Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

РЕМЕСЛЕННОЕ ПРОИЗВОДСТВО

Страны в истории > Перу

Новая для андской культуры европейская производственная технология, тради¬ции и навыки были перенесены испанскими колонистами и в Перу. К 1560 г. из 10 тыс. испанцев, проживающих в Перу, 2,5 тыс. составляли ремесленники самых различных специальностей - кузнецы и оружейники, ткачи и сапожники, каменщи¬ки и столяры и др.16 Свободный доступ к земле, обеспеченность рабочими руками, на первых порах рабами, а затем и индейскими учениками, высокие цены на това¬ры при отсутствии конкуренции обеспечили здесь экономическое процветание и нысокий социальный престиж первым поколениям испанских ремесленников. Тес¬но связанные с кастой энкомендеро они определяли экономические основы новых производственных отношений, складывавшихся в стране. К 1549 г. в Лиме работа¬ли ремесленники более 40 специальностей, при этом наиболее динамично развива¬лось производство огнестрельного и холодного оружия и всех видов праздничной и будничной одежды.
Текстильное производство, прежде всего сукноделие и хлопкоткачество, стало важнейшей отраслью городского и сельского ремесла. Уже XVII век отмечен расцве¬том текстильного дела в Перу. В 1664 г. был принят специальный Свод законов, регламентировавший деятельность ткацких мастерских - обрахе. Современники ут¬верждали, что перуанская сьерра превратилась в огромный текстильный улей17.
Текстильное дело с первых же шагов стало важным сектором в развитии внут¬реннего рынка, оно ориентировалось на покрытие все расширявшегося потреби¬тельского внутреннего и межрегионального рынков. Обрахе вытаскивала регион i t простой натуральной экономики, вовлекала его в сложное межрегиональное вза- iMt (действие от поставки исходного сырья до продажи конечного продукта. Имен- ю ткацкое производство, по своей экономической активности стоявшее сразу же теле горного производства, стало самым значительным промышленным симво- ом всей колониальной эпохи.
После завоевания ткачество, в котором инкские мастера добились высокого шстерства, претерпело существенную трансформацию. Испанские обрахе уже с се- едипы 40-х годов XVI в. принесли не только новую более высокую европейскую 1хиологию, но и более высокие формы организации и разделения труда, прибли- .аясь к цеховому ремеслу и мануфактуре.
Обилие проточной воды и умеренный климат создавали идеальные условия для i жития ткачества. Оно в свою очередь стало действенным стимулом для развития сотоводства и хлопководства. Первые мануфактуристы-энкомендеро (в частности,
Антонио Ривера в долине Хаухи в 1545 г.) сосредоточили в своих руках не только большие земельные площади, рабочую силу индейцев-общинников, но и огромные стада овец и лам (до 80 тыс. голов), содержание которых на местных пастбищах об¬ходилось очень дешево. По производственным возможностям, формам труда и соб¬ственности текстильные мастерские представляли весьма пеструю картину. Наибо¬лее мощные располагали испанскими сукновальными станами (батанами) и работа¬ли на массового потребителя, в то время как простой индеец в своем чоррильо с по¬мощью традиционного инвентаря ткал грубое полотно из шерсти для изготовления пончо, юбок, одеял, чтобы обеспечить свою семью.
Крупные обрахе под названием энтерос, располагавшиеся, как правило, в сьер¬ре, имели более 12 сукновален и использовали труд работииков-митайо. Подобные крупные мастерские, представлявшие несколько цехов-сараев, обнесенных стеной с массивными воротами, являлись одновременно работными домами, долговой ямой и тюрьмой. Индейцы не только отрабатывали здесь миту, но и долги, и наказания за проступки. В мастерской царил абсолютный произвол хозяина - работа от зари и до зари, ошейники, цепи и подвалы для провинившихся или не выполнивших днев¬ной нормы-урока, привлечение к работе членов семьи митайо, его жены и малолет¬них детей. Все это ярко характеризует принудительный характер труда индейцев, в своих крайних формах превращавших их, по словам современника, в рабов этих су¬хопутных галер.
Одновременно существовали обр ах е - а б и ерт о с, принадлежавшие частным ли¬цам, нанимавшим вольнонаемных работников-пеонов. Наиболее частым случаем были так называемые медиос мастерские с использованием самых пестрых форм принудительного и полупринудительного труда индейцев, чоло, метисов и мулатов и обедневших испанцев. Еще большей пестротой отличались формы собственности в ткацком производстве: обрахе принадлежали испанской короне, частным лицам и индейским общинам, оплачивавшим произведенными тканями налог в казну. Встре¬чались и мастерские, принадлежавшие на паях общине и короне, общине и испан¬скому колонисту, и др.18.
Диапазон мастерских был велик - от рассеянной мануфактуры в сельской окру¬ге (ремесленная деревня Пакайпасо под Куско, где домашние заготовки делались в 1500 домах) до централизованной - в крупных городах со сложной кооперацией труда, специализированными цехами стригальщиков, чесальщиков и мотальщиков шерсти, красильщиков и ткачей. В отдельных из них производилось от 100 до 150 тыс. вар (1 вара равна 83,5 см) ткани в год и более, там трудились от 200 до 400-^50 работников. Это такие крупные и знаменитые обрахе, как Вилькасуаман под Уамангой и Пичуичуру под Абанкаем19. Быстрая оборачиваемость капиталов приводила к накоплению огромных мануфактурных состояний у собственников обрахе: так, известно, что владелец процветавшей шляпной мастерской под Лимой Диего де Гевара в 1631 г. выделил своей дочери приданое в 250 тыс. песо - огром¬ную по тем временам сумму20.
Значительный размах приобрело также кожевенное и скорняжное дело, произ¬водство мыла, пороха и оружия. Ювелирное и галантерейное ремесла (золотые по¬зументы, тесьма и др.), производившие товары высокого социального престижа, объединились в крупных городах в богатые и влиятельные цеха (например, в Лиме), они поставляли свою продукцию вплоть до Мексики и Филиппин, вооружали и со¬держали полки городского ополчения.
Широкое развитие приобрело кораблестроение. Так, на верфях Гуаякиля, Пай- ты и Кальяо строились галеоны водоизмещением от 50 до 400 т, при этом матери- ал для кораблей и мачт доставлялся из Чили и Панамы, а все остальное снаряжение, в том числе паруса и бронзовые пушки, производилось на месте21.
Местная промышленность не только покрывала основные потребности населе- Iия Перу. Образовались целые области ремесленной специализации, создававшие овары массового потребительского спроса на экспорт и работавшие не только на ближайшие города и горные центры, но и на межрегиональные и даже международ¬ное рынки сбыта. Так, на севере сформировалась активно действовавшая хозяйст- кмшпя зона с такими текстильными центрами, как Кито, где известная мануфакту- >а Чимбо, имевшая более 100 станков и 200 рабочих, производила знаменитые тон- ютканые платки из Кито из шерсти и хлопка, ничем не уступавшие испанским 24 тыс. узлов на 1 см2). Они имели широкий рынок сбыта на тысячи км на север до 1овой Гранады и до Потоси на юге. Район Чачапойяса с изобилием хлопковых имитаций специализировался на продукции из хлопка - тканей, мешковины, полот- а для парусов; Ламбаеке - на производстве соломенных шляп и выделке тонких афьяновых кож, до 75 тыс. штук в год. В Трухильо производились мужская и жен- кая обувь, упряжь, порох. Следом шла текстильная зона Центральной сьерры по инии Лима-Потоси с такими центрами, как Кахамарка, Уануко, Уаманга и Куско, роизводившими главным образом ткани и одежду из шерсти, а также шляпы.
Во второй половине XVIII в. в Перу насчитывалось более 300 обрахе, в том чис- е только 50 в окрестностях Куско. Известно, что мастерские Арекипы и Куско по- гавляли в конце XVIII в. в район горных разработок Потоси товаров на сумму до млн песо в год. При этом наблюдалось слияние местного сельского ремесла и то- ipnoro сельского хозяйства (например, производство вина и винной посуды: толь- [) и береговых асьендах Ики действовало 4 обрахе по производству бутылей из сте- ча и глины, их ежегодно поставлялось в Центральную Америку на 400 тыс. песо22), риведенные факты говорят о высоком уровне экономического самообеспечения региональной интеграции Перу в XVII-XVIH вв.
К середине XV111 в. в Лиме и других городах уже сформировалась прослойка ре- есленников метисного происхождения, далеко оторвавшихся от своих индейских ^естьянских корней. При этом они были не только подмастерьями, но и в ряде слу- )ев возглавляли цеха. В 1612 г. в Лиме насчитывалось 323 портных, 129 сапожни- )в, НО ткачей по производству шелковых тканей, не считая представителей других ;мссел. К XVIII в. наметилась тенденция создания мастерских по кастовому при¬тку как ответ на дискриминацию со стороны испанцев. Метисно-индейские груп- >i показали высокий уровень культурной ассимиляции: они не отличались от ис¬тцов одеждой, имели дорогие украшения и утварь и включались в городскую то-рную экономику. Они отказались от профессий, связанных с тяжелым физиче- им трудом, отдавая предпочтение ткацкому, портняжному делу и свободным про- ссиям (художники, ювелиры, музыканты)23. Однако, как это уже отмечалось и мменительно к индейской аристократии, разрыв между экономическим статусом (Европейским образом жизни метисных кругов города и тем доступом к должно- ям и почестям, которые были открыты для европейцев и закрыты для них, был ромен. Эти дискриминационные барьеры мешали их социальной и политической те грации и стали одним из главных источников оппозиции всей колониальной си- 1ме. Разрыв с традицией пассивного сопротивления обозначился уже в городских л пениях и восстаниях с середины XVIII в.
Интересно, что развитие двух важнейших секторов экономики (ремесленного и piIого) не всегда шло параллельно. На кризис системы флотилий и спад поставок ропейских товаров ткацкая отрасль Перу ответила резким подъемом местного оизводства, а также усовершенствованием технологии и качества тканей до уров- европейских. Этот подъем 1660-1740 гг. затронул и домашнее ремесло индейско- крестьянина, которое хотя и производило в 50 раз меньше тканей, тем не менее ступило конкурентом дорогой продукции обрахе.
Однако в XVIII н. ряд и с благоприятных факторов негативно сказался на даль¬нейшем развитии местной промышленности: в 1740-1742 гг. была легализована торговля через Буэнос-Айрес, с Атлантики во внутренние районы хлынули деше¬вые и высококачественные европейские ткани. Последовало резкое снижение цен на местные ткани - с 1 песо до 2,5 и 5,5 реалов за вару. Через 40 лет кризис обрахе превратился фактически в полный коллапс, т.е. после либерализации торговли 80-х годов XVIII в. перуанские рынки оказались наводнены европейскими товарами и развитие местного ремесленного производства всех уровней было надолго блоки¬ровано. Однако в 1790 г. обрахе южного Перу все еще в большом объеме экспор¬тировали в Гуаякиль, Испанию и на Филиппины изделия из вигониевой шерсти и хлопка, а в Чили и Буэнос-Айрес одеяла из шерсти альпаки и меховую одежду24.
При этом кризис местного ремесла в 1760-1790 гг. развивался на фоне роста горной отрасли, что говорит о противоречиях и рассогласованности различных се¬кторов колониальной экономики. В целом ремесленное производство как основа простого мелкотоварного хозяйства колоний сдерживалось средневековой цеховой регламентацией, засильем крупного землевладения в аграрной структуре, неста¬бильным внутренним рынком, искусственно тормозилось хищническими колони¬альными устремлениями: вплоть до начала XIX в. только чистокровные испанцы допускались к основанию новых цехов, становились мастерами особо престижных профессий - ювелиров или позолотчиков, метис или мулат не мог подняться выше ученика или подмастерья, и т.д.
Крайней пестротой отличались трудовые отношения. Помимо наемных работ¬ников из числа лиц смешанного происхождения в прядильных и ткацких мастерских широко использовался принудительный труд рабов и зависимых индейцев, долго¬вых пеонов, преступников, а также женщин и детей, подвергавшихся жестокой экс¬плуатации.
Низкий уровень технической оснащенности, докапиталистические формы экс¬плуатации работников мешали превращению молодой мануфактуры в колонии в чисто капиталистическое предприятие и делали ее скорее одной из форм адапта¬ции феодализмом факторов, созданных поднимающимся капитализмом

Назад к содержимому | Назад к главному меню