Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

РЕФОРМЫ ФРАНСИСКО ДЕ ТОЛЕДО

Страны в истории > Перу


Ранний период колонизации Перу, пришедшийся на 30-50-е годы, поначалу сл костью держался на традиционной индейской производственной базе. Быстро м Лившаяся новая каста крупных землевладельцев-энкомендеро фактически мо- у визировала все производительные силы и богатства андских народов в своих Дословных целях, что лишало растущую колонию стимулов дальнейшего раз-
ibi Фоне катастрофического падения численности индейцев выросло число но- Колонистов в Перу, хотя в абсолютной пропорции на одного испанца все еще 1() Удилось до 50 тыс. коренных жителей21. В 1536 г. на 2 тыс. испанцев приходи- 1>Ке 500 энкомендеро, в 40-е годы они составляли уже Vg часть, а в середине 50-х - 1а Только 6%. Показательны эти цифры на конец 60-х годов: в Лиме на 2500 ис- приходилось всего лишь 32 энкомендеро - весино, в Куско на 500 - 80 (т.е.каждый шестой), к Лрекипс на 400 35,
г.с. каждый 12-й! Ждать энкомьенду при¬ходилось от 5 до 10 лет. В эти же годы в колонии насчитывалось более 3 тыс. воо¬руженных до зубов людей (половина все¬го испанского населения), не имевших ка¬ких-либо занятий, кроме грабежа и раз¬ной, что порождало высокую социальную нестабильность22.
К началу 60-х годов резко упала до¬быча серебра в Потоси, основанная на ме¬стной экстенсивной индейской техноло¬гии, открытые залежи истощились. Сос¬тояние королевской казны в казначействе Лимы стабильно падает: годовой дефицит равняется 150 тыс. песо. Под вопрос ста¬вится политическая власть испанской ко¬роны. И хотя период гражданской войны уже закончился, в Перу нарастает новый кризис в ответ на разгоравшуюся борьбу за передел власти и прибыли между новы¬ми и старыми социальными сословиями колониального общества.
Перед вновь прибывающими имми¬грантами встала проблема выживания: они оказались вне системы энкомьенды и тесно связанного с ней рынка товаров и продуктов. В развернувшейся остро конфликтной борьбе энкомендеро как первопо¬селенцы - antiguos de la tierra, с одной стороны, боролись против новых претендентов на их власть в колонии, с другой - требовали у двора навечного признания их пол¬ной гражданской и уголовной юрисдикции над коренным населением, т.е. полного феодального статуса в обмен на повышение налоговых выплат в пользу короны до 7600 тыс, песо23. Оспорив власть самой метрополии, каста энкомендеро преврати-лась в дестабилизирующий фактор, вот почему корона перешла в наступление. В итоге энкомендеро проиграли и их золотое время навсегда осталось позади.
С середины 60-х годов в Перу вводится новая система управления, передавшая всю полноту власти на местах губернаторам-коррехидорам.
Коррехидор совмещал в одном лице административную, судебную и фискаль¬ную власть как губернатор и представитель вице-короля, как судья первой инстан¬ции и, что самое важное, как налоговый инспектор и распорядитель трудовыми ре¬сурсами, другими словами, соединял в своих руках жесткий монопольный контроль над всеми видами экономической деятельности на подведомственной территории. Вся прежняя местная иерархия (от энкомендеро до индейского касика) была низве¬дена до простых сборщиков налогов и отошла на второй план. Что же касается ин¬дейского населения, то оно было отдано под всесторонний отеческий контроль коррехидора. Всевластие и бесконтрольность на два века сделали из него одну из са¬мых одиозных фигур колониального режима. Вице-королевство Перу получило но¬вое административное деление, отныне оно состояло из 71 провинции, или корре- химьенто, которые и возглавлялись коррехидорами.
Этими мерами испанская корона стремилась установить возможно более жест¬кий контроль над экономическим и социальным развитием богатейшей колонии.
(повременно жизненно важное значение приобретала задача задействовать тра- ционные андские инст итуты и условиях псе более усложнявшегося общества и ка- ственно нового цивилизационного базиса, складывавшегося в Перу.
К реформам подталкивали и процессы в самой метрополии. Во второй половине /I i>. с вступлением на престол Филиппа II Испания вошла в полосу затяжного эко- ми ческого и финансового кризиса. Собравшаяся в 1568 г. чрезвычайная сессия Co¬in Кастилии санкционировала переход к бескомпромиссной политике максималь- й экономической пользы. Она основывалась на двух направлениях: всемерном есточении налогового гнета и интенсификации добычи драгоценных металлов во и резкого увеличения колониальных доходов. С начала 70-х годов в двух крупней- IX вице-королевствах - Новой Испании и Перу - к ее осуществлению приступили угветственно вице-короли - М. Энрикес де Альманса и Франсиско де Толедо.
Франсиско де Толедо завершил период административных реформ и заложил юны колониального режима в Перу. Личность и деятельность этого самого вид- о и своеобразного из 40 вице-королей, правивших в стране на протяжении трех ;ов колониальной истории, занимает особое место. Выходец из высшей кастиль- >й аристократии, потомок графов де Оропеса и герцогов де Альба, Франсиско ) дел ал блистательную карьеру. В 15 лет он был представлен Карлу V и состоял кем при дворах королевы Изабеллы и Леонор, сестры короля. В 19 лет стал чле- л военно-монашеского ордена Алькантара, исполнял ответственные дипломати- кие поручения во Франции и Фландрии, состоял в дружбе с кардиналом Гислие- будущим папой Пием V24. В 1568 г. Толедо принял предложение занять вакант- й пост вице-короля, губернатора и капитан-генерала Перу. Солдат и дипломат, .oneк широкого европейского кругозора, жизнь которого совпала с расцветом кшии как могущественной колониальной державы, Толедо отныне стал верши- ем судеб самого богатого ее колониального владения.
М) ноября 1569 г. Толедо прибыл в Лиму. Одетый во все черное, с золотой шпа- у пояса, по определению современника, странная смесь солдата и монаха, То- о поразил всех не только внешней суровостью, но и той жесткой непреклонно- ю, с которой он сразу же принялся защищать здесь интересы Бога и Короля25, нам колониальная бюрократия встретила действия его карающей десницы глу- ропотом. Вскоре он перерос в яростное противостояние, потоки протестов и юб хлынули в королевские инстанции Мадрида. По собственному выражению едо, отныне он был распят между столичной и колониальной бюрократией26, с до получил от испанского короля чрезвычайные полномочия, чтобы осущест- I, новую генеральную инспекцию ради всеобщего устроения вице-королевст- Гснсральная инспекция земель вице-королевства стала уникальным событием )лониальной истории Перу. Она продолжалась пять лет, с конца 1570 г. по но- I, 1575 гг, В течение этого времени Толедо в буквальном смысле слова объехал >следовал все 14 провинций Перу. Его сопровождала блестящая свита из пред¬ателей колониальной бюрократии, юристов, теологов и ученых, среди них из- ный космограф П, Сармиенто де Гамбоа, натуралист Томас Васкес, всего более v: лове к27.
Инспекция осуществлялась по тщательно разработанной программе, в основу >рой легла Генеральная инструкция, специальные опросные листы, содержав- до 200 вопросов.Фактически применив метод массового сплошного анкетиро- 1н , Гол едо задался целью собрать объективную информацию, точно отражаю- > демографические, культурно-хозяйственные особенности каждого региона, а кс общинные и семейно-родовые отношения, налоговую и трудовую систему рмы обычного права, практиковавшиеся в инкском обществе. Подробное мно- ороннее обследование имело целью познать все движущие пружины инкской
государственности с тем. чтобы максимально адаптировать все наиболее ценное из производственно-социального опыта инков. Прагматизм, проявленный испанской короной, неопровержимо доказывает, что произошло практическое признание ис¬панцами достижений инкской цивилизации и ориентация на синтез местных тради¬ций и привнесенных испанских институтов.
Первоочередная задача Толедо заключалась в том, чтобы установить так назы¬ваемую справедливую налоговую систему, с взаимной пользой для испанцев и индейцев, чтобы индейцы, - по словам королевского указа, - скорее обогащались, чем разорялись, и чтобы не было препятствий для роста их численности, благосос¬тояния и веры28. При этом полезное для королевской казны лицемерно уравни¬валось со справедливым для индейцев. Установить справедливость означало пе¬редать в руки вице-короля централизованное право определять уровень и объем эксплуатации коренного населения, весь механизм отчисления и последующего рас¬пределения прибыли, созданной трудом индейцев и бывшей важной частью всей производительной системы колонии29. Таким образом, государственный аппарат в лице светской и духовной бюрократии стал главным агентом в деле извлечения ко¬лониальной прибыли во всех формах.
На деле это выглядело следующим образом. Новая система налогообложения максимально расширила податное сословие и фактически означала поголовное об¬ложение, при этом часть ренты была переведена в денежную форму. Помимо ин¬дейских общин налогом впервые стали облагаться беглые индейцы-форастерос, жившие вне пределов общин и энкомьенд, полузакрепощенные янаконы, группы переселенцев-митайо, работники приисков, а также вдовы, холостые, потомки сме¬шанных браков. Повышена денежная рента на энкомендеро. Оброк установлен от 20 реалов до 10 песо в год, частью в песо, частью в натуре - текстильными издели¬ями, маисом, картофелем, кокой в зависимости от места проживания. Трибуто вы-плачивало все взрослое население от 18 до 50 лет (на деле же от 16 до 55 лет), он собирался дважды в год: на праздник Сан-Хуана в июне и на Рождество в декабре. В целом задача, поставленная испанским двором перед Толедо, была решена им са¬мым радикальным образом: трибуто в Перу было увеличено до суммы, в 3-5 раз превышающей таковую же в Новой Испании30.
Денежное обложение революционизировало все сферу трудовых отношений, так как имело следствием усиленную продажу индейцами своих услуг горному и аг¬рарному европейскому сектору и резко увеличило продажу сельскохозяйственных излишков на местных рынках. Однако при этом был сохранен общинный принцип круговой поруки, когда индейцы нанимались на работу за деньги всей общиной, а не персонально. В итоге уже не только энкомендеро, но и сами индейские касики в массовом порядке стали сдавать в аренду мужское население подопечных им общин для различных хозяйственных и сезонных работ.
Другим направлением реформаторской деятельности Толедо стала широкомас¬штабная переселенческая политика, выразившаяся в создании так называемых ре¬дукций. В определенном смысле она продолжила традиции инкской государствен¬ности и затронула главным образом индейское население. Отныне индейские общи¬ны, искони практиковавшие рассеянное поселение по вертикали окрестных полей и предгорий, принудительно переводились из прежних мест обитания в новые боль¬шие поселения-редукции, максимально приближенные к городам и поселкам, гор¬ным разработкам и караванным дорогам.
До 1572 г. было создано 614 редукций, в том числе на севере Перу - в провин¬циях Ламбаеке, Либертад, Кахамарка, Тумбес, в Центральной сьерре -Уарасе, Уан- кайо, Абанкае и др. В провинции Кольясуйо, под Арекипой, 226 селений были све¬дены в 22 редукции и разделены между 13 приходами31.
'Гак, Диего Гаиилнн, сподвижник Писарро, рехидор Уамаиги, имел it окрестно- х города энкомьенду, в которую входило 17 населенных пунктом, где проживало >ло 10 тыс. человек. После декабря 1570 г. подопечные индейцы были сведены в олений, из них около 3 тыс. переселены в один из кварталов Уаманги, остальные мощены в 6 больших селениях-редукциях, от 556 до 2245 жителей. При этом все жние поселки, хижины и хутора подлежали уничтожению, чтобы и следа не а лось от старых домов: за возвращение на старое пепелище виновнику, просто- иидейцу, грозило наказание в 100 ударов гтетью, а индейскому старосте потеря ж пости и 30 песо штрафа. Ни один индеец не мог отныне по своей воле и ни под им предлогом, оставить редукцию32. Это была поистине средневековая кабала. Редукции имели автономное управление, соединявшее испанские и андские чер- Они строились |на испанский манер, т.е. на основе регулярной уличной плани- ки с г лавной площадью в центре, где возводились здания для индейского посел- пго совета-каби^ьдо, церковь или монастырь с приходским священником, боль- л и тюрьма. Первая такай редукция была создана в предместье Лимы Санта- i: здесь был выстроен квартал домов из адобов, окруженный стеной, где и раз- 1,ено окрестное индейское население.
11асильственное перемещение индейских масс на новые места жительства име- алеко идущие экономические и политические цели: обеспечить все отрасли ко¬пал ьного хозяйства дешевым и доступным рынком рабочей силы, надежным по¬тением налоговых сборов, облегчить духовный и церковный контроль и сам ^есс христианизации. Так, острую заинтересованность в политике редукций [вили церковные ордена: францисканцы получили обширные редукции под кипой и Кахамаркой, августинцы под Ламбаеке и Уамачуко. Проводившаяся лицемерным лозунгом защиты индейских общин политика редукций имела ) выраженный патерналистский характер, наделяя их необходимым минимумом 'иных площадей, как в древности - по едокам, пастбищами, и водами - в общем .зокапии. Одновременно индейцам обеспечивался жесткий охранный режим кмнанин: в редукцию строго возбранялся доступ чиновников и колонистов, эн- ндеро не имел нрава не только жить, но и торговать, иметь там мастерские, до- 1аирещалось использовать личный труд индейцев или заменять налоги отработ- 1. Запрет на тесные контакты с индейцами не только испанским колонистам, но рам, и представителям смешанных рас превращал редукции в настоящее гетто, одил вокруг них искусственные барьеры и фактически противоречил широко и ийио развернувшемуся процессу метисации, этнического смешения на перуан- земле. Эта политика не имела успеха и была отторгнута самой жизнью33. Такой же смешанный характер имел и новый институт касиков как представите- градиционной власти в самой гуще коренного населения. Законы, как известно, а мн и вал и индейскую аристократию к испанскому дворянству и обеспечивали ей илегированный статус. Социальный эксперимент был продолжен за счет созда- I редукции индейского самоуправления во главе с кабильдо. Это был совершен¬ный для андских традиций орган, хорошо, однако, известный по испанской де- он состоял из выборного старосты и двух его заместителей-варайоков, двух су- лькальдов, следивших за границами вод и земель, писаря-кипукамайока, приста- иадача. Кабильдо имело свое тамбо и общинную кассу, ведало местными граж- :ими и уголовными делами, организацией религиозных празднеств, рынков и др. (сителыюсть контролировали коррехидоры, губернаторы провинций,
I общинные кассы (кахас де комунидад) поступали средства от продажи скота и 1 и, урожая, от аренды общинных земель и продажи тканей и одежды, произведен - I общинных обрахе. После выплаты налогов энкомендеро или казне, жалованья мшику, коррехидору и индейским касикам и варайокам, остававшиеся средства
ниш ни содержание сирот и вдов, богаделен, ремонт хра¬ма. Кассой распоряжались на принципе коллективной от¬ветственности коррехидор, главный касик и самый ста¬рый алькальд в общине.
Таким образом, заимст¬вованные из испанского опыта общинные кассы вы-полняли двоякую роль, для казны они были прежде все¬го гарантами выплаты на¬лога, на который содержа¬лись местные власти и по¬полнялась королевская каз¬на. Одновременно они вы¬ступали в качестве страхо¬вого фонда для помощи наи¬более ущемленной части общинников. Однако на практике общинное имуще¬ство и средства открыто разграблялись колониаль¬ной администрацией. Так, в 90-е годы XVI в. именно ин¬дейские общинные кассы собрали для Филиппа П до¬бровольных пожертвова¬ний на 1,5 млн дукатов34.
Массовые перемещения обернулись для индейского общинника новой трагеди¬ей, новым наступлением на его жизненные права, разложением традиционных родственных связей, потерей значительного фонда резервных земель, он лишился доступа к природным ресур¬сам, так как система вертикального контроля была повсеместно нарушена.
В колонии ускорился процесс складывания новой экономики. С одной стороны, резко увеличилось предложение труда индейцами в производственные отрасли, кото¬рые контролировали испанцы, с другой - на освободившихся общинных землях, за¬хваченных колонистами, начали создаваться частные землевладения, те самые асьен¬ды, ориентированные на обслуживание горной отрасли товарами и продуктами.
Политика редукций обеспечила решение возможно самой первостепенной проб¬лемы - острой нехватки рабочих рук, которую испытывали аграрный испанский сек¬тор и горная индустрия, что, по словам самого Толедо, обрекало вице-королевство на погибель. А между тем именно резкий подъем добычи серебра и был поставлен тогда во главу угла всей колониальной политики испанской монархии. Не случайно Филипп II называл серебряные шахты Потоси главным нервом Перу35. Чтобы обес¬печить подъем горного дела Толедо вновь обращается к инкскому наследию. Трудо¬вая повинность - митй - инкского общинника-пуреха получила новую жизнь и была превращена в жестко регламентированную систему принудительного труда. В каче-
ственно новых исторических условиях инкская мита стала централизованной развер¬сткой рабочей силы индейцев для главных хозяйственных отраслей в невиданном до¬толе масштабе - как по охвату населения, так и по интенсивности эксплуатации. Как справедливо отметил отечественный историк Г.И. Иванов, это была своеобразная форма феодальной отработочной ренты, трудовая рекрутчина в пользу испанской короны и всех имущих слоев колонии как совокупного эксплуататора36. Естественно, что на первом месте оказалась именно горная отрасль, ведь без миты не будет По- тоси, - считал Толедо, - а без Потоси и самого вице-королевства Перу37.
По расчетам Толедо, основанным на данных переписей, для работы на шахтах и инхенио Потоси были приписаны 95 тыс. индейцев-общинников 18-50 лет из 16 провинций Центральной и Южной сьерры. 1/7 часть их (13 500 человек), сменяясь ежегодно по принципу миты - ротации, должна была отработать в течение 18 не¬дель в году. При этом из Чаркаса было приписано 17% индейцев, Ла-Паса - 18, Кальяо - 15, Куско - 10% и т.д. Для работы на золотых приисках в Карабайе 9 шах¬товладельцам выделялось от 20 до 90 митайо, а всего около 300 человек из селения Асило и др. На ртутные шахты Уанкавелики и Уаманги направлялось 3 тыс. индей¬цев из окрестных общин38. Мита стала черным рабством и проклятием андского индейца, символом колониального угнетения.
Какими преимуществами для испанцев обладала мита? Она имела общинный, коллективный характер, распространялась на целые селения и провинции, это не только соответствовало андским традициям, но и значительно удешевляло труд в забое. Именно дешевая рабочая сила компенсировала огромные расходы и обеспе¬чивала рентабельность производства серебра в уникальных условиях андских высо¬когорий.
Второй по значимости формой миты была мита обрахера - работа на ткацких предприятиях - обрахе - от частных мастерских до крупных мануфактур. Степень эксплуатации индейского труда в обрахе превосходила даже каторжные усло¬вия труда на горных выработках. Испанские ученые-путешественники X. Хуан и А. де Ульоа, наблюдавшие местные порядки в середине XVUI в., писали: Это нож, жестоко нацеленный в самое сердце и достоинство индейца, одна из самых ра¬нящих и бесчеловечных картин испанского колониализма в Андах39.
Помимо горной и ткацкой миты общинное крестьянство подлежало насильст¬венной контрактации и на миту сельскохозяйственную. Целыми семьями уходили индейцы на полных шесть недель в хозяйство крупных эстансьеро и асендадо, не имевших энкомендированных индейцев, для выполнения всего цикла работ: от вы¬паса скота до обработки полей и сбора урожая зерновых, картофеля, коки. За 22,5 реала в месяц, мизерную сумму, уходившую на оплату налога. Активно исполь¬зовалась и гак называемая мита де пласа (площадная мита) для обслуживания жи¬вущих в городах и поселках чиновников и гражданских лиц, священников. Ежене¬дельно часть приписанных общинников, живших в окрестностях городов, должны были выходить на площади этих городов во главе со своими касиками и нанимать¬ся на поденную работу носильщиками воды, дров, каменщиками, для домашних ус¬луг за нищенскую плату в 1 реал в день40.
Система насильственной контрактации охватывала и общинную молодежь: так, мичис и агуатирис (пастухи и подпаски), как правило, дети 10-12 лет, пасли кур, коз и свиней; мулерос (юноши 15-17 лет) - стада мулов у всех собственников за плату; специальная детская мита до 3 месяцев в году распространялась на детей 10-11 лет, прислуживавших в храмах. Особняком стояла печально знаменитая пон- геахе - кабальная личная служба в усадьбе и в доме коррехидора, чиновника, эстан¬сьеро (к северу от Лимы - уасикама) всей семьей без всякой оплаты, только за про¬корм. Понгеахе - это символ бесправия и унижения индейского крестьянина43.
Так, в частности городское хозяйство Лимы, крупнейшего города вице-коро¬левства, полностью функционировало за смет миты: производство продуктов пита¬ния, предметов первой необходимости и роскоши и рынок услуг, включая транс¬порт и почту. Индейцы провинции Уарочири как столичного округа всецело были сориентированы на обслуживание столицы. Они подвергались контрактации по трем видам. Горная мита предусматривала, что 1/7 часть общинного мужского на* селения работала на серебряных шахтах так называемого Нового Потоси (Серро- де-Паско), а также на добыче и доставке льда с гор в Лиму для холодильников. Мита на площадях Лимы привлекала (/6 часть мужчин, нанимавшихся на сезонную работу в прибрежные асьенды как пополнение к работавшим там рабам-неграм. 1/7 часть работников раз в 4,5 года направлялись на главную наземную транспорт- ную артерию вице-королевства, бывшую королевскую дорогу ннков Лима-Пото- си. Они обязаны были ремонтировать дорогу и мосты, обслуживать придорожные постоялые дворы и почтовые станции - тамбо, поставлять туда дрова, воду, пищу, корм для караванов лам и мулов, а также проводников для солдат, чиновников и ча¬стных лиц. Почтовая служба в лице часки - этого уникального изобретения органи¬заторского гения инков, продолжала обслуживать новых хозяев Перу и спустя два столетия. Известно, что в середине XVII в. 200 индейцев одновременно несли поч¬товую службу в виде часки42.
Таким образом, широкая программа социальных и экономических реформ, осу¬ществленных в правление вице-короля Толедо, имела исключительные последст¬вия и определила ускоренное вхождение индейских традиционных структур в мер¬кантилистскую экономическую систему, созданную в колонии испанцами. При этом, как отмечает перуанский историк Ассадуриан, даже резкий демографический спад индейского населения между 1570 и 1620 гг. не помешал бурному развитию то¬варной экономики. Это стало следствием использования европейской технологии в аграрном, ремесленном и транспортном секторах и увеличения производительности труда занятой в них рабочей силы43.

Назад к содержимому | Назад к главному меню