Инхаус юрист

Инхаус или консалтинг – кому проще начать свой бизнес

Те, кто работал в юридическом консалтинге, значительно чаще открывают свой юридический бизнес, чем инхаус-юристы. Для этого есть объективные причины: особенности поставленных задач, взаимодействия с клиентом и структуры компаний. Кому проще найти себя в юридическом бизнесе – бывшему инхаусу или экс-сотруднику крупной юрфирмы – и какие преимущества и недостатки имеют оба сценария? Об этом рассказали управляющие партнёры российских юридических компаний.

Только опыт в инхаусе – юридической службе внутри компаний – может дать юристу возможность понять, что необходимо для бизнеса клиента. Так считает Александр Аронов, глава юридической компании «Аронов и партнёры», начавшей работу в начале 2016 года. Аронов – выходец из инхауса и до открытия собственной компании успел поработать и в корпорациях, и в госструктурах. Такой профессиональный путь – скорее исключение, чем правило для российского юррынка: число тех, кто начал свой бизнес, выйдя из инхауса, среди управляющих партнёров минимально. Классический сценарий – «исход» из консалтинга, причем нередко из зарубежной компании. Какие преимущества даёт будущему руководителю работа в инхаусе и консалтинге, какая «стартовая площадка» больше подходит для начала своего бизнеса и в чём особенности обоих вариантов – Право.ru узнало у самих руководителей юрфирм.

Инхаус: аргументы «за»

Анастасия Асташкевич, глава компании «Асташкевич и партнёры», проработала по специальности 15 лет. Десять из них она провела в юридических департаментах крупных компаний. «Когда ты продумываешь тонкости крупных проектов, подобных строительству «Южного потока», ты уже точно понимаешь, что нужно бизнесу», – говорила Асташкевич в ходе конференции Право.ru, посвящённой юридическим стартапам. При этом мотивация директора фирмы и мотивация юриста в консалтинге разная: решить задачу с юридической точки зрения и решить ее, преследуя определенную предпринимательскую цель, – далеко не одно и то же. Понимание предпринимательской идеи, заложенной в бизнес компании, – одно из основных преимуществ, о котором упоминают выходцы из инхауса. «Клиенту не нужны красивые отчеты, презентации и заключения. Клиенту нужно понять, как можно при минимальных издержках наиболее быстро и эффективно решить возникшую проблему», – говорит Александр Аронов.

Из этого вытекает и другой положительный момент: возможность реализовывать проекты «под ключ». «Это могут быть проекты, разные по масштабу и сроку, с огромным количеством вводных и участников», – говорит Александр Аронов. Для их реализации у выходца из инхауса есть огромный опыт. «У инхауса есть опыт ведения разноплановых дел: трудовых, антимонопольных, корпоративных, арбитража», – подтверждает и Анастасия Асташкевич.

Среди плюсов юриста-инхауса для клиента он также называет готовность оперативно включиться в работу на любом этапе: то, к чему специалисты из консалтинга, по опыту Аронова, оказываются готовы далеко не всегда.

Те, кто начинал карьеру не в консалтинге, приходят в юридический бизнес не только из корпораций – хорошим началом карьеры может быть и госслужба. «Конечно, работа чиновником накладывает на людей определённый отпечаток, там свой стиль и своя специфика. Однако в органах власти можно получить бесценный опыт на старте», – замечает Павел Катков, управляющий партнёр юридической фирмы «Катков и партнёры». Есть области, в которых данный опыт крайне полезен: работа в Роспатенте, в суде, в правоохранительных органах, при правильном подходе может сослужить хорошую службу юристу при дальнейшем его развитии в консалтинге, отмечает он.

Три правила для стартаппера-инхауса от Александра Аронова:

  1. Определитесь со специализацией.
  2. Поставьте в известность о своем стартапе всех людей из своей записной книжки.
  3. Беритесь за дела, которые сможете довести до конца. Очень важно выигрывать первые дела!

Минусы инхауса – плюсы консалтинга

Тем не менее, для тех юристов, кто хочет открыть свою компанию, имея за спиной только опыт работы в бизнесе или госструктурах, есть и плохие новости. Одна из них – клиентов скорее всего придётся набирать с нуля. Наработанной контактной базы у тех, кто был корпоративным юристом, как правило, нет.

Подготовиться придётся и к сложностям с маркетингом. «Мы не являемся медийными лицами. В инхаус бизнес не вкладывает деньги для продвижения его имени. Бизнесу не нужны статьи юриста, его выступления в качестве спикера на конференциях. Бизнесу нужен результат его работы. В консалтинге все наоборот, и здесь инхаусам приходится догонять», – отмечает Александр Аронов.

Другая сложность – слишком узкая специализация, если в течение долгого времени приходилось работать в одной отрасли, мало опыта и понимания функционирования других отраслей, говорит Анастасия Асташкевич. Согласен с ней и Андрей Корельский, управляющий партнёр юридической компании КИАП. «Если ты был специалистом в химической отрасли, то уже не будешь таким же крутым, например, в деревообработке. И здесь опыта инхауса уже недостаточно для того, чтобы говорить: «Я универсал в разных отраслях и понимаю разные виды деятельности», – приводит пример Корельский.

Обращают внимание юристы и на ещё одну сложность – больше психологическую, чем юридическую. «Консалтинг дает необходимый взгляд на клиентов, понимание сути адвокатской профессии, дает возможность почувствовать на собственной шкуре и радость, и недовольство клиентов. В инхаусе у тебя лишь один клиент – твоя компания, и навыков работы с внешним миром, полным других консультантов, может оказаться недостаточно», – говорит Евгений Жилин, управляющий партнёр юридической компании «Юст».

Творцы и продавцы

Разница ощущается и когда дело доходит до необходимости продавать. Консалтинговому юристу нужно быть «продающим» партнёром, уверен Андрей Корельский: «Волка кормят ноги – нужно постоянно общаться, быть проактивным. Опыт консалтингового юриста при стартапе позволяет ему иметь больше навыков – в том числе общения, вопросов, связанных с продажами». Такого же мнения придерживается и Максим Кульков, управляющий партнёр юридического бутика ΚΚ&P. Он убеждён: начинать свое дело в юридическом бизнесе гораздо проще после работы в консалтинге.

Максим Кульков, управляющий партнёр KK&P:

«Главное отличие топового юриста или партнера в консалтинге от топового инхауса в том, что первый умеет продавать услуги, а второй не умеет, каким бы хорошим юристом или управленцем он не был. «Под умением продавать» я имею в виду не только поиск новых клиентов для предложения им юруслуг. Прежде всего – это клиентоориентированность, то есть умение схватить суть потребностей клиента, чтобы удовлетворить их максимально эффективным для последнего образом. Только годы работы в консалтинге, опыт консультирования десятков и сотен клиентов развивают такие способности».

Что заставляет инхауса уйти?

Уход из инхауса в консалтинг на рынке стал наблюдаться чаще. Однако это не тренд, а индивидуальное решение, как правило связанное с тем, что юрист хочет разнообразить практику и уйти с накатанных рельсов, уверена Анастасия Асташкевич.

«Моя мотивация заключалась в том, что проекты стали однотипными, работа – рутинной. В итоге появилось желание сменить вектор и попробовать себя в адвокатуре», – рассказывает Асташкевич. После ухода из инхауса она пошла стажёром к Хейфецу. Год «чёрной работы» показал: то, что закладывает классическая адвокатура – колоссальный опыт.

Но даже если случилось так, что такой опыт у потенциального стартапера отсутствует, то бояться нечего, если шаг в собственный бизнес продуман. Готовность к собственному бизнесу – вот главный критерий в данном случае, уверен и Павел Катков, управляющий партнёр компании «Катков и партнёры». «Работа в юридической фирме, пусть и не на позиции партнёра, – это в любом случае всегда личная ответственность перед клиентом за результат. В консалтинге юридическая служба является не поддерживающей, а основной, зарабатывающей, производственной. И если юрист готов взять на себя эту ответственность, способен нести этот груз, держит удар – тогда он готов к собственному бизнесу. В противном случае инхаус будет демотивирован выходом из корпоративной роли в консалтинговую».

Принимая решение о выходе в самостоятельное плавание, важно не переоценить свои возможности, предупреждает Екатерина Тиллинг, старший партнёр и сооснователь юридической фирмы «Тиллинг Петерс».

Екатерина Тиллинг:

Главный ориентир – стабильность, степень и уровень которой помогут определить откровенные ответы самому себе на следующие три основных вопроса:
первый вопрос – об уровне собственного профессионализма, то есть насколько высоки уровень и качество моего собственного профессионального сервиса, который я могу предложить клиентам;
второй – кто мои клиенты? То есть какие у меня есть в арсенале текущие или ближайшие проекты, а также формы сотрудничества, которые мне их помогут обеспечить;
и третий вопрос – моя команда: я сам, либо мои партнеры-единомышленники, либо еще и команда юристов-исполнителей, которые помогут мне донести мою высокую компетенцию до клиента и обеспечить выполнение текущих задач.
Если специалист, принимающий решение о выходе в стартап, обладает указанными ресурсами, то не важно, откуда он начинает свое свободное плавание – из инхауса или из консалтинга. Стабильное уверенное начало ему будет обеспечено.

Впрочем, один из основных факторов, толкающих юристов – и из консалтинга, и из инхауса – начать своё дело: интерес к развитию и здоровые амбиции. «Мне интересно. Я получаю удовольствие от работы и от того, что сформировал команду единомышленников. Со мной работают только те люди, которые мне интересны, с которыми мне комфортно, я инвестирую время и деньги в собственное дело», – говорит Александр Аронов.

Когда важен баланс

И всё же, каковы бы ни были плюсы и минусы карьерных сценариев, оптимальным вариантом всегда оказывается «золотая середина».

Преимуществом команды новой юридической фирмы будет наличие опыта работы и в консалтинге, и в корпоративных управлениях, уверен Иван Апатов, глава консалтинговой компании White Collar Marketing. Преимущества работы в консалтинге очевидны — умение работать в сфере услуг, опыт работы с различными участниками рынка. Работа в корпоративных управлениях даёт глубокое понимание отраслевых проблем, а также опыт оценки поставщиков услуг, соответственно понимание психологии заказчика, отмечает он.

Когда в одном лице сливается консалтинг и инхаус, юрист способен видеть ситуацию с разных сторон и может найти баланс между плюсами и минусами опыта в обоих видах деятельности, соглашается и Андрей Корельский. О балансе в работе он знает не понаслышке: хотя начинал он как консалтинговый юрист, в своё время был и инхаусом в департаменте крупной холдинговой структуры. «Тогда я воспринимал консультантов несколько в штыки – у меня был свой департамент, свои люди, которые многое делали лучше, чем предлагаемые консультанты со стороны. Но когда я начал работать в консалтинге, позиция немножко – а может и значительно – поменялась», – рассказывает Корельский. «В итоге пригодились навыки и инхауса, и консалтингового юриста – в том числе и в стартапе, который я создал спустя 8 лет после начала практической деятельности уже обладая опытом в обеих отраслях. Это помогло взять лучшее с обеих сторон юридического рынка,» – заключает он.

Сейлз-хаусы обречены: как Programmatic делает работу с площадками более прозрачной

Как покупают медийную рекламу в интернете?

Если обобщить, то есть три основных модели покупки медийки:

  • Прямая закупка – агентство или сам рекламодатель напрямую договаривается с площадкой. Несмотря на то, что это занимает много времени, предполагает переговоры и юридические документы, такая схема очень распространена в топовых медиа. Лучший рекламный инвентарь (т.е. лучшие рекламные места у топовых площадок) часто продаются именно таким способом.
  • Закупка через сейлз-хаусы – закупка объема показов и размещений на разных площадках через посредника, в роли которого выступает сейлз-хаус. Более удобный и самый распространенный формат закупки рекламы в Украине. У сейлз-хауса есть договоренности с каким-то количеством площадок, которые объединены в некую единую сеть. Рекламодатель в данном случае платит за объем показов и охват аудитории.
  • Автоматизированные рекламные сети, RTB и programmatic-платформы. Сюда мы отнесем любые автоматизированные системы, начиная от простых тизерных сетей и заканчивая комбайнами, типа Google DoubleClick. В роли посредника между площадками и рекламодателем здесь выступает автоматизированная система закупки и продажи рекламы.

С прямой закупкой все понятно – рекламодатель или агентство, представляющее его интересы, связывается с отделом продаж определенной площадки и покупает рекламное место и объем показов. Но если вам нужна реклама на большом количестве площадок, широкий охват аудитории, то отдельные договоренности, конечно, неудобны. И здесь появляются сейлз-хаусы.

Сейлз-хаус (sales-houses) – это связующее звено между интернет-площадками и агентствами или непосредственными заказчиками рекламы. Когда рекламодатель или представляющее его агентство хочет разместить рекламу на топовых сайтах, то обращается именно в такие компании.

Основные заказы сейлз-хаусы получают от медийных агентств, которым нужно обеспечить широкий охват аудитории для своих клиентов – брендов–рекламодателей. Поэтому я кратко опишу классическую схему их сотрудничества:

  1. Сейлз-хаус покупает трафик у площадок по цене X.
  2. Продает рекламное размещение по цене X*2.
  3. Агентствам при продаже рекламы предлагают высокую скидку, около 50% – чем и завлекают клиентов. Предлагать рекламу по «лояльной и гибкой» цене позволяет высокая маржа: клиент доволен, и сейлз-хаус остается в плюсе.

Разумеется, что не все сейлз-хаусы работают по этой схеме, но ее активно используют в постсоветском пространстве.

Для площадок выгода тоже очевидна. Во-первых, снижается нагрузка на собственный отдел продаж. А во-вторых, и это самое главное, сейлз-хаус выступает таким себе оптовиком, который приходит и сразу выкупает много рекламного инвентаря по фиксированной цене. Издатель точно знает, сколько трафика у него выкуплено и сколько денег он заработает, что позволяет ему достаточно точно планировать свои доходы.

Но не все так розовенько. Минусы в такой схеме для рекламодателей/агентств:

  • Непрозрачное ценообразование, о чем я упоминал выше.
  • Плохой контроль трафика – слабая или отсутствующая защита от ботов, накруток и т.д.
  • Плохой контроль качества площадок и контента, рядом с которым показывается реклама бренда. Чтоб вы не рисовали себе страшные картинки с рекламой детских товаров на порносайтах, приведу пример более жизненный: в статье про самые большие авиакатастрофы вам показывают баннер или видео известной авиакомпании.
  • Размытый таргетинг. Это когда «крутим рекламу на форбсе, потому что его читают бизнесмены, а наш продукт для них». Или «женская аудитория 22-55 лет».
  • Огромное количество других площадок, кроме тех, что предлагают сейлз–хаусы: контекстная реклама, социальные сети, YouTube и т.д. Это усугубляется еще и разными платформами, диагоналями экранов устройств. Т.е. рекламодатель или агентство все равно вынуждены работать с разными рекламными системами в разных интерфейсах.
  • Ну и конечно же, «утром деньги – вечером стулья». Покупая определенный объем показов, рекламодатель платит фиксированную сумму сразу. Здесь стоит сказать, что схемы платежей бывают разные. Зависят они в первую очередь от бюджета рекламодателя. Есть свои отсрочки, разделение платежей на несколько этапов, но рекламодатель всегда берет на себя обязательства заранее.

Существуют, конечно, нюансы и для издателей:

  • Первый заключается в том, что площадка обязана обеспечить тот объем трафика, который у неё выкупили. Но вы, наверное, догадываетесь, что тут есть место для маневра.
  • Второй нюанс в том, что рынок в Украине сравнительно небольшой, а оттого достаточно монополизирован. Площадки вынуждены идти на уступки крупным сейлз-хаусам. Возможностей распродать остаточный инвентарь немного.

Конечно же, это все являлось предпосылкой к тому, чтобы искать новые способы закупки и продажи рекламы. Как вы уже поняли, мы подходим к автоматизированным рекламным платформам и их последней и самой технологичной эволюционной форме – Programmatic Buying.

Программатик – главная угроза сейзл-хаусам

Скорее всего, вы уже давно то тут, то там слышите о программатике. И скорее всего, вы так и не разобрались как это работает. Изначально, идеология программатик-рекламы заключается в том, что вы покупаете не показы, а аудиторию. По своей сути, экосистема программатик – это биржа купли-продажи рекламы с таргетингом на конкретную аудиторию, которую можно «сеять» по многим параметрам.

Вопреки ошибочному мнению, программатик – это не только RTB–аукцион. Все более популярным становится Programmatic Direct – прямая закупка рекламы у веб-издателя, в обход биржи и аукциона. Ниже разберемся, какие существуют схемы программируемых закупок.

Аукционная модель хорошо знакома всем по контекстной рекламе, поэтому не буду на ней останавливаться. Что касается видов директ закупок, то тут все просто:

  • Preferred Deals – cделки с фиксированной ценой, но без гарантии объема инвентаря. То есть рекламодатель покупает показы по фиксированной цене у конкретной площадки, но только для своей целевой аудитории, на которую он таргетируется. Естественно, площадка не может гарантировать количество этой аудитории, поэтому не может гарантировать объем инвентаря.
  • Programmatic Guaranteed – это обычные прямые продажи, но посредством инфраструктуры программатик. Здесь фиксированы и цена и количество показов. Цель этой модели – автоматизация прямых продаж площадки, увеличение эффективности медиапланирования и увеличение скорости процесса размещения рекламы.

Именно Direct-закупки позволили привлечь в программатик топовые площадки и премиальный инвентарь. До этого, паблишеры продавали через аукцион лишь нераспроданные остатки. И именно прямые размещения через программатик-системы являются главной угрозой для сейлз-хаусов, потому что они становятся… Как бы это помягче сказать… Ненужными.

В сухом остатке у нас:

  • Более доступная цена трафика. Плата за использование того же DoubleClick минимальная – в среднем X*0,15 (это далеко не Х*2, как в примере классической схемы работы сейлз-хауса и медийного агентства).
  • Автоматизация размещения на разных площадках и устройствах.
  • Возможность четкого таргетинга на целевую аудиторию, вместо размытого медиа-планирования.
  • Оптимизация кампаний в реальном времени.
  • Защита бренда от некачественных мест размещения и ботов.

Смогут ли сейлз-хаусы сделать своим клиентам конкурентоспособное предложение в этих условиях? Некоторые сейлз-хаусы уже начали меняться и применять в своей работе программатик-технологии, остальные, скорее всего, не останутся на плаву.

Выводы

1. Программатик меняет сферу медийной рекламы

У сейлс-хаусов будет снижаться маржа, так как конкуренты будут развивать рынок и создадут условия для покупки трафика по более доступной цене.

Агентства начинают работу с премиум-площадками без дополнительных посредников и предлагают клиентам более выгодное размещение рекламы. При таком подходе они могут предложить размещение рекламы по более низкой цене, и, чтобы быть конкурентоспособными, сейлз-хаусам тоже придется снижать цены и их маржинальность будет падать.

2. Появляется более прозрачная схема работы

Постепенно схема возвратов процента от рекламного бюджета медийным агентствам будет сходить на нет.

Выиграют в этой ситуации те игроки рынка, которые используют в работе современные решения и могут принести клиентам измеримый результат.

Напоследок хочу добавить, что рынок уже начал меняется, и сейлз-хаусы начинают использовать в своей работе программатик-системы. Это хороший сигнал как для клиентов, так и для performance-агентств, так как ведет к очищению рынка. Времена откатов в рекламе подходят к концу, и рынок будут захватывать те, у кого больше экспертизы.

Трудоустройство в инхаус: каким должен быть идеальный кандидат

Алина Михайлова

Недавно мы писали о том, каких кандидатов ждут работодатели-консалтеры. Сегодняшний материал посвящен инхаус-юристам. Какие знания и навыки должны иметь соискатели в инхаус? Нужны ли им рекомендации, и если да, то от кого? Можно ли прийти в инхаус из консалтинга? Ответы на все эти вопросы – в материале Право.ru. Кроме того, мы опишем, каким должен быть идеальный кандидат на позицию инхаус-юриста.

Пол, возраст, семейное положение

Все эти факторы не являются помехой для инхауса, уверяют работодатели. «Меня интересует профессионал – это качество ума и характера, а не внешности или социального положения», – заявил член правления, директор юридического департамента и комплаенс контроля DIXY GROUP Артем Афанасьев. Однако у рекрутинговых агентств, через «руки» которых проходят сотни кандидатов, мнение несколько другое. «Коллектив отдела, департамента или целой компании – это механизм. Чтобы механизм идеально работал, каждая его деталь должна быть не только хороша сама по себе, но и должна совпадать с другими деталями по определенным характеристикам. Условно говоря, вряд ли человеку, который близок к выходу на пенсию, будет комфортно работать в молодом коллективе. Как и наоборот», – сообщил старший консультант рекрутинговой компании Laurence Simons Кирилл Бахтигараев. «Да, 25-летнего кандидата на позицию руководителя юридического отдела вряд ли будут рассматривать», – согласилась руководитель направления HR, Legal и Office Support рекрутинговой компании Hays в России Мария Хандрос.

Рекомендован – считай, устроен?

Нужны ли кандидату в инхаус рекомендации? Безусловно, нужны. «Но ценность будут иметь только рекомендации тех людей, которых я или мои коллеги знают и к которым есть доверие», – добавляет Афанасьев.

Обычно соискатели приносят рекомендации от бывших коллег и работодателей, а при их отсутствии – от научного руководителя. Если кандидат находится на руководящей роли, можно попросить у подчиненных характеристику на него. «Если речь идет о юристах высшего звена, мы предоставляем нашим клиентам «360 градусов» – рекомендации от руководителя, внутреннего заказчика и подчиненного. Если говорить о среднем звене и начинающих специалистах, то стандартно опрашиваются руководитель и коллега», – рассказала сооснователь и управляющий партнер рекрутингового агентства RichartsMeyer Ольга Демидова. Поэтому всем юристам так важно помнить о профессиональной репутации и персональном бренде.

Однако не стоит переоценивать рекомендации: они, как и любой сертификат, в лучшем случае являются свидетельством прошлых заслуг, но ни в коей мере не гарантией того, что человек хорошо себя проявит на новом месте и будет приносить пользу бизнесу. «Репутация на рынке важна, но не нужно ее преувеличивать. Зачастую можно встретить прямо противоположные мнения от «коллег по цеху», – уверен партнер рекрутинговой компании Norton Caine Дмитрий Прокофьев. С ним согласен Бахтигараев: «Мнение одного человека может быть очень субъективным, поэтому, чаще всего, в качестве рекомендателей выступают 2-3 контакта».

Тест для инхауса

При принятии на работу инхауса (как, впрочем, и любого другого специалиста) ждет собеседование и тестирование. Обычно их количество и сложность зависит от позициии, на которую претендует кандидат. В российских компаниях соискателям часто предлагают пройти психологический тест с помощью опросника HOGAN любо схожих. Это авторитетные бизнес-психологические тесты, которые применяются для оценки сильных сторон и зон развития, выявления поведенческих отклонений, определения внутренних драйверов-мотиваторов. Опросники HOGAN доступны онлайн. «Зачастую доверие к полученным результатам таких тестов настолько велико, что может повлиять на финальное решение. Был даже случай, когда одна компания отозвала уже сделанный оффер кандидату после получения результатов психологического тестирования», – рассказал Прокофьев.

Варианты опросников HOGAN

1. Личностный опросник Хогана (Hogan Personality Inventory, HРI) позволяет определить поведение человека в нормальных ситуациях и предсказывает профессиональные возможности для большинства должностей.

Содержит 206 утверждений на «правду/ложь»

Время заполнения: 15-20 мин

Оценка – по 4 уровням

2. Мотивационный опросник Хогана (The Motives, Values and Preferences Inventory, MVPI) выявляет мотивы, ценности и предпочтения человека, отражает результативность работы и коэффициент увольняемости персонала.

Содержит 200 утверждений по согласию, неуверенности или несогласию.

Время заполнения: 15-20 мин

Оценка – по 5 уровням

3. Анализ зон Развития Хогана (Hogan Development Survey, HDS) помогает определить поведение в стрессовых ситуациях. Он создан для оценки потенциальных личных факторов срыва менеджера.

Содержит 168 утверждений на «правду/ложь»

Время заполнения: 15-20 мин

Инхаус – это больше, чем юрист

Всех кандидатов в инхаус интересует, должны ли у них быть глубокие знания в той области, куда они планируют устроиться. «Желательно, но понимание отрасли не будет ключевым фактором при трудоустройстве. Правовые знания, аккуратность и внимательность к деталям, а также желание профессионально развиваться намного важнее», – заявил Афанасьев. «Как правило, при заказе поиска кандидата определяется сфера или сферы, откуда он может быть. Есть близкие, заменяемые сферы: фарма и FMCG (товары повседневного спроса). А есть более изолированные, закрытые сферы, без опыта в которых перейти на серьезную позицию практически невозможно. Например, банковская и финансовая», – считает Прокофьев. Его слова подтверждает Демидова, добавляя: «До недавнего времени в фармацевтические компании набирали кандидатов только из отрасли, затем – из FMCG и телекома, а теперь и юристов с опытом работы в производственных компаниях. На рынке недвижимости и строительства предпочитают юристов из отрасли, с глубокой экспертизой сопровождения строительных или арендных отношений. Однако при нехватке кандидатов поиск продолжается среди ретейла».

При этом Прокофьев не отрицает, что в жизни встречаются исключения из общих правил. Так, Александр Смирнов, который начинал в страховой группе «СОГАЗ», позднее работал в «Ренессанс Страхование», издательстве «Эксмо» и ГК «Русский Алкоголь», в 2013 году перешел в финансовую сферу и успешно занимает должность директора по юридическим вопросам Московской биржи.

Консалтеры-перебежчики

Руководители юрдепартаментов признаются, что положительно относятся к кандидатам, пришедшим из консалтинга. «Я сам пришел в инхаус из консалтинга, проработав более 10 лет в Skadden и Freshfields. Я считаю, что юристы с комбинацией опыта консалтинга и инхауса обладают существенными объективными преимуществами по сравнению с теми, кто развивался только в одной плоскости», – заявил Афанасьев. Прокофьев и вовсе считает, что наличие у кандидата основательного опыта работы в топовой юридической фирме и занятие им серьезной позиции в инхаусе – идеальное сочетание.

Демидова, напротив, уверена: это работает только с компаниями, руководители которых – сами выходцы из консалтинга. «В существующих реалиях консультантам достаточно сложно устроится в инхаус. Это обусловлено тем, что у работодателей широкий выбор среди инхаус претендентов, которым не надо перенастроиться на другую работу», – добавляет Демидова.

Дело в том, что консалтерам часто не хватает управленческих навыков, которые присутствуют у инхаусов. «Основная проблема, с которой сталкиваются консультанты после перехода в инхаус, – слабая ориентация на решение бизнес-задач», – уверена руководитель практики «Юриспруденция и комплаенс» рекрутинговой компании Laurence Simons Ирина Белякова. Специфика юридической работы многих консалтинговых компаний подразумевает предоставление нескольких наиболее предпочтительных вариантов решения проблемы на выбор заказчика. Внутренним юристам приходится не только искать решения, но и самим принимать их. Инхаусу недостаточно просто видеть риски – он должен еще и подсказывать бизнесу правильные пути развития и движения.

При этом все отметили сильные стороны консалтеров. «Такие юристы имеют обширный опыт работы с разными отраслями права, проектами, клиентами, бизнесами. Hard skills («твердые», профессиональные навыки) консультантов однозначно являются их преимуществом», – считает Демидова. Вероятно, именно поэтому перейти в инхаус из консалтинга гораздо проще, чем в обратной последовательности. Кстати, бывшие консалтеры наиболее востребованы в инвестиционных компаниях и фондах, где применим их опыт сделочной работы. А вот в производственных корпорациях и FMCG секторе они не так популярны, уверен Прокофьев.

Идеальный кандидат

Безусловно, хороший юрист должен иметь качественное образование. Однако чем старше кандидат, тем меньше работодатели обращают внимание на вуз, который он окончил, – на первое место выходит предыдущее место работы, реализованные проекты, управленческий опыт и личностные данные. «Некоторые юристы получают дополнительное финансовое образование или МВА. Но я знаю мало случаев, когда именно это как-то помогало в получении интересной позиции», – поделился Прокофьев. «В теории, дополнительное образование полезно. Однако на практике это выливается в распыление времени и фокуса внимания. В итоге видим юриста, который знает немного про финансы, получил диплом MBA, прослушал массу курсов, но не является высококлассным профессионалом ни по одному из направлений. Он может лишь завесить огромную стену своими сертификатами и дипломами», – согласился Афанасьев.

В прошлом году Право.ru составило рейтинг популярности высшего юридического образования среди топ-менеджента. Для этого аналитики исследовали 67 крупнейших российских компаний в Москве и Московской области. Ведущие московские вузы оказались на первых строчках (см. «Рейтинг юридического образования Право.ru»).

Кандидаты в инхаус практически на все позиции должны свободно владеть английским. В международных компаниях, которые очень привлекательны для соискателей, внутренняя документация ведется в том числе на английском, происходит постоянное общение со штаб-квартирой, юристы работают над двуязычными договорами. Но даже и для крупных российских фирм знание языка обязательно: они часто имеют зарубежных контрагентов и партнеров, а также ведут международные проекты. Владение английским не является требованием лишь в небольших и средних российских компаниях, деятельность которых сосредоточена внутри страны. И тем не менее, Прокофьев уверен: без английского шансов на хорошее продвижение и высокую зарплату намного меньше.

Старший консультант рекрутинговой компании Laurence Simons Вера Афанасьева рассказала, что работодатели проверяют знания иностранного языка у кандидатов при помощи языковых тестов или заданий. Кроме того, один из этапов собеседования проводится на английском. «Если у вас есть сертификат или иное объективное подтверждение владения иностранным языком на определенном уровне, это будет плюсом. Но речь идет только о признанных международных системах сертификации», – сообщила Афанасьева.

Помимо владения языком, есть еще ряд умений, на которые обращают внимание потенциальные работодатели. «Популярное требование на современном рынке труда – практический опыт в области комплаенс. Также работодатели «любят» опыт решения трудовых кейсов», –рассказала Хандрос. «В первую очередь я ценю в кандидатах готовность брать на себя ответственность, умение решать сложные задачи, а также бизнес-ориентированный подход. Юрист должен помогать находить решения, а не рассказывать о рисках из большой энциклопедии рисков», – поделился Афанасьев.

Право.ru попросило описать идеального юриста на позицию инхаус. Сделать это согласился Бахтигараев: «Это человек в возрасте 27-32 лет, который получил образование в одном из лучших вузов страны, свободно владеет английским языком, имеет разносторонний PQE (опыт работы после получения диплома) в хороших иностранных компаниях, при этом не менее 3 лет стажа в каждой».

В погоне за зарплатой

Абсолютно все факторы в той или иной степени могут влиять на размер зарплаты кандидата, уверен Бахтигараев. Для начинающего специалиста определяющими будут являться образование и уровень владения иностранным языком. Для более зрелого – прежде всего опыт, профессиональные знания, предыдущий работодатель и занимаемая там должность, а затем полученное образование (основное и дополнительное) и знание английского языка. «Необходимо заметить, что «стоимость» каждого фактора зависит от конкретных потребностей компании, а также того, насколько каждый из этих факторов будет важен для нее и уникален на рынке», – добавляет Бахтигараев.

Кстати, в прошлом году заработная плата корпоративных юристов, если смотреть в долларовом выражении, была сопоставима с зарплатой 2004 года. Эксперты отметили, что рынок откатился на 10 лет назад, роста доходов не происходит, о компенсации в валюте можно забыть (см. «Зарплата 10-летней давности: рекрутеры рассказали о доходах московских юристов»).

***

С одной стороны, рынок труда юридических кадров высококонкурентный, это рынок работодателя. По данным группы Headhunter, на одну юридическую вакансию приходится 10 резюме. Чтобы ограничить поток кандидатов, работодатели ужесточают требования к соискателям. Поэтому у медали есть и другая сторона: слишком жесткие требования снижают количество подходящих претендентов, и на рынке ощущается дефицит профессиональных юристов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *