Историк

Перейти к содержимому

Главное меню

Критика

История России

Существует несколько версий того, почему перестройка всё же произошла. Некоторые исследователи утверждают, что перестройка в основном являлась почвой для захвата собственности советской элитой, или номенклатурой, которая была больше заинтересована в «приватизации» огромного состояния государства в 1991 году, чем в его сохранении[47]. Очевидно, действия велись как с одной, так и с другой стороны. Остановимся подробнее на втором катализаторе уничтожения Советского государства.

Как одну из возможных версий выдвигают даже то, что советская элита фактически имела мизер по сравнению с тем, что имеет элита нищих банановых республик, и по сравнению с тем, чем владеет элита развитых государств. Основываясь на этом, утверждается, что ещё в хрущёвские времена часть партийной элиты взяла курс на изменение советского строя, с целью превратиться из управленцев во владельцев государственной собственности.[48] В рамках этой теории, никакой свободной рыночной экономики никто и не планировал создавать[49].

Некоторые исследователи (например, В. С. Широнин, С. Г. Кара-Мурза) видят в победе перестройки в первую очередь продукт деятельности западных спецслужб, с помощью своей разветвленной сети «агентов влияния» и внешнего давления ловко использовавших недостатки и просчеты в экономическом и государственном строительстве СССР для разрушения Советского Союза и всего социалистического лагеря. «Агенты влияния» действовали по сценарию, описанному В. М. Молотовым ещё в начале 1930-х: «стремились планировать отдельные отрасли промышленности с таким расчетом, чтобы добиться между ними наибольшей диспропорции: уменьшали плановые предположения и преувеличивали трудности, вкладывали чрезмерно большие средства в одни предприятия и задерживали рост других. Производя малоэффективные затраты и омертвляя капиталы, надеялись привести Советское государство к финансовому кризису и срыву социалистического строительства».

Советское жизнеустройство сложилось под воздействием конкретных природных и исторических обстоятельств. Исходя из этих обстоятельств поколения, создавшие советский строй, определили главный критерий выбора сокращение страданий. На этом пути советский строй добился признанных всем миром успехов, в СССР были устранены главные источники массовых страданий и страхов бедность, безработица, бездомность, голод, преступное, политическое и межнациональное насилие, а также массовая гибель в войне с более сильным противником. Ради этого были понесены большие жертвы, но уже с 60-х годов возникло стабильное и нарастающее благополучие. Альтернативным критерием был критерий увеличение наслаждений. Советское жизнеустройство создавали поколения, перенесшие тяжелые испытания: ускоренную индустриализацию, войну и восстановление. Их опытом и определялся выбор. В ходе перестройки её идеологи убедили политически активную часть общества изменить выбор пойти по пути увеличения наслаждений и пренебречь опасностью массовых страданий. Речь идет о фундаментальном изменении, которое не сводится к смене политического, государственного и социального устройства (хотя неизбежно выражается и в них)

Хотя прямо указанный выбор не формулировался (точнее, попытки сформулировать его пресекались руководством КПСС, которое и определяло доступ к трибуне), связанные с ним утверждения были весьма прозрачными. Так, требование произвести массивный переток средств из тяжелой промышленности в легкую приобрело характер не хозяйственного решения, а принципиального политического выбора. Ведущий идеолог перестройки А. Н. Яковлев заявил: «Нужен поистине тектонический сдвиг в сторону производства предметов потребления. Решение этой проблемы может быть только парадоксальным: провести масштабную переориентацию экономики в пользу потребителя Мы можем это сделать, наша экономика, культура, образование, все общество давно уже вышли на необходимый исходный уровень».

Оговорку, будто «экономика давно уже вышла на необходимый уровень», никто при этом не проверял и не обсуждал, она была сразу же отброшена речь шла только о тектоническом сдвиге. Сразу же, ещё через механизм планирования, было проведено резкое сокращение инвестиций в тяжелую промышленность и энергетику (Энергетическая программа, выводившая СССР на уровень надежного обеспечения энергией, была прекращена). Ещё более красноречива была идеологическая кампания, направленная на свертывание оборонной промышленности, созданной в СССР именно исходя из принципа сокращения страданий.

Это изменение критерия жизнеустройства противоречило исторической памяти русского народа и тем непреодолимым ограничениям, которые накладывали географическая и геополитическая реальность, доступность ресурсов и уровень развития страны. Согласиться на такое изменение значило отвергнуть голос здравого смысла. (С. Г. Кара-Мурза, «Манипуляция сознанием»)[50]

Самими идеологами перестройки, уже находящимися на пенсии, неоднократно заявлялось, что какой-либо чёткой идеологической основы у перестройки не было. Однако некоторые мероприятия, начавшие реализовываться по меньшей мере с 1987 года, ставят под сомнения эту точку зрения. В то время как на начальном этапе официальным лозунгом оставалось расхожее выражение «больше социализма», началось подспудное изменение законодательной базы в экономике, грозившее подорвать функционирование прежней плановой системы: фактическая отмена госмонополии на внешнеэкономическую деятельность (например, Постановление СМ СССР от 22 декабря 1988 года 1526 «об утверждении положения о хозрасчётных внешнеторговых организациях»), пересмотр подхода ко взаимоотношению государственных органов и производственных предприятий (Закон СССР «О государственном предприятии (объединении)» от 30 июня 1987 года).

Назад к содержимому | Назад к главному меню