отряды под началом Кискиса и Чалькучимы выступают из Кито на юг. Уаскару было нечего противопоставить этому мощному наступлению, ибо его защищали новобранцы из Комтисуйу, не имевшие воинского опыта по причине длительного мира, а отряды индейцев Кольясуйу, что весьма характерно, вообще не откликнулись на призыв о помощи.
Судьба спора за инкскую корону решилась в наижесточайшей битве под Котапампой в 20 км западнее Куско в августе 1532 г.95 В сражении участвовало до КО тыс. воинов с каждой стороны. Сам Уаскар был пленен, его капитаны, причем многие добровольно, последовали за ним в плен. За соперничеством Уаскара и Атауальпы стояли коллективные интересы враждующих кусканских панак, рвав¬шихся к высшей власти. Большую роль как наиболее авторитетные играли родст- иенники по матери: мать Уаскара - Раула Окльо была одной из дочерей умершего Инки - Тупака Юианки, мать Атауальпы -Токто Кока происходила из панаки 11а- чакутека, члены которой уже считались знатными плебеями, т.е. инками низше- iHi a%. Это обьяснисг. почему именно на материнскую макаку Уаскара Атау- а обрушил своей гнев. Во исполнение его воли военачалышки-победители во : с Чалькучимой вошли в поверженный Куско и развернули по отношеншо к jhckhm орехонам кампанию возмездия и устрашения. Глава панаки Тупака жа был сожжен и, что самое невероятное, вместе с мальки, священной муми- мого великого Инки Тупака Юпанки, пепел их был развеян по ветру. Это бы- мая страшная месть, по андским понятиям. Более 200 мужчин и женщин, род- тиков Уаскара вплоть до 4-го поколения, были лишены жизни. Жестокий был преподан и целому народу - индейцам каньяри, верно служившим отцу а.)п»пы, но сохранившим верность Уаскару: мужское население, старше 15 лет, > in>1 резано. В итоге в 40-е годы XVI в., по сообщению Сьесы де Леона, число цин каньяри в 20 раз превышало число мужчин97. Неудивительно, что каньяри ре стали верными союзниками испанских завоевателей.
)безопасив себя от будущих соперников, победитель Атауальпа вскоре оказал- диако, перед новой, дотоле невиданной угрозой, поставившей под вопрос не ко его личную судьбу, но и участь всей инкской державы.
Уже несколько веков не утихают споры о характере общественного строя инков - пата. Одни из первых его летописцев, жившие в XVI в. современники конки- гуаман Пома де Айяла и Инка Гарсиласо де ла Вега отстаивали диаметрально иноположные позиции. Так, первый из них, представитель покоренной инками и. видел в деятельности инков только жестокость и тиранию, другой же, по- твепный кусканский орехон, называл инкское общество полным социальной опии". Эта полемика продолжается и до сего дня, что нашло отражение в по- епиях целой плеяды европейских и американских ученых конца XIX - начала *.: У. Прескотта (1847 г.), Г. Кунова (1896 г), Э. Реклю (1905 г.), Л. Бодена 4 г.). Они рассматривали инкское общество как сугубо патриархальное без еле- оциального неравенства (У. Прескотт и Г. Кунов) или даже как пример госу- гвенного социализма (Л. Боден). Этот идеализированный подход продолжали 1,лить и ряд современных латиноамериканских ученых, специалистов по истории н.ту ре инков, такие как перуанец Л. Валькарсель и боливиец X. Лара. В частно- К. Лара полагал, что подневольный класс (у инков. - Авт.) не имел никакого ггна ни с рабами, ни с крепостными Старого Света, что инки никогда не были тересованы во введении режима рабства, что андский пурех в отличие от пле- всего мира не знал ни угнетения, ни притеснения, ни голода, ни нищеты...98.
I )днако в последние десятилетия постепенно возобладал высказывавшийся и ра- Гюлее взвешенный подход с акцентом на ярко выраженное сословно-кастовое лоение инкского общества, сложную социальную иерархию и подневольное по- ,41 ие самой андской общины. Так, ряд перуанских историков оценивали инкское ество с позиций патриархального рабства или рабовладельческой деспотии на- |бис древних государств Египта или Китая (К. Нуньес Анавитарте и Э. Чой). С ой точки зрения, Инкское государство рассматривалось как феодальное или hi псе на начальной стадии развития феодализма (X. Тримборн, Г. Валькарсель), .сньориальный военный иерархизированный режим (X. де ла Рива Агуэро)99.
11оследняя точка зрения наиболее полно раскрыта в работах современных исто- ш марксистского направления К. Ласо и X. Торда. Они справедливо полагают, основной закон андской общины покоился на принципах коллективизма и тру- й солидарности, а это исключало применение рабского труда. Одновременно шторы отмечают глубокий дуализм инкского общества, когда по горизонтали в 1елах родственных общин еще сохранялся взаимный паритет прав и обязанно-  
пей ни по вертикали ути общины уже подчинялись навязанной (из Куско сверху) попой политической и религиозной власти. Как общий вывод учеными высказыва¬ется категорическое мнение, что инкская аристократия эксплуатировала андскую общину, используя привилегированную корпоративную собственность на общин¬ные земли, пастбища и водные источники и присваивала результаты коллективного груда на уровнях производства, обмена и распределения... и в целом инкская эконо¬мика развивалась в рамках традиционного феодализма, как феодальная мо-дельию. Однако верная в деталях эта позиция в конечных выводах, на наш взгляд, несет следы явной модернизации, когда находившиеся в процессе становления такие важные феодальные составляющие, как монополия на средства производства в виде государственной и частной собственности на землю, еще только складывалась и феодализм как целостная система скорее оставался делом будущего.
В работах зарубежных этноисториков последних лет сложилось и целое направ¬ление, призывающее отказаться от буквального переноса европейского опыта на уз¬ловые моменты андской истории. Так, видный американский социолог, структура¬лист Р.Т. Зюйдема обращает внимание на опасность искаженной интерпретации другой культуры с позиций западного менталитета. Ему вторит известный амери¬канский этноисторик Дж. Мурра, много сделавший для познания глубинных механиз¬мов андской экономики. Он «не видит никакого смысла в том, чтобы расценивать инкское общество как социалистическое, феодальное, или тоталитарное, рас¬сматривая подобный подход лишь как перенос клише из европейской экономической и социальной истории». В качестве направления поиска автор указывает на страти¬фицированные традиционные общества народов Африки и островов Тихого океана. Па своеобразном видении особенностей инканата настаивали и JI. Валькарсель и X. Басадре, крупные перуанские историки. Они отвергали и всякие исторические сравнения и параллели с государствами Старого Света как несостоятельные, полагая, что инкское Перу как самобытное общество не имеет аналогов для сопоставления101.
В отечественной латиноамериканистике разработкой инкской проблематики занимались ряд крупных историков и этнографов. Они единодушно указывают на активное разрушение институтов первобытнообщинного строя и на классовый ха¬рактер инкского общества, делая при этом акцент на общину как на главное орудие эксплуатации. Так, В.А. Кузьмищев полагал, что у инков не было рабства в обыч¬ном понимании этого исторического явления, т.е. индивидуального рабства, в поло¬жении коллективного раба оказалась сама родовая община. В целом инканат хара¬ктеризуется им как рабовладельческое общество102. Близкими оказываются и под¬ходы авторитетного знатока инкских проблем Ю.А. Зубрицкого. Он считает, что инкское общество находилось на переходной стадии развития от первобытнооб¬щинного к рабовладельческому укладу при незавершенности процесса формирова-ния последнего. В целом инкское общество выступает в его работах как молодое рабовладельческое государство или рабовладельческая деспотия103.
Более осторожен в своих оценках Ю.Е. Берёзкин, выступивший в последние го¬ды с рядом работ по древним культурам Перу. Он, в частности, полагает, что ти¬пологически инки принадлежат к древнему миру ... как цивилизация бронзового ве¬ка ... с выраженными сословно-классовыми барьерами. При этом делается акцент па архаическом компоненте ее структуры, ибо именно родственные связи остава¬лись еще структурообразующей основой инканата. Показательно, что путь фео-дализации Ю.Е. Берёзкин принимает лишь как одну из возможных дальнейших перспектив самобытного развития инканата104, прерванного, как мы знаем, испан¬ским завоеванием.
Наиболее аргументированный анализ свеобразия социального строя инков со¬держится в рабо тах историка-перуаниста И.К. Самаркиной. Признавая факт развития сословного неранеистца, автор справедливо отметила, что многие социальные категории носили еще промежуточный характер, свойственный обществу с неза¬вершенным процессом классообразования'*, что сам многоукладный" характер экономической структуры инканата дает основания для ее многовариантной трак¬товки105. Действительно, как показывают факты, у инков наблюдается известный симбиоз различных тенденций развития, потенциально чреватых и феодализмом, и рабством и находившихся еще в незрелой форме. При этом в основе сословно-ка¬стовой системы лежало не монопольное владение господствующим слоем средства¬ми производства, а монополизация деспотическими и теократическими властите¬лями" (К. Маркс) функций общественного управления.
Господствующее положение в андском обществе занимала община, где основ¬ные социальные связи определялись системой кровного родства, где вековые пат¬риархальные традиции коллективной собственности на землю, труда, взаимопомо¬щи и уравнительного распределения еще были достаточно сильны. Накопленные материальные ресурсы еще регулярно перераспределялись в пользу различных ка¬тегорий андского населения. Здесь корни пережившей века легенды о том, что в го¬сударстве инков не было нищих, голодных и бездомных. В представлении рядовых масс общинников-пурехов верховный суверен в лице Сапа Инки воплощал высшую политическую и сакральную власть и выступал гарантом существования всей общи¬ны и каждого ее члена. Тем самым отношения государственной эксплуатации ка¬муфлировались стойкими общинными устоями, пребывая еще в скрытом виде.
Инкское общество представляло прежде всего совокупную систему огосударст¬вленных аграрных общин, эксплуатировавшуюся раннесословным деспотическим го¬сударством в лице военно-служилой и чиновничей бюрократии и общинно-племен- ной региональной элиты.
Однако оставаясь в рамках конкретно-исторического инкского опыта, представ¬ляется справедливой точка зрения известного перуанского этноисторика М. Роство- ровски: в конечном счете смысл инкской истории в ее собственных андских истоках, а не в классических европейских подходах106. Огромно и непреходяще наследство, оставленное инкской цивилизацией. Это и своеобразная система жизнеобеспечения - вертикальный контроль, и трудовая кооперация - мита. Возникшая в древности, она стала всеобщей трудовой повинностью при инках, пережила века, войдя существен¬ной частью в систему колониального угнетения в бытность Перу испанской колони¬ей. Оказавшаяся жизнеспособной андская община как производственная и податная единица вместе с органами общинного управления продолжала играть значительную роль и в последующей новой и новейшей истории страны. Необычная крепость пат¬риархальных традиций и высокая приспособляемость всей общинной системы, ста¬бильность ее сервильных связей с центральной властью107 в меняющихся историче¬ских условиях определили исключительную жизнестойкость общинного андского ми- эа, можно сказать на века и сквозь века.
К 1532 г. андское общество, его экономическая и политическая системы нахо- щлись на пути глубоких преобразований, прерванных испанским нашествием. Оно >борвало ход самобытного исторического развития этого уникального сообщества шдских народов, давшего миру удивительные образцы материальной, экологиче¬ской и духовной культуры. Накопленный ими опыт социальной мобилизации и уп¬равления обогатил историческую память человечества, он остается поучительным I на пороге III тысячелетия.

Назад к содержимому | Назад к главному меню